Луи Брейе – Византийский мир: Жизнь и смерть Византии. 1946. Том 1 (страница 9)
Тиверий в это время перешел в наступление в Персии и одновременно отражал новую атаку аваров, чьи славянские вассалы безнаказанно грабили Фракию и проникали вплоть до Греции (578-581). Не имея армии, чтобы им противостоять, Тиверий придумал вступить против них в союз с аварами, которые, действительно, отобрали добычу у славян; но в ходе переговоров их каган Баян вероломно захватил Сирмий, последний имперский город в Паннонии, и, чтобы избежать новой войны, василевс был вынужден выплатить задолженность по дани, от которой отказался Юстин (582)[181]. Затем восшествие Маврикия вновь поставило все под вопрос (14 августа 582 г.), так как Баян не считал себя связанным по отношению к нему договором, заключенным с Тиверием, и послал свои орды во Фракию вплоть до портов Черного моря. Пришлось купить их отступление увеличением дани, но пока Маврикий был занят в Персии, авары, нарушив этот второй договор, направили против Империи славян, которые, с одной стороны, осадили Фессалонику (586), а с другой – продвинулись до стены Анастасия. Сами авары перешли Балканы после вторжения в Мёзию. На этот раз ответ был эффективным. Благодаря тактике, приспособленной к тактике врага, славяне были изгнаны из Фракии, а авары отброшены за Дунай после проигранной битвы под Адрианополем (587)[182].
Поглощенный своими планами завоевания Персии и сопротивлением нападениям аваров, Маврикий, не пренебрегая Западом, был вынужден ограничиться организацией там активной обороны, во-первых, создав в Италии и Африке единое командование путем сосредоточения гражданской и военной власти в руках экзарха, настоящего вице-императора, tasked with руководством обороной[183], а во-вторых, заключив союз с Хильдебертом II, королем франков Австразии, который обязался атаковать лангобардов[184].
С 584 по 590 год состоялось пять франкских экспедиций в Италию, но они не дали ожидаемых результатов. То франки бездействовали, и мы видим, как Маврикий требует у Хильдеберта субсидии, которые он ему послал[185], то они грабили регион для себя, то даже договаривались с лангобардами. Главное, они не могли скоординировать свои операции с операциями имперских войск, как случилось в 590 году, когда экзарх Роман не смог соединиться с ними в назначенный день, франки ушли обратно за Альпы, не дождавшись его, и thus сорвали planned атаку на Милан[186]. Империя, по крайней мере, сохранила свои позиции, и экзархи Смарагд (585-589) и Роман (589-596), несмотря на слабую численность, но также подкупая лангобардских вождей, смогли вернуть несколько важных позиций, как, например, порт Классис в 589 году[187].
После восшествия папы Григория Великого (февраль 590 г.) лангобардский вопрос принял другой оборот. Ариульф, герцог Сполето, внезапно атаковал Рим (лето 592 г.), в то время как герцог Беневента угрожал Неаполю. Перед бездействием экзарха Романа папа принял все меры обороны, и когда король Агилульф в свою очередь появился перед Римом, он не колеблясь подписал с ним перемирие за выкуп (594)[188]. С тех пор возник конфликт между политикой Маврикия и экзарха Романа, которые не хотели давать лангобардам передышки, и политикой папы, который понимал бессилие имперских сил и был озабочен прежде всего тем, чтобы не дать лангобардам занять Рим и избавить население от ужасов бесполезной войны. С другой стороны, Григорий находил основу для согласия в настроениях королевы Теоделинды, исповедовавшей католическую религию. После сильного сопротивления Маврикия[189] точка зрения папы в конечном счете возобладала, и новый экзарх, Каллиник, подписал в 598 году с королем Агилульфом перемирие, которое было возобновлено в 603 году[190].
В остальной части Запада влияние Константинополя, не будучи нулевым, могло быть лишь поверхностным. Провинция Африка, по-настоящему процветавшая при Юстине II, подверглась в 569 году вторжению мавров, чей вождь Гармул разбил последовательно три имперские армии, но был сам побежден и убит Геннадием (578), который, став экзархом Африки, завершил усмирение провинции (591)[191].
В Испании король везеготов Леовигильд (568-586) отнял у имперской провинции Севилью, Кордову, Сидонию в ходе войны, которую он вел против своего сына Эрменегильда, обратившегося в католичество и восставшего против него. Поддерживаемый имперским наместником, но преданный им, Эрменегильд был казнен, но его малолетний сын, Атанагильд, нашел убежище в Константинополе[192]. При преемнике Леовигильда, Реккареде, принявшем католичество, magister militum Коменциол, по-видимому, вернул себе значительную часть византийских владений[193].
Наконец, имперская дипломатия была очень активна в Галлии, особенно во время правления Маврикия, чей союз с Сигебертом против лангобардов стал поводом для многочисленных обменов письмами и посольствами. Со времен правления Юстина один франкский принц, бастард Хлотаря, изгнанный своими, Гундовальд, нашел убежище в Константинополе, когда в результате интриги Брунгильды и знати Австразии он был приглашен приехать в Галлию требовать наследство своего отца. Маврикий, который, возможно, рассчитывал на него для воздействия на Хильдеберта II, отправил его с большой суммой денег. После первой неудачной попытки в 582 году Гундовальд был поднят на щит в Бриве и на время стал хозяином Южной Галлии, но после примирения Гунтрамна и Хильдеберта он был покинут своими сторонниками и убит предательски в Комменже (март 585)[194]. Маврикий, без сомнения, хотел использовать его для укрепления своего союза с Австразией, но не, как предполагали, для проникновения в Галлию, что было бы чистой химерой[195].
Начиная с 591 года успешный исход его войны с Персией позволил Маврикию посвятить все свои силы защите Империи от аваров и отозвать в Европу часть восточной армии с ее лучшим генералом, Приском[196]. Баян, который держался спокойно с своего поражения под Адрианополем (587), но готовился к реваншу, набросился на Сингидун, с которого взял выкуп, затем, соединившись со славянскими ордами у Сирмия, переправился через Саву по понтонному мосту, пересек Мёзию, достиг Черного моря у Анхиала, но не осмелился атаковать Константинополь и двинулся к Адрианополю. Приск попытался остановить его, но из-за малочисленности своих сил был вынужден запереться в Цуруле (Чорлу), затем, по слухам, что имперский флот собирается войти в Дунай, Баян договорился с Приском и отступил за не очень значительную компенсацию (592)[197].
Так началась война, которая должна была продлиться десять лет и главным предметом которой стало обладание переправами через Дунай. Кажется, целью Баяна было достичь Черного моря, как показывают его экспедиции 592 и 600 годов, когда он атаковал Добруджу и осадил Томы[198], с вероятным намерением воспрепятствовать проникновению имперских флотов в Дунай. Напротив, целью Маврикия, который хотел бы сам командовать своей армией[199], и Приска было полномасштабное наступление, которое позволило бы перенести войну за Дунай и достигнуть аваров и славян в их логовах. В 593 году Приск проник в Валахию и захватил лагеря, где славяне складывали свою добычу. К несчастью, мятежи его войск и атака аваров помешали ему продолжить наступление (594-595). Маврикий отозвал его и заменил своим братом, неспособным Петром, который не смог переправиться через Дунай (596-597). Вновь назначенный командующим в 598 году, Приск смог лишь отбить Сингидун, разрушенный аварами, и лишь в 601 году он осуществил свой план атаки на задунайский регион[200].
После кампании аваров в Добрудже, плохо оборонявшейся Коментиолом[201], и их внезапного появления перед Константинополем, Маврикий был вынужден подписать обременительный договор, но который он был намерен разорвать[202]. Поэтому он сосредоточил в Сингидуне две армии Приска и Коментиола. Авары не смогли помешать Приску переправить всю свою армию через Дунай, и благодаря искусным маневрам в ходе пяти кровопролитных для варваров битв – то выстраивая свои войска в каре, чтобы отражать их атаки, то яростно атакуя их, – он отбросил их в беспорядке за Тиссу, взяв несчетное число пленных. Никогда Баян, потерявший в ходе боев нескольких своих сыновей и сам чуть не попавший в плен, не терпел такого поражения. Достаточно было бы развить успех, чтобы навсегда уничтожить мощь аваров, но ошибки Маврикия и недисциплинированность армии сделали победы Приска бесплодными[203].
В несколько месяцев ситуация перевернулась. Маврикий вновь отозвал Приска и заменил его Петром; тот, проведя лето 602 года в бездействии, переправил через Дунай часть своих войск, которые перебили большое число варваров, но, когда они вернулись, нагруженные добычей, получили от Маврикия приказ провести зиму за рекой[204]. Немедленно они взбунтовались и, несмотря на своего командира, переправились обратно через Дунай, затем, после того как Петр тщетно просил Маврикия отменить свой приказ, мятежники подняли на щит одного из своих центурионов, Фоку, провозгласили его экзархом армии и двинулись на Константинополь[205]. Дело Маврикия было заранее проиграно: ненавидимый, публично осмеиваемый, он не имел более никакого престижа[206]. Цирковые партии (димы), которым он доверил защиту города, покинули его. 22 ноября, при приближении мятежников, он бежал с семьей и укрылся в церкви близ Никомедии. На следующий день Фока был провозглашен императором, а 27 ноября Маврикий и пятеро его сыновей, доставленные в Халкидон, претерпели там последнюю казнь[207].