Луи Брейе – Византийский мир: Жизнь и смерть Византии. 1946. Том 1 (страница 10)
4. Первый раздел Империи (602-642)
Несмотря на препятствия, с которыми они столкнулись, Маврикий и двое его предшественников сумели сохранить территориальные приобретения Юстиниана и даже улучшить положение на границах. К 602 году персидская угроза исчезла, лангобарды были нейтрализованы, а аварскому союзу был нанесен смертельный удар. Именно смутная обстановка внутри страны свела на нет эти победы. За восемь лет правления Фоки все достигнутые результаты были поставлены под вопрос, и к моменту прихода к власти Ираклия Империя оказалась под угрозой распада. Перед лицом грандиозной задачи, которая легла на их плечи, этот император и правители основанной им династии сражались с нечеловеческим мужеством и иногда даже казалось, что они близки к решительному успеху, однако вскоре опыт показал им, что концепция универсальной империи, защищаемой лишь силами одного Константинополя, более не соответствовала состоянию мира. Ираклиды против своей воли стали ликвидаторами политики Юстиниана. Вынужденные пожертвовать внешними провинциями, они, по крайней мере, сумели спасти Константинополь, а само отступление, к которому они были принуждены, позволило им легче противостоять на двух путях вторжения, которые шли от Дуная и с Востока. Этот период, отмеченный реформой государства, чьи институты были приспособлены к новым условиям, является, таким образом, решающим в истории Византии; старый orbis romanus (римский мир) прекратил свое существование; Восточная Римская империя обрела свои подлинные географические рамки[208].
Фока, необразованный солдат, выслужившийся из рядовых, деспотичный, вспыльчивый, жестокий и мстительный по характеру, опирался на низшие элементы армии и на демагогию больших городов, представленную димами. Против него были административная аристократия и часть военачальников, которых он пытался привлечь на свою сторону, как, например, Приск, победитель персов и авар, на дочери которого он женился[209]. В Италии, где Маврикий был непопулярен, новая власть была встречена с подлинным энтузиазмом[210], и до сих пор можно видеть остатки триумфальной колонны, воздвигнутой на Римском форуме в 608 году в честь Фоки[211]. Главным же образом, Фока, исповедовавший православие, имел наилучшие отношения с папой Григорием Великим, который умер в 604 году после триумфа своей мирной политики в отношении лангобардов[212], а также с его преемниками. Константинопольскому патриарху было запрещено принимать титул «вселенского», и Престол Святого Петра был признан главой всех церквей[213].
Трудности пришли со стороны Востока. Мятеж Нарсеса, который захватил Эдессу и Иераполь, полностью провалился[214]. Более серьезной была враждебность персидского царя Хосрова II, который лишь ждал случая, чтобы отобрать у Империи все ее уступки. Выступая как мститель за Маврикия, он поддержал авантюриста, которого выдавали за несчастного Феодосия[215] (605), затем осадил крепость Дара, ключ к Империи, которую он был вынужден вернуть, отвоевал ее через год и разрушил ее стены (604-605)[216]. Граница была открыта: персидская армия под командованием Шахина вторглась в римскую Армению, где взяла Феодосиополь (607), пошла осаждать Кесарию Каппадокийскую и посылала своих мародеров вплоть до Босфора, в Халкидон (610); другая армия, Шахрбараза, подчиняла города Верхней Месопотамии – Мардин, Амиду, Эдессу[217].
Смуту на Востоке еще более усилили меры, которые Фока, строгий православный, предпринял против монофизитов в Сирии и Египте, хотя те и не считали персов, за которыми следовали их несторианские епископы, освободителями[218].
В Константинополе Герман, с огорчением смотревший, как Империя ускользает от него, последовательно организовал два заговора с целью свержения Фоки. Первый, в начале правления, в котором он выдвинул вперед императрицу Константину, вдову Маврикия, и ее трех дочерей, закончился мятежом цирковых партий и был подавлен относительно мягко[219]. Во втором участвовали несколько высокопоставленных сановников, которые были выданы предателем и казнены, как и Герман, Константина и ее дочери[220] (605).
В провинциях царила подлинная анархия. Персидское вторжение обострило вековую ненависть между христианами и иудеями, которых обвиняли в помощи персам, рассматривавшимся ими как освободители, и которые, со своей стороны, вмешивались в распри цирковых партий, чтобы иметь возможность безнаказанно massacровать христиан[221]. В 608 году во всех городах Сирии вспыхнула гражданская война, где беспорядки усугублялись еще и восстанием монофизитов против императорских эдиктов. Репрессии, порученные Боносу, комиту Востока, были особенно жестокими в Антиохии и Лаодикии[222]. Затем антиохийские иудеи, в свою очередь, восстали и massacровали патриарха Анастасия (сентябрь 610), а Фока, свергнутый 5 октября того же года, не имел возможности подавить эти беспорядки[223].
Наконец, устав от этого отвратительного режима, недовольные нашли решительного предводителя в лице Ираклия, экзарха Африки, который имел славную карьеру в армиях Маврикия и который, по просьбе самого Приска и многих членов аристократии, организовал в 608 году экспедицию под командованием своего племянника Никиты, направленную в Египет, чьи силы казались ему необходимыми для успеха его предприятия. Лишь когда Никита, овладев Александрией, сумел удержать ее, несмотря на отвлекающий маневр Боноса, вынужденного вновь погрузиться на корабли, экзарх снарядил флот под командованием своего сына, Ираклия, который прибыл к Константинополю 2 октября 610, вошел в порт Софии, который был передан ему Зелеными, в то время как Фока, покинутый всеми, укрылся в церкви, откуда был извлечен на третий день и казнен[224]. В тот же день Ираклий, сын экзарха, был коронован императором патриархом[225].
Но падение Фоки не остановило бурю, обрушившуюся на Империю и отнявшую у нее за несколько лет все ее восточные провинции: в 611 году Шахрбараз захватил Антиохию, а импровизированная оборона, организованная Ираклием с помощью Приска и Филиппика в 612 году, не смогла предотвратить вторжение персов в Сирию, взятие Иерусалима (5 мая 614), откуда они увели патриарха и жителей в плен, завладев реликвией Животворящего Креста[226]. В 615 году, перейдя Малую Азию без сопротивления, Шахин захватил Халкидон. Ираклий попытался вести переговоры и отправил Хосрову через Сенат письмо, которое не получило ответа[227]. Завоевание Египта, чье зерно шло на пропитание Константинополя, и взятие Александрии (617-619) завершили бедственное положение Империи[228]. Казалось, восстановилась древняя империя Ахеменидов, и Ираклий подумывал бежать в Карфаген[229]. В то же время вестготские короли Сисебут и Свинтила отняли у Византии ее дальние владения в Испании[230], а дунайская граница, более не защищаемая, позволила аварам и славянам возобновить свои набеги. Славяне занимались пиратством в Средиземном море, а армия авар под командованием нового кагана, сына Баяна, появилась перед Константинополем (июнь 617), под предлогом переговоров попыталась заманить Ираклия в западню и подвергла предместья города и квартал Влахерны методичному разграблению[231].
Ираклий, в возрасте 35 лет при восшествии на престол, одаренный блестящими качествами и полный рвения, с подлинной доблестью взялся за грандиозную задачу по восстановлению Империи, наведя порядок, проведя реформу государства, реорганизовав армию и отвоевав у персов утраченные провинции. Еще больше, чем Маврикий, он подчинил всю свою политическую деятельность нападению на Персию, но ему сначала пришлось организовать свое правительство, найти финансовые средства, набрать и обучить новую армию. В этой внутренней работе, плохо нам известной, ему помогали Церковь и патриарх Сергий[232]. Желая основать династию, он сопричислил к власти своих двух первых детей сразу после их рождения и доверил своим родственникам, братьям, своему двоюродному брату Никите высшие государственные должности[233]. После смерти Евдокии (612) Ираклий вторым браком женился на своей племяннице Мартине (614), от которой имел девять детей, но этот брак, запрещенный канонами, способствовал падению его популярности[234].
Всецело поглощенный своими планами наступления на Персию, Ираклий провел несколько лет, воссоздавая крепкую и закаленную в боях армию, тренируя ее частыми учениями, возбуждая ее рвение воззваниями, представлявшими будущий поход как священную войну, и решив лично принять над ней командование, после того как назначил своего старшего сына своим преемником и вручил его опеку патриарху и магистру милитуму Бонусу[235].
Вместо того чтобы сначала попытаться вернуть Сирию и Египет, Ираклий решил атаковать Персию в самом сердце ее могущества, вовлекая против нее воинственные народы Армении и Кавказа. Он потратил шесть лет на осуществление этого замысла, достойного Ганнибала и делающего его величайшим стратегом, произведенным Римской империей со времен Траяна.
Его первой целью было разблокировать Малую Азию и проникнуть в Армению для усиления своей армии. Этот результат был достигнут в его первой кампании (622). Обойдя позиции Шахрбараза в Каппадокии, он отбросил его к Антитавру, затем проник в Армению, откуда весной 623 года внезапно вторгся в Мидию Атропатену (Азербайджан), едва не захватил самого Хосрова в Гандзаке (Тебризе) и отправился на зимовку в Закавказье, в долину Куры[236].