Луи Брейе – Византийский мир: Жизнь и смерть Византии. 1946. Том 1 (страница 12)

Само престолонаследие, которое он урегулировал так, чтобы избежать соперничества, вызвало волнения, которые потрясали Империю в течение целого года и закончились трагедией – казнью Мартины и ее сына Ираклоны, после pronunciamiento (восстания) азиатской армии, в то время как Констант, сын Нового Константина, одиннадцати лет от роду, стал единственным Августом под опекой патриарха и Сената (ноябрь 641)[271].

Начало нового правления было отмечено окончательной потерей Египта. После взятия цитадели Вавилона (9 апреля 641) и Никиу (3 мая), за которым последовало подчинение Верхнего Египта, одна лишь Александрия еще держалась, но распри между военачальниками и мятежи цирковых партий мешали обороне[272]. Возвращенный в Египет с полномочиями, патриарх Кир появился там лишь для того, чтобы подписать с Амром договор о капитуляции (ноябрь), но окончательная эвакуация состоялась лишь одиннадцать месяцев спустя, 29 ноября 642 года[273].

5. Ликвидация вселенской Римской империи (642-728).

Существование вселенской империи, господствующей одновременно на Западе и на Востоке, было связано с обладанием Египтом. Это хорошо понимали Август и его преемники. После утраты этого источника богатства и мощи Империя была вынуждена сжаться в пределах географической сферы Константинополя. Но сначала ей предстояло спасти само свое существование, и это была задача последних трех Ираклидов.

Завоевание Египта, действительно, не остановило арабское наступление, которое атаковало все римские границы одновременно: завоевание Амром Кирены, Пентаполя, Триполи и проникновение арабов в оазис Феццана (642)[274]; после взятия Кесарии Палестинской (май 642) последовало вторжение в Киликию, а затем в 647 году – в Каппадокию Муавией, наместником Сирии, который достиг Фригии, в то время как один из его lieutenantов проник в Армению и разрушил крепость Двин[275].

Против этих многочисленных атак реакция имперского правительства сначала была довольно слабой. Экспедиция, отправленная в Египет, сумела отобрать Александрию, но не смогла удержать ее (645-646)[276]. Борьба была более ожесточенной в Армении, где речь шла о сохранении важнейшего источника военного рекрутирования; положение казалось тем более благоприятным для Империи, что большое число глав кланов и знати эмигрировало в Константинополь и занимало высокие посты, но упорство имперского правительства в стремлении подчинить Армянскую церковь византийскому патриархату и навязать ей признание Халкидонского собора[277] вызвало такое отчуждение от Империи, что в 653 году командующий армянской армией Феодор Рштуни заключил соглашение с Муавией и таким образом открыл страну арабам[278]. Экспедиция василевса Константа, который лично прибыл в Армению и добился подчинения католикоса Нерсеса II и многих знатных лиц, вернула Империи некоторый престиж[279], но успехи Муавии в Малой Азии (657-661) надолго оторвали Великую Армению от Византии, которая сохранила лишь часть древней Персармении[280] и продолжала набирать множество армян и грузин в свои армии.

Религиозная политика Константа имела еще более пагубные последствия на Западе. Африканская церковь в ходе религиозной борьбы была оплотом православия[281], и этим объясняется волнение, возникшее в провинции, когда множество египетских монофизитов, бежавших от арабского вторжения, нашли там убежище. Экзарх Георгий, при содействии монаха Максима, предпринял обращение новоприбывших в православие, добровольно или силой[282]. С другой стороны, папы Иоанн IV (640-642) и Феодор I (642-649) не переставали выражать свое осуждение «Эктесису», отмененному во время короткого правления Константина III (12 февраля – 25 мая 641), но вновь ставшему законом Империи. Именно после демарша папы Феодора в Константинополе в Карфагене состоялся публичный диспут о догмате между Максимом и патриархом Пирром (июль 645), в результате которого последний, объявив себя убежденным своим оппонентом, отправился в Рим и отрекся от монофелитской доктрины в присутствии папы Феодора[283].

Эта перемена далеко не принесла мира. Провинциальные соборы, проведенные в Африке, вновь осудили монофелитство, затем волнения приобрели политический характер. Экзарх Григорий, преемник Георгия, поднял мятеж (647), был провозглашен императором и, отправившись в Суфетулу (Сбейтлу), чтобы поднять берберские племена, столкнулся с арабским вторжением и погиб в бою. Тем не менее, Африка оставалась отделенной от Империи вплоть до 660 года[284]. С другой стороны, после соборов, проведенных в Африке, папа потребовал от патриарха Павла отречься от монофелитства и, получив отказ, отлучил его от церкви (647), но, по новому повороту событий, Пирр отрекся от своего отречения[285]. Императорский двор полагал найти решение этих трудностей, запретив под страхом самых суровых наказаний любые дискуссии об одной или нескольких волях – эдикт, названный «Типос» (Правило, 648) —[286], но это отрицательное решение было с негодованием отвергнуто, и папа Мартин, преемник Феодора, провел в Латеранской базилике собор, на котором 105 епископов осудили одновременно и «Эктесис», и «Типос» (октябрь 649)[287]. На этот протест правительство Константа ответило силовым ударом: папа был насильственно вывезен из Латеранской базилики экзархом Равенны Феодором Каллиопом (июнь 653), ночью посажен на корабль на Тибре и доставлен в Константинополь, куда прибыл лишь 17 сентября 654 года[288]. Там, обвиненный в государственной измене[289], он был подвергнут обращению как государственный преступник, предстал перед светским судом, был позорно лишен сана, заключен в тюрьму Претория вместе с ворами и убийцами, а затем сослан в Херсон, где умер после долгих мучений 16 сентября 655 года, в то время как Пирр был восстановлен на патриаршестве[290]. С подлинным ожесточением монофелитские вожди затем отомстили Максиму, попытавшись подкупить его, добиваясь его согласия с «Типосом», даже дошли до того, что добились его помилования (сентябрь 656), а затем, после его отказа, вновь бросили в тюрьму, где он, подвергнутый пыткам вместе с двумя своими учениками, умер мученической смертью 13 августа 662 года[291]. Это гнусное обращение вызвало возмущение современников и повредило делу монофелитства, от которого Констант, перед лицом арабской угрозы, в конце концов отказался[292]. Подлинного примирения не произошло, но полемика прекратилась.

Опасность, действительно, была pressing. Произошло новое событие, которое сделало угрозы ислама для христианского мира еще более грозными. Впервые со времен завоеваний Александра азиатская держава обосновалась на берегах Средиземного моря на постоянной основе[293], персы же смогли удержаться там лишь несколько лет и не успели извлечь из этого много преимуществ. Напротив, арабский наместник Сирии, курайшит Муавия, первым понял важность войны на море и в 649 году снарядил флот, который разграбил остров Кипр, захватил Арад (650) и побережье Исаврии, где были организованы верфи для строительства кораблей.

После трехлетнего перемирия, заключенного с Империей, последовал разграбление острова Родос (654), нападение на Крит и остров Кос (655) и, наконец, первая попытка атаковать Константинополь; пока одна армия вторгалась в Каппадокию, флот, вышедший из Триполи в Сирии, направился к проливам и нанес серьезное поражение имперской эскадре под командованием самого Константа[294]. Таким образом, Византия утратила господство на море, которым она обладала со времени уничтожения Вандальского королевства. Путь на Константинополь был открыт, но гражданская война, вспыхнувшая среди арабов после убийства халифа Усмана (17 июня 656)[295], вынудила Муавию отказаться от своих планов и подписать договор, по которому он признавал себя данником Империи (659)[296].

Провозглашенный халифом в Иерусалиме (июль 660), Муавия положил конец гражданской войне, и после убийства Али (24 января 661) его власть стала бесспорной, но ему пришлось потратить несколько лет на преобразование патриархального государства первых халифов в административную и военную монархию, что дало ему прозвище «Хосров арабов»[297]. Лишь около 670 года он смог возобновить свои планы против Константинополя. То, как Империя воспользовалась этой передышкой для организации своей обороны, трудно установить из-за скудости источников. В 658 году Констант возглавил экспедицию против славян и вернулся с множеством пленных[298], затем в 660 году он внезапно покинул Константинополь и надолго оставался в Фессалонике и Афинах. Оттуда во главе значительной армии, состоявшей в основном из армян, он отправился в Италию и высадился в Таранто, откуда сумел восстановить порядок в Африке, затем, казалось, начал наступление на лангобардов, но ограничился осадой Беневента, который капитулировал (663)[299]. После визита в Рим, где он был с большой пышностью принят папой Виталианом[300], Констант отплыл в Неаполь, затем отправился в Сиракузы, где обосновал свою резиденцию и куда приказал доставить императрицу и своих детей. Он прожил там пять лет и был убит в своей бане в 668 году дворцовым офицером[301]. Трудно угадать его истинные замыслы, но выбор Сиракуз в качестве резиденции, по-видимому, указывает на то, что он хотел организовать базу сопротивления арабам, расположившись между двумя бассейнами Средиземного моря, вблизи Карфагена и Африки[302].