Луи Брейе – Византийский мир: Жизнь и смерть Византии. 1946. Том 1 (страница 24)

Эти безрассудные действия вызвали против неё сильную оппозицию. В начале своего правления она должна была сослать в Афины сыновей Константина V, которых иконоборцы хотели провозгласить императорами, и, узнав, что славянские вожди Эллады волнуются в их пользу, приказала ослепить их и их сообщников [497]. Её двор стал ареной ожесточенной борьбы между двумя её главными министрами, Аэтием и Ставракием, оба евнухи, которые стремились обеспечить наследование Империи одному из своих родственников. Обвиненный своим соперником в желании узурпировать Империю, Ставракий сумел оправдаться, затем, некоторое время спустя, он попытался привлечь на свою сторону гвардейские корпуса и устроил с целью свержения Ирины настоящий заговор, который был раскрыт и легко сорван. Ставракий, якобы, умер от ярости [498] (801).

Хозяин положения, Аэтий работал над тем, чтобы обеспечить Империю своему брату [499], но в то же время в Константинополь прибыло посольство от Карла Великого, желавшего добиться признания Византией своего императорского титула и, согласно слуху, записанному одним лишь Феофаном, предлагавшего Ирине вступить с ним в брак, чтобы объединить Восток и Запад в одном государстве [500]. Но если этот химерический проект когда-либо имел реальную основу, было уже слишком поздно для его осуществления. Возмущенные произволом правительства Аэтия, униженные видом Империи, попавшей в руки женщины, чье преступление вызывало ужас и чья безумная политика вела государство к гибели, некоторое число высоких сановников сговорилось и 31 октября 802 года положило конец одновременно власти Аэтия и власти Ирины [501]. Провозглашенный императором, логофет казны Никифор сослал Ирину на Принцевы острова, затем на Лесбос [502].

Ирина оставила Империю взволнованной и обедневшей внутри, ослабленной и без престижа вовне. Пожертвовав всем ради восстановления изображений, она дезорганизовала азиатские фемы и, мстя Армениакам, уничтожила одну из главных сил, защищавших границы от арабов. Результаты этой политики не заставили себя ждать: Малая Азия была открыта для предприятий врага, чьи набеги достигли Босфора в 781 году, Эфеса в 795 году, Амория в 796 году, вновь Босфора в 798 году, – рейд, который позволил арабам угнать лошадей из императорских конюшен в Малагине [503]. Личные инициативы Константина VI не были более удачливыми. Экспедиция, которую он предпринял в 791 году через Малую Азию и которая привела его до Тарса, без встречи с врагом, не произвела никакого результата [504].

Единственным военным успехом этого правления была экспедиция Ставракия против славян Греции в 783 году [505]. Болгары, усмиренные уроками, преподанными им Константином V, сохраняли спокойствие: Константин II, желая приобрести военный престиж, неуместно атаковал их в 791 году и был позорно разбит, и новая попытка, которую он предпринял в 796 году, чтобы вторгнуться в Болгарию, не была более успешной [506].

На Западе политика Ирины была непоследовательной и лишь компрометировала престиж Империи. Желая вернуть Италию, она не могла договориться с папой Адрианом и колебалась между франкским союзом (помолвка Ротруды с Константином VI в 781 году) и союзом с лангобардским герцогом Беневенто, Арехисом (787), а затем его сыном Гримоальдом, но последний должен был подчиниться франкам, и экспедиция, посланная в 788 году, чтобы вернуть на лангобардский престол Адельхиса, сына Дезидерия, полностью провалилась [507]. Но самым крупным поражением, которое Византия потерпела на Западе, стала коронация Карла Великого как «императора Августа» 25 декабря 800 года – настоящее узурпация с точки зрения имперского права, рассматриваемая впоследствии по праву как начало схизмы, но которая дала правителю Запада престиж, равный престижу византийского василевса, и чью значимость показывают отношения Карла Великого с халифом Харуном ар-Рашидом [508].

Но из зол, от которых страдала Империя, самыми угрожающими были недисциплинированность армий и непримиримые религиозные раздоры. Три партии, одинаково сильные, оспаривали власть: иконоборцы, ещё очень многочисленные, опирающиеся на восточные фемы, на некоторых епископов и распространенные даже в некоторых монастырях [509]; напротив, партия моральной реформы Церкви и Государства, главными защитниками которой были студиты, непримиримые защитники культа икон и строгого соблюдения церковных канонов всеми, клириками или мирянами, и особенно василевсом; наконец, третья партия, партия порядка в Церкви и Государстве, приверженная православию и изображениям, но озабоченная прежде всего религиозным миром и подавлением смут и всех отклонений, даже монахов, набранная главным образом из высшего духовенства и высоких чиновников: патриархи Тарасий и Никифор, сам император Никифор являются её наиболее квалифицированными представителями.

С 802 по 842 год каждая из этих партий последовательно осуществляла власть, и прежде всего третья партия с Никифором (802-811), одним из многочисленных эллинизированных выходцев с Востока, иммигрировавших в Константинополь [510], ревностным чиновником, достигшим ранга логофета «ту генику», как таковой, глава казны и, несомненно, решивший, принимая власть, восстановить ресурсы государства, растраченные щедротами Ирины, водворить мир внутри и восстановить престиж Империи вовне.

Но необходимые сокращения, которые пришлось заменить режимом поблажек, губивших государство, объясняют обиды, которые он накопил против себя и которым хронист Феофан, почти его единственный свидетель, дал голос, перечисляя его одиннадцать предполагаемых «притеснений» [511], которые являются не чем иным, как мерами, вызванными обеднением казны, для отмены налоговых льгот, предоставленных Ириной коллективам и владельцам имуществ мертвой руки, для увеличения доходов государства путем пересмотра кадастра и переписи состояний, для обеспечения местного комплектования армии, возложив на богатых снаряжение и налоги бедных (аллеленгион) [512].

Более того, гражданский чиновник, каким был Никифор, так и не сумел приобрести достаточный престиж у стратигов фем, и ему пришлось бороться с военными мятежами, иногда в разгар войны или перед лицом врага, как, например, мятеж Вардана Турка, которому он доверил командование пятью азиатскими фемами для наступления против арабов и который, продвинувшись до Хрисополя, был выдан Никифору его помощниками (июль 803) [513]. И когда ему пришлось защищать Константинополь от болгар, непрерывные заговоры и мятежи парализовали его операции и способствовали его трагическому концу [514].

Другой грозной оппозицией была оппозиция студитов, которая вспыхнула после смерти патриарха Тарасия (25 февраля 806 г.) и замены его Никифором, возведенным непосредственно, как и его предшественник, из должности асекрета в епископат [515]. Никифор, который составил апологические книги против иконоборцев, проявил свои склонности к аскетизму основанием монастыря и принял монашеский постриг перед хиротонией, представлял, таким образом, достаточные гарантии для управления Церковью, но в глазах реформистов, в этом согласных с папами, он был лишь неофитом, чужаком, избранным вопреки канонам [516]. Напрасно новый патриарх делал подходы к студитам: они оставались в своей оппозиции [517], которую новый инцидент обострил. С целью умиротворить Церковь император заставил патриарха снять отлучение со священника Иосифа [518]. Немедленно Феодор и студиты отделились от патриаршего общения, и непримиримый конфликт разделил партию иконопочитателей. Император созвал синод, который приговорил к ссылке Феодора, его брата Иосифа, архиепископа Фессалоникийского, и игумена Платона, в то время как несколько монахов были заключены в тюрьму [519]. Напрасно они апеллировали к папе Льву III, с которым император из-за конфликта с Карлом Великим больше не имел никаких отношений.

Во внешней политике, как и во внутренней, Никифор был полон решимости порвать с заблуждениями предыдущего правления и денонсировать унизительные и обременительные пакты, ценой которых Ирина купила свое спокойствие. Его ошибкой было недооценить силы своих противников и действовать по отношению к ним с той же надменной небрежностью, как если бы он мог противопоставить им сильные и дисциплинированные армии. Отсюда неудачи, которые привели его к гибели.

Так, он отказался вести переговоры с франкскими послами, находившимися в Византии в момент его восшествия, и отослал их во Францию с тремя своими посланниками. Карл Великий, которого они встретили в Саксонии, сделал предложения, на которые Никифор не соблаговолил даже ответить [520]. Конфликт касался императорского титула, который Никифор абсолютно отказывался признавать, и владения Венецией, где франкская и византийская партии оспаривали выбор дожа, бывшего византийского герцога, ставшего хозяином островов Риальто. В 807 г. Никифор посылает в Адриатику экспедицию, которая возвращает Венецию и Далмацию под зависимость Константинополя [521], но в 809-810 гг. Пипин, сын Карла Великого, назначенный своим отцом королем лангобардов [522], завоевывает всю Венецию [523]. Никифор, наконец, встревожился и послал посольство, которое после смерти Пипина направилось в Аахен. Кажется, что для получения признания своего титула императора Карл Великий отказался от Венеции, поскольку весной 811 г. происходит избрание дожа Аньелло Партечипацио, благосклонного Византии [524], но когда византийское посольство, сопровождаемое франкскими посланниками, вернулось в Константинополь, оно застало на троне Михаила I [525].