Лори Форест – Железный цветок (страница 107)
Когда железные ворота с лязгом захлопываются, а засов, скрежеща, вползает в петли, я незаметно морщусь.
Вблизи высокое здание тюрьмы, со всех сторон окружённое стражниками, выглядит ещё более устрашающе.
Здесь повсюду железо.
Стрелы с железными наконечниками. У стен выстроились железные мечи. Широкие железные шпалеры окольцовывают стены снизу доверху.
Можно подумать, тюрьму строили, чтобы выдержать в ней осаду войск фейри.
Мне хочется схватить Айвена за руку и бежать из этого страшного места.
Совсем молодой часовой с квадратным подбородком молча ведёт нас к главному входу – широким деревянным дверям, на которых вырезано гигантское дерево, покрытое листьями. Часовой заходит первым, и мы ждём, пока он объявит о нашем прибытии.
Спустя всего несколько секунд дверь открывается, и на пороге нас приветствует сухопарый пожилой мужчина. Зелёные глаза этого мага невозмутимо смотрят на нас сквозь очки в серебряной оправе. Он выглядит как настоящий хладнокровный учёный. На чёрном одеянии – врачебные инструменты в круге, герб гильдии гарднерийских хирургов. На поясе в ножнах покачивается волшебная палочка, на рукаве – три полоски, знак мага третьего уровня.
– Маг Деймон, – льстиво склоняется в поклоне хирург, – вы снова к нам. Визит неожиданный, но более чем желанный.
– Отведите меня к икаритам, – говорю я, подражая тётиной манере требовательно произносить слова. – Я хочу видеть Ариэль Хейвен.
Он с уважением кивает и, отступив на шаг, взмахом ухоженной руки приглашает нас войти.
С громко стучащим сердцем я переступаю порог тюрьмы.
В круглом вестибюле всё напоминает о полночном лесе. Нас окружают высокие, вырезанные из чёрного камня деревья. Каменные ветви переплетаются в вышине, стволы деревьев образуют несколько полутёмных коридоров. Зелёные фонари со светящимися эльфийскими камнями заливают пространство тусклым светом. Кожа на моей исчерченной линиями обручения руке причудливо сияет.
– У вас есть приказ забрать эту икаритку из тюрьмы? – мимоходом интересуется хирург, явно не желая злить высокопоставленную гостью.
– Нет, – сдерживая дрожь, отвечаю я. – Пока нет. Совет собирается на заседание через час. Я пришлю вам приговор, как только его утвердят в Совете. У нас нет времени на пустые формальности.
– Конечно, маг Деймон, – покорно кивает наш провожатый.
Мы идём по чёрным каменным коридорам, мои каблучки постукивают по идеально отполированным плиткам пола, а тяжёлые шаги Айвена глухо раздаются позади.
Наконец хирург снимает с пояса связку ключей и отпирает тяжёлую деревянную дверь. За дверью оказывается витая каменная лестница, по которой мы спускаемся навстречу прохладному воздуху.
В самом низу нас ждёт сумрачный туннель, залитый тем же тускло-зелёным светом. Издали доносятся слабые стоны и неразборчивое бормотание.
Задолго до того, как мы подходим к арочному входу в главные помещения тюрьмы, я узнаю витающий в воздухе запах нилантира, вызывающий тошноту и грустные воспоминания.
И ещё кое-что, от чего мороз продирает по коже. Вдали, в лабиринте каменных коридоров, кричит ребёнок.
Пожилой маг останавливается и снимает с вкрученного в стену крючка связку с ключами. Впереди виднеются железные решётки тюремных камер.
Сумрак окутывает нас всё плотнее, зелёные фонари светят особенно тускло, но мне вдруг кажется, что я уже видела нечто подобное.
Во сне. Мне снилось, как я пыталась освободить из клетки Марину и малышку Ферн. И это было в точно таком же залитом зеленоватым светом подземелье.
Я поднимаю глаза к потолку и среди вытесанных из камня ветвей вижу полупрозрачную белую птицу. Она появляется лишь на мгновение и тут же исчезает. Насторожившись в ожидании чего-то страшного, я чувствую, как «очнувшийся» в сапоге Белый Жезл согревает мне лодыжку.
Миновав ещё один арочный проход, мы оказываемся в коридоре среди зарешёченных пещер-камер. Сначала я ничего не могу разглядеть, но вскоре глаза привыкают к тусклому свету.
Я останавливаюсь у первой же клетки и вглядываюсь внутрь.
Там, съёжившись на полу и уставившись на меня молочно-белыми пустыми глазами, сидит, обхватив измождёнными руками худые колени, икарит. Крыльев у него нет – на их месте едва шевелятся два коротких обрубка.
Камера маленькая и холодная. В ней ничего, кроме пустой деревянной кровати и железного ночного горшка.
И металлической миски с ягодами нилантира.
Икарит разевает окрашенный чёрным соком ягод рот и шипит на меня, оскалив остатки острых полусгнивших зубов.
И тогда я узнаю его – это тот самый, что напал на меня в Валгарде.
Ужас и жалость к несчастному чёрной волной отталкивают меня прочь, пока я не натыкаюсь спиной на железную решётку другой камеры.
Руки с острыми когтями впиваются мне в локти и прижимают к железным прутьям. Зловонное дыхание опаляет мне ухо. Я в страхе дёргаю головой и вижу вытаращенные совсем рядом пустые глаза другого икарита.
– Я вырву тебе руки, – с ненавистью шипит он. – Как они отрезают нам крылья.
Маг быстрым движением просовывает волшебную палочку между прутьев и бормочет заклинание. Вокруг вспыхивают синие молнии, и икарит отпускает мои руки.
Покачиваясь, я отступаю на середину коридора и оглядываюсь на поверженного икарита. Он корчится на каменном полу, обвитый синими сверкающими полосами.
Задыхаясь от ужаса при виде того, как привычно хирург расправился с икаритом, я потираю саднящие локти под подозрительным взглядом пожилого мага.
Он смотрит на меня недоверчиво, будто не веря своим глазам.
– Держитесь подальше от камер, маг Деймон, – нахмурившись, удивлённо произносит он.
Видимо, моей тёте напоминать о таком раньше не приходилось.
Сердце глухо колотится у меня в груди, но я старательно пытаюсь держаться безразлично. Сделав несколько глубоких вдохов, я напоминаю себе: «Веди себя, как тётя Вивиан. Успокойся! Твоя задача – вывести отсюда Ариэль!»
– Где она? – требовательно спрашиваю я, заносчиво приподняв подбородок.
Хирург с облегчением кивает, будто узнав меня по привычно чванливому поведению.
– Это существо поселили в последней камере.
Поселили…
Разве можно назвать это отвратительное подземелье жилищем?
С каждым шагом меня всё сильнее охватывают ужас и смятение при виде икаритов, содержащихся в камерах-клетках. Я стараюсь не замедлять размеренный шаг, подобно повелительницы судеб, однако уши не заткнуть, и краем глаза я всё-таки вижу пленников.
Вот одна – девочка-икаритка. На вид ей лет тринадцать. Одета в лохмотья. На голове лишь клочья волос. Она бьётся о каменную стену, трепеща крыльями, и звук от этих ударов звучит в унисон с биением моего измученного сердца. В другой камере – ещё одна икаритка, даже моложе предыдущей. Она свернулась в углу и что-то бормочет себе под нос тонким голоском.
Многие пленники выкрикивают нам вслед короткие фразы, раскачивая в этот момент железные решётки.
– Я грязный, такой грязный…
– Я полечу! Они хотели отобрать мои крылья, но я их спрятал!
– Посмотри мне в глаза! Станешь такой же, как мы!
У них нет крыльев. А глаза мёртвые, затянутые белой пеленой.
В моей душе поднимается волна страшной ярости.
Это дело рук моих сограждан… вот какими сделали икаритов гарднерийцы.
Икариты могли бы жить в мире, оставаться крылатыми и вольными, как Винтер. Если бы только гарднерийцы оставили их в покое. А не пичкали наркотиками и доводили до сумасшествия.
Скорее всего, напавшие на меня в Валгарде икариты с самого детства не видели ничего, кроме этого ужаса.
Как Ариэль.
От ярости, смешанной с жалостью к этим несчастным, у меня кружится голова.
Иногда попадаются и пустые камеры – икариты, содержавшиеся в них, вероятно, уже предстали перед Советом магов и были приговорены к казни.
Я в отчаянии оборачиваюсь к Айвену. Он, не отрываясь, смотрит на одного из икаритов. Его глаза округлились, лицо побледнело. Я никогда не видела его таким потрясённым, и мне это совсем не нравится.
– Не смотрите на икаритов, – советует Айвену хирург таким тоном, будто прописывает лекарство. – Это марает душу, ослабляет духовное здоровье мага.
– Уверяю вас, – отвечаю я, отчаянно желая выпустить на свободу всех икаритов и выбить дух из этого злобного медика, – у меня нет ни малейшего желания смотреть на этих исчадий зла.
Хирург, успокоенный моим ответом, ведёт нас вперёд по коридору кошмаров.