Лори Форест – Древо Тьмы (страница 62)
Мои магические линии полыхают неудержимым огнём. Вот бы найти Лукаса, пойти к нему, но нельзя. Пока я сижу в спальне, как пленница, он готовит наш побег. Спэрроу, Эффри и Тристану, скорее всего, не придётся спать этой ночью — они тоже будут готовиться.
А мы с Лукасом окажемся наедине, вынужденные скрепить наш брак по всем правилам Гарднерии.
Ещё раз окинув себя в зеркале придирчивым взглядом, я печально вздыхаю. Я помню, как обнимал меня Айвен, как сжимал мои плечи и закрывал от всего мира крыльями… Я помню, что он шептал мне на прощание.
«Дождись меня».
Моё сердце сжимается от невыносимой боли.
«Его больше нет, Эллорен. Простись с ним навсегда».
Сдерживая слёзы, я прячу жгучее горе и отчаяние в самые дальние уголки души. И, немного успокоившись, снова смотрю на себя в зеркало — там отражается бесстрастное лицо с твёрдым решительным взглядом изумрудных глаз.
Все против меня. Фогель с Тёмным Жезлом в руках мечтает меня уничтожить.
Однако Айвен желал мне удачи и победы.
Потому что любил меня. И потому что знал, что огонь истины гораздо важнее, чем наши судьбы.
Всё это я знаю точно, сомнениям в моей душе места нет. И ещё кое-что вдруг приходит мне в голову: Айвен наверняка надеялся, что я пойму одну очень важную вещь — если хочешь выжить, на горести о прошлом времени тратить нельзя.
Глава 3. Присяга на верность
Тик-так, тик-так, тик-так…
Часы на высоком комоде в моей гардеробной отсчитывают минуты, оставшиеся до церемонии скрепления брака… до встречи лицом к лицу с Фогелем. Я так и стою перед высоким зеркалом в помпезной раме, глядя на отражение, — передо мной украшенная всеми оттенками зелёного, мерцающая в полутьме фигура.
Эта женщина до жути похожа на мою покойную бабушку.
Во мне с неодолимой силой бушуют, сплетясь в неразделимый вихрь, страх, восхищение, трепет перед будущим. Хочется отбросить традиции, взбунтоваться против уготованной мне участи. И в то же время я чувствую, как нарастает в моих магических линиях сила Чёрной Ведьмы. Голова кружится, стены будто придвигаются ближе.
Где-то рядом слышатся голоса, и, выйдя из оцепенения, я направляюсь к двери в спальню. Там меня ждёт сюрприз: мой страж, Тьеррен Стоун, вошёл внутрь и что-то очень серьёзно обсуждает с моей горничной Спэрроу. Собеседники стоят совсем близко друг к другу — они явно познакомились не вчера.
Тьеррен склоняется к Спэрроу, прислонившись мускулистым плечом к дверному косяку, не сводит с девушки блестящих глаз, и она смотрит на него так же страстно. Молодой гарднериец нежно касается локтя уриски именно в то мгновение, когда Спэрроу оборачивается и видит меня.
Её аметистовые глаза изумлённо округляются. Тьеррен тоже видит меня, и собеседники одновременно отшатываются друг от друга, будто пытаясь скрыть свою связь. Я же лишь обессиленно смотрю на них, растерянно хлопая глазами.
«Они друзья? Ближе, чем просто друзья? Возлюбленные?»
Что там говорила тётя Вивиан о дяде Эдвине и его возлюбленной уриске? У нас в Западных землях опасно так откровенно переходить границы.
«Что, если Тьеррен порвал с гарднерийцами из-за неё? Из-за Спэрроу?»
Он обручён — на его руках узкие полосы обручения, однако брак так и не был скреплён — линии обручения обрываются у самых запястий.
— Тебе лучше уйти, — говорит Тьеррену Спэрроу, в замешательстве оглядываясь на меня.
Тьеррен отвечает ей недовольным взглядом и неохотно кивает. Бросив на меня непонятный взгляд, он уходит, закрыв за собой дверь, и занимает пост стража.
— Спэрроу, — говорю я, желая успокоить девушку и рассеять возникшие в мой адрес подозрения, — если вы с Тьерреном…
— Мы союзники, и только, — грустно отвечает Спэрроу.
Внезапно комнату заливает ярким жёлтым светом — под потолком что-то вспыхивает, и мы с уриской одновременно запрокидываем головы.
На искусно украшенном рельефами потолке из железного дерева в самом центре комнаты разгорается золотистый круг.
Приглушённый хлопок — и в круге проявляются одна за другой руны, складываясь в изысканный орнамент. Мы со Спэрроу боязливо отступаем.
— Что это?.. — встревоженно успеваю спросить я, как вдруг круг расширяется, и из него выпрыгивает человек, мужчина.
На мгновение он замирает на полу, видимо сильно ударившись при падении. Я жадно вглядываюсь в незнакомца — у него бледная кожа, песочно-светлые волосы, подведённые чёрным глаза, вычерненные губы. На нём тёмная облегающая одежда, а в руках зажата кривая сабля с рунами на блестящем лезвии.
Ишкартанский наёмный убийца!
— Тьеррен! — визжит Спэрроу, пока я стою, разинув рот от ужаса.
Наёмник же с коротким боевым кличем одним прыжком бросается на меня. Едва не падая, я мелкими шажками отступаю к стене, не сводя глаз с блестящего клинка.
Дальнейшее происходит очень быстро: в комнату врывается Тьеррен с волшебной палочкой в руке, а из комнаты для прислуги вбегает Эффри с сияющим лиловым камнем в вытянутой руке. Убийца хватает меня за руку, замахивается саблей…
Прятаться некуда, и у меня лишь хватает сил на короткий вскрик. За секунду до того, как кривая сабля должна обрушиться на меня, в горло убийцы врезается сверкающая белая молния, прилетевшая из противоположного угла спальни. Удар такой сильный, что ишкартанец выпускает мою руку и заваливается навзничь. Я же отступаю ещё на шаг, и как раз вовремя: поток лилового огня бьёт в нежданного гостя из руки Эффри, а из кончика волшебной палочки Тьеррена вылетают бесчисленные острые ледяные стрелы и тоже поражают несостоявшегося убийцу прямо в грудь. Изогнувшись, будто гимнаст, едва не касаясь головой пола, ишкартанец вспыхивает лиловым пламенем.
Кривая сабля с рунами со стуком падает на ковёр, убийца рядом с ней, захлёбываясь криком, отчаянно пытается оторвать от себя белого дракона.
«Дракон! У меня в спальне дракон…»
Я отступаю ещё на шаг, а убийца всё хрипит, сучит ногами по ковру, который уже тлеет и вот-вот займётся огнём. Белый дракон, однако, не отступает, не разжимает челюстей и терзает горло и грудь ишкартанца острыми зубами и когтями. Интересно — тонкую белую шею дракона охватывает ошейник с мерцающими тёмно-зелёными рунами.
Ещё удар лиловым огнём, и я наконец оборачиваюсь, чтобы отыскать взглядом его источник. Эффри стоит, вытянув руку с сияющей отсветами пламени ладонью к убийце, другая рука девочки поднята вверх, и в ней зажат камень, крупный аметист. Глаза малышки вытаращены от страха.
— Прекратить огонь! — командует Тьеррен, встретившись взглядом с Эффри, а сам мгновенно высвобождает из ножен меч и погружает в грудь убийцы, одновременно заливая горящую одежду и ковёр из волшебной палочки. Ишкартанец, несколько раз дёрнувшись, застывает на полу.
Эффри с ужасом обращает в мою сторону взгляд сияющих лиловых глаз, и на меня нисходит озарение: Эффри геомант!
«Только мальчики-уриски обладают магией камней. А значит, Эффри — мальчик».
Отыскав взглядом Спэрроу, я вижу, что она готова к бою: в руке зажат нож с рунами на лезвии, глаза устремлены на убийцу, а белое платье горничной забрызгано кровью.
Тьеррен вставляет меч в ножны и направляется к Спэрроу — девушка опускает нож.
— Спэрроу, — взволнованно спрашивает гарднериец, — ты ранена?
— Нет, со мной всё в порядке, — едва дыша, настаивает девушка, не сводя глаз с Эффри. — Эффри, — прилагая усилия, чтобы говорить спокойно, обращается она к испуганному малышу, — он умер. Всё кончилось. Мы живы.
Тьеррен стремительно оборачивается ко мне, сжимая в руке волшебную палочку.
— Эллорен, ты не ранена?
Не в силах выговорить ни слова, я растерянно качаю головой под бешеный стук сердца.
«Меня чуть не убили. Меня чуть не убили».
Линия огня обжигает меня изнутри.
Дракон вдруг резко поворачивается, будто почуяв моё магическое пламя. Молочно-белая морда рептилии вымазана кровью. Прищурив рубиновые глазки, он смотрит на меня, посылая в мою сторону длинный язык невидимого пламени, такого горячего, что я безотчётно ахаю — точно так же окутывало огнём мои линии пламя виверн, которым обжёг меня Айвен.
Голова дракона отдёргивается, будто от удара — он явно ошарашен. Не сводя с меня алых глаз-бусинок, он опускает голову и странно водит хвостом, будто по спирали. В сгущающемся воздухе пахнет опасностью.
— Нет, Раззор! — кричит Эффри и бросается ко мне.
Предугадав намерения дракона, я припадаю к полу, уходя с линии огня, а Эффри хватает летящего ко мне дракона за задние лапы.
Белая рептилия гневно вопит, повиснув в цепких пальцах мальчика, будто большой белый цыплёнок, которого несут на убой.
Дракон рычит и скалит острые зубы, однако Эффри искусно уворачивается от возможных укусов. Спэрроу и Эффри наперебой говорят что-то дракону на языке урисков, о чём-то просят, уговаривают крылатого малыша.
Белый дракон шипит, и мне слышится в его ответе поток ругательств.
— Прикажи ему прекратить, — настойчиво советует Тьеррен, обращаясь к Эффри и нацелив волшебную палочку на дракона.
Малыш устремляет на дракона неожиданно отстранённый, до предела пристальный взгляд — похоже, передо мной не просто мальчик из народа урисков, но и редчайший геомант, способный общаться с драконами силой мысли.
— Откуда у вас дракон? — указывая на рептилию дрожащим пальцем, интересуюсь я.