Лори Форест – Древо Тьмы (страница 61)

Спэрроу на мгновение цепенеет, но, опустив чашку, честно смотрит мне в глаза.

— Лукас очень добр ко мне. — Она задумчиво качает головой. — Наверное, он был бы точно так же добр, даже если бы мы не были союзниками. Он требует, чтобы всё было сделано правильно. Но он справедлив. И считает, что держать урисок в вечном рабстве несправедливо.

Приятно слышать, не скрою, однако удивления я не испытываю. Мне вспоминается встреча с эльфхолленами и дружеское общение Лукаса с одним из них по имени Орин. Похоже, Лукас действительно давно не разделяет традиционных гарднерийских взглядов.

— А остальные члены семьи? — не отстаю я.

Спэрроу слегка морщится, её губы сжимаются в тонкую линию.

— Эвелин Грей доброй не назовёшь, да и её супруга тоже. А вот младший брат Лукаса… С ним надо держать ухо востро. Его… знаков внимания… избегать не так-то легко.

Говоря о брате Лукаса, Спэрроу не пытается скрыть отвращения. В её глазах мелькают тревожные искры.

Сильверн Грей сразу показался мне высокомерным и самонадеянным, и от одной мысли, что он мог обидеть Спэрроу, в моей груди закипает гнев.

— Спэрроу…

Она яростно трясёт головой, отметая мои предположения.

— Нет. Мы уезжаем как раз вовремя. — Её губы вздрагивают, и она снова качает головой. — Сегодня утром… Сильверн… попытался… — Заметив мой полный ужаса взгляд, она с отвращением морщится. — Хорошо, что мы уезжаем. Останься я в этом доме чуть дольше, пришлось бы просить Лукаса вмешаться и объяснить младшему брату, как себя вести. А это наверняка… усложнило бы жизнь многим.

Я только угрюмо киваю. Да, скоро мы с Лукасом скрепим наш брак по всем правилам, но только ради того, чтобы на следующее утро сбежать из священного государства магов, оставить позади это осиное гнездо. Но вместе с нами вырвутся из плена и Эффри со Спэрроу, и моя дорогая Айслин.

Они тоже оставят позади это отвратительное, прогнившее насквозь общество.

«То есть идеальное, богобоязненное священное государство магов».

Мои огненные линии силы вспыхивают короткими язычками пламени, и я снова, уже без дрожи в пальцах, беру чашку с ароматным чаем. Не знаю, как Лукас собирается вызволить Айслин, но верю, он выполнит обещание и позаботится и о Спэрроу с Эффри.

— Как ты сюда попала? — спрашиваю я уриску. Ведь в прошлый раз я видела её в модном ателье Элоизы Флорель.

В аметистовых глазах девушки вспыхивают гневные искорки.

— Фэллон Бэйн заметила, что я не собираюсь стелиться перед ней, восхищаться каждым её словом. В тот день, у портнихи, Фэллон заметила, как я усмехнулась, когда ты с ней поспорила. И заказанное тогда платье для тебя шила я.

Вот оно что… Я отлично помню, как выбрала ткань, из которой хотела заказать себе платье Фэллон. И настаивала на своём выборе, не испугавшись насмешек.

— О Древнейший, — охаю я. — Мне очень жаль, что так вышло.

— Ты не виновата, — качает головой Спэрроу. — Это всё Фэллон. Она разорила Элоизу Флорель и забрала нас с Эффри себе в услужение. И при первой возможности отправила на острова Фей. Мы пробыли там меньше года и сбежали… на лодке.

«О Древнейший на небесах! На лодке?» — мысленно восклицаю я. В Волтийском море очень сильные, непредсказуемые течения. Да и кракены часто заплывают в прибрежные воды. Невозможно представить себе хрупкую красавицу Спэрроу и малыша Эффри в утлой лодчонке, а ведь они рисковали жизнью, лишь бы выбраться с островов Фей.

— Расскажи, какие они, острова Фей. Как там живут уриски? Если можешь, конечно.

Мне нужно знать правду. Настоящую, непричёсанную правду о том месте, где создают великолепные шёлковые ткани, из которых сшито и платье для моей церемонии скрепления брака. Ещё на островах выращивают овощи и фрукты, которые мы едим в Гарднерии. Большая часть островов отдана под фабрики и фермы. Гарднерийцы рассказывают, как прекрасна жизнь на островах Фей — уриски трудятся, благословляя возможность служить священному государству магов.

— Пожалуйста, — настаиваю я. — Я хочу знать правду.

Спэрроу склоняет голову набок, будто решая, можно ли ответить на мои вопросы. А потом, отставив чашку, сплетает руки на коленях и рассказывает о жизни урисок на островах, ничего не приукрашивая и не скрывая.

Чуть позже, тем же вечером, я снова стою перед зеркалом, но уже перед другим, высоким, в роскошной золочёной раме, в гардеробной рядом с моей спальней. Вокруг витает чарующий аромат цветов железного дерева — меня только что умастили дорогими духами. Тонкие золотистые стрелы молний то и дело вспыхивают за небольшим окном. Буря держится поодаль, не приближаясь к поместью.

Тётя Вивиан и маг Циния Блайт, седовласая портниха Эвелин Грей, с ледяным спокойствием оглядывают меня с ног до головы, выискивая недостатки. Их холодные, презрительные взгляды будто ощупывают меня в зеркале.

Тётино новое платье словно отражение усыпанного звёздами ночного неба.

Чёрный бархатный туалет расшит бриллиантами, из которых складываются знакомые всем гарднерийцам созвездия. Орнаменты вызывают в памяти легенды из нашей священной книги. На шее у тётушки ожерелье «Ворон Галлианы» — если соединить воображаемыми линиями бриллианты, появятся очертания созвездия — образ птицы с распростёртыми крыльями. В ушах — бриллиантовые серьги того же фасона.

В зеркале передо мной отражается изящное и смертоносное существо.

Локоны мне заплели и высоко закололи, украсив изумрудными листьями, на лбу сияет венок с драгоценными камнями — изделие лучших ювелиров, ссадины с лица и шеи вывели арнийским тоником.

На мне особое церемониальное платье и длинная нижняя юбка.

Наряд идеально облегает фигуру. И платье, и юбка сшиты из зелёного шёлка — этот цвет разрешён лишь для церемоний скрепления брака, чтобы подчеркнуть зеленоватое мерцание кожи магов, которым, по легенде, отметил Первых Детей Древнейший. Платье украшено вышивкой — зелёные листья кружатся в танце, обвивая меня с головы до ног, лиф крепко зашнурован на спине чёрной шёлковой лентой, завязанной на талии бантом. Глаза мне подвели чёрным карандашом, а губы и веки подкрасили тёмно-зелёным.

Потрясающее зрелище. В зеркале отражаюсь я — властная и очень красивая.

Жезл Легенды между тем надёжно спрятан: завёрнут в привычный лоскут ткани и заткнут в чулок на правом бедре. Моя правая рука то и дело тянется к нему, стараясь нащупать его сквозь юбки.

— Очень мило, — мурлычет тётя Вивиан, будто позабыв о нашем недавнем разговоре.

Портниха кивает — даже ей понравился результат, лёд в зелёных глазах подтаял.

Всё происходит будто бы не со мной, не по-настоящему. Что-то похожее уже было — только в прошлый раз тётя Вивиан старательно превращала меня в копию бабушки, подчёркивая наше с ней сходство.

«А теперь я и есть Чёрная Ведьма».

Интересно, что, если бы в параллельной вселенной меня вырастил не дядя Эдвин, а тётя Вивиан… Стала бы я ужасным чудовищем?

— Она готова, — говорит тётя Вивиан портнихе, не сводя с меня глаз. — Оставьте нас.

Маг Блайт вежливо кивает и уходит вместе со Спэрроу, которая тихо прикрывает двери в гардеробную.

Тётя Вивиан заходит мне за спину и проводит пальцем по шнуровке. Острый ноготок щекочет мне спину, хочется в отвращении отпрянуть — я же не разрешала так по-хозяйски меня касаться! Улыбнувшись, глядя на меня в зеркало, тётя развязывает верхнюю шнуровку, чуть распускает и вдруг дёргает изо всех сил, затягивая лиф сильнее, чем было. Шёлк платья, едва не треща по швам, чётко обрисовывает мою грудь, куда рельефнее, чем пристало.

— А сейчас, — завязывая ленты, негромко произносит тётя, — как раз и настало время для важного разговора. По традиции мне следует рассказать тебе, чего ожидать девушке в ночь скрепления брака. — Склонившись ко мне, тётя заботливо стряхивает с моего плеча невидимую пылинку. Загадочно приподняв брови, она улыбается. — Я твоя единственная старшая родственница, и моя обязанность — приоткрыть завесу тайны, подготовить тебя к тому, чего ожидать от мужчины в эту священную ночь, — с наигранной приветливостью произносит тётя. Впрочем, её добродушия хватает ненадолго. Улыбка мгновенно сходит с лица, взгляд в зеркале снова становится стальным и враждебным. — Однако я не стану делиться с тобой сокровенным знанием. Больше всего мне хочется, чтобы он поверг тебя в шок, заставил трепетать всеми возможными способами. Пусть свяжет, если потребуется. Или ударит. Будет с тобой груб и несдержан.

Тётя с заметным усилием берёт себя в руки. И хотя в её глазах пылает ненависть, на губах снова расцветает улыбка. Царапнув наманикюренными ногтями мои линии обручения, она пристально смотрит мне в глаза.

Я инстинктивно отшатываюсь, поборов нахлынувшее желание ударить дорогую родственницу.

— Завтра утром я хочу увидеть эти линии вновь — пусть они станут темнее и шире, после того как супруг по праву овладеет тобой… и не раз. — Чуть отстранившись, тётя притворно вздыхает. — Нет, от меня ты не дождёшься ни совета, ни утешения. Не будет тебе ни задушевных бесед, ни ласковых напутствий. Потому что ничего этого ты не заслужила.

Снова приблизившись, тётя вдруг оскаливается в злобной ухмылке.

— Сангре-лин, Эллорен! — сощурившись, произносит она традиционное напутствие.

«Окропи простыни кровью!»

Бросив на меня прощальный взгляд, от которого кровь стынет в жилах, тётя элегантно покидает комнату, и дверь за ней с грохотом захлопывается.