Лори Флинн – Посмотри на неё (страница 23)
Наверное, в этом есть смысл. Табби имеет право знать. Я занимаюсь бегом. Я готовлюсь к каждому забегу, к каждой тренировке. Она тоже готовится. К своему следующему походу в школу. К тем так называемым фактам, которые люди будут выплевывать ей в лицо. К следующему походу на вечеринку, где какая-нибудь злобная девчонка спросит, кого она собирается сегодня вечером убить. Табби хочется обладать всей информацией, хотя я и не знаю, что она будет с ней делать.
– Может, я просто сбегу, – внезапно говорит она, откладывая в сторону iPad. – У народа появится новый повод для разговоров. Что у меня тут вообще есть?
Она смеется, но ее глаза наполняются слезами.
– У тебя есть я, – отвечаю я.
– На какой срок? – почти шепотом спрашивает она. – Ты тоже от меня отвернешься.
Табби хватает iPad и стремительно уходит вверх по лестнице, после чего хлопает дверью своей спальни так сильно, что от этого дрожит весь дом. У меня тут же появляется мысль: «Готова поспорить, что репортеры снаружи это слышали». Готова поспорить, они уже вплетают этот звук в паутину бреда, которую соорудили вокруг моей сестры, ставшей их черной вдовой.
Я пишу Элли, когда не могу заснуть, потому что мой мозг перебирает все возможные вещи, которые может сотворить Табби в порыве чувств. С другими. С собой.
Элли отвечает почти сразу: «
В словах Элли чувствуется уверенность, которой недостает мне. Как будто она знает свою версию Табби лучше, чем я знаю свою.
На следующий день мама конфискует iPad. Табби и без него дерганая. Она неустанно расхаживает туда-сюда из кухни в гостиную и из одного конца коридора в другой, шаркая обутыми в тапочки ногами.
– Они ничего не найдут, – говорит она мне. – Они думают, я храню все секреты.
– А ты не хранишь?
Она перестает расхаживать и хватает меня за руку так сильно, что мне становится больно. Ранее она накрасила мне ногти от скуки, и они все еще смотрятся безвкусно. Табби настояла на черном цвете.
– Им обо мне известно все, – шипит она. – Если они сложат вместе мозги всех своих тупых голов, то у них хватит интеллекта на одного полноценного человека.
Это последнее, что Табби говорит до того, как мы обе засыпаем. Я просыпаюсь от шума, огней и холодной уверенности в том, что каким бы плохим ни было положение вещей, в скором времени оно станет намного хуже.
Часть II
Рухнул Джек, разбился
КОЛДКЛИФФСКИЙ ВЕСТНИК
Девушка погибшего туриста задержана, чтобы исключить вероятность побега
Семнадцатилетняя Табита Казинс была задержана вчера вечером и отправлена под стражу в центр предварительного заключения для несовершеннолетних, находящийся в городе Колорадо-Спрингс. Казинс будет находиться под стражей до суда, который предположительно назначен на конец ноября.
Житель Колдклиффа, который предпочел остаться анонимным, сообщил «Вестнику» о том, что Казинс к моменту задержания успела собрать сумку и планировала свой побег в течение нескольких дней, если не недель. «Она понимает, что полиция узна́ет, что произошло на самом деле, и что ей придется провести жизнь за решеткой, – сообщил источник. – Жить в бегах было бы намного проще. И я не думаю, что она планировала бежать одна».
Всех, у кого есть дополнительная информация по данному делу, убедительно просим позвонить на горячую линию полиции.
1
Элли
ВОТ ЧТО ПРОИСХОДИТ во время ареста девушки.
Полиция подъезжает к ее дому. Может, копы выглядят самодовольными, потому что они никогда не верили ее словам. Может, они действуют жестче, чем необходимо, когда надевают на нее наручники на глазах у ее родителей и сестры. Они говорят ей, что она имеет право хранить молчание. Как будто они будут слушать ее, даже если она будет кричать.
Они говорят ей, в каком преступлении она обвиняется: в убийстве Марка Форрестера. Они замечают ее узкие джинсы и макияж, хотя уже одиннадцать вечера. Они видят собранную дорожную сумку и спрашивают, куда она собралась. Эта маленькая негодяйка думала, что ей все сойдет с рук. Она думала, что всех обманула при помощи своих больших глаз и сочиненной истории, в которой абсолютно невиновна. «
Вот что происходит во время ареста девушки. Ее допрашивают снова, и снова, и снова, потому что они думают, что смогут вытащить из нее правду. Они знают, что Марк не упал. Марк не был парнем, который мог потерять равновесие и упасть.
– Ты его столкнула, – говорят они. – Мы знаем, что ты это сделала. Если ты признаешься, то все будет проще. Мы можем предложить тебе сделку. Ты хочешь всю оставшуюся жизнь провести в тюрьме?
Они не понимают, почему она не плачет. Должно быть, она монстр, которому чужды эмоции и который живет лишь инстинктами. Это хорошо, что они ее арестовали, потому что кто знает, на что она способна. Они не знают, что она плакала, но только тогда, когда никого рядом не было, чтобы никто не мог увидеть ее слез. Они не знают, что по ночам, когда она, наконец, засыпает, ей приходится переворачивать подушку, потому что та промокла от слез.
Ей семнадцать, поэтому ее держат в центре предварительного заключения для несовершеннолетних. Она спит в камере вместе с другими испуганными девочками. Она гадает, почему они там, и обвиняют ли кого-то из них также в убийстве. Она невиновна. Она не смогла бы никого убить.
Чего она не рассказывает полиции, так это того, что во время похода она злилась на Марка. Да, она подошла к нему сзади и на секунду, может, на несколько секунд, позволила себе представить, каково было бы прижать ладони к его вспотевшей спине и стать той, кто контролирует ситуацию. Но она его не убивала. Она не способна на убийство.
– Я боюсь, – говорит она практически шепотом. – Я боюсь, что я как-то с этим связана.
Я знаю обо всем этом, потому что ее разрешили навещать.
– Просто расскажи мне, что произошло, – умоляю я. – Мы справимся со всем вместе.
Мне нельзя прикасаться к ней, но я мысленно дотрагиваюсь до ее руки, надеясь, что она это чувствует.
– Я не могу, – говорит она. – Просто… Я не хотела, чтобы он умер, понимаешь? Я не думала, что он может умереть.
Я хотела спросить, что это значит, но наше время истекло.
2
Бэк
Колдклиффский полицейский участок, 15 октября, 14.10
ОФИЦЕР ОЛДМЕН: Я уверен, ты слышал, что Табита пыталась бежать из города на прошлой неделе и теперь она находится под стражей. Если тебе есть что сообщить нам, то давай. Она собиралась встретиться с тобой?
БОББИ ГУД, АДВОКАТ БЭКА: На этот вопрос ответь.
БЭК: И зачем ей это?
ОФИЦЕР ОЛДМЕН: Мне кажется, что если кто-то пытается бежать, то этому человеку есть что скрывать.
БЭК: А мне кажется, что если человеку кажется, что его все ненавидят, то что еще ему, черт возьми, остается делать?
БОББИ ГУД: Мой клиент не знал о намерениях мисс Казинс, и он уже об этом говорил.
ОФИЦЕР ШУЛЬТЦ: Женщина с Тенистой аллеи утверждает, что видела проезжающий мимо ее дома мотоцикл в районе семи вечера. Она сказала, что шум заставил ее отвлечься от игры в карты. Ты проезжал по Тенистой аллее в ночь, когда был убит Марк Форрестер?
БЭК: Мне незачем было проезжать по Тенистой аллее. Я не езжу на своем байке по районам, где живут богачи.
ОФИЦЕР ШУЛЬТЦ: Вход в лес, где мы нашли отпечаток твоей обуви, находится близко к Тенистой аллее.
БЭК: А вы не думали, что Durango[17] мог сделать не одну пару обуви? Может, он хотел таким странным образом заработать денег? У половины парней, которые тусуются в «Иноходцах», точно такие же ботинки. Займитесь этими ребятами.
ОФИЦЕР ШУЛЬТЦ: Уверяю тебя, мы проверяем все версии.
ОФИЦЕР ОЛДМЕН: Твоя девушка, Луиза, живет в Тенистом переулке. Но она сказала, что не видела тебя в ту ночь.
БЭК: Да, потому что мы друг с другом не виделись.
ОФИЦЕР ШУЛЬТЦ: Но у вас должны были быть совместные планы, ведь так? Но ты не ответил на ее сообщения?
БОББИ ГУД: Это никак не связано с текущим делом. У вас нет доказательств того, что мой клиент был на месте преступления.
ОФИЦЕР ОЛДМЕН: Что насчет сообщений, которые Марк отправлял тебе?
БЭК: Ну, я даже не знаю, откуда у него мой номер телефона. Должно быть, он нашел его в телефоне у Табби. Он похож на парня, который стал бы копаться в личных вещах своей девушки.
ОФИЦЕР ОЛДМЕН: Он сказал тебе, чтобы ты держался подальше от Табиты. У него была причина, по которой он почувствовал необходимость сказать тебе об этом?
БЭК: Я не знаю. Он был ревнивым чуваком.
ОФИЦЕР ШУЛЬТЦ: Тебе Табита об этом сказала?
БЭК: Ей не нужно было ничего говорить. Все было очевидно. Я бывал на нескольких вечеринках, и его рука всегда обвивалась вокруг нее.
ОФИЦЕР ОЛДМЕН: Похоже, ты внимательно наблюдал за Табитой.