Лори Флинн – Посмотри на неё (страница 25)
Я уверена, во всем этом можно увидеть какую-то метафору. Мальчик, девочка и птица со сломанным крылом, которая заново научилась летать. Однако, если и есть в этом какой-то скрытый смысл, я его не вижу, потому что из нас троих раны зажили лишь у птицы.
– Элли. Элли, постой. Можешь, пожалуйста, поговорить со мной? – Он догоняет меня на парковке, пока я иду к маминой машине.
– Мне нечего сказать. Ты ясно дал мне понять, что именно ты обо мне думаешь.
– Я злился, понимаешь? Но ты даже не дала мне возможности все объяснить.
Я резко поворачиваюсь к нему.
– Зачем мне давать тебе такую возможность? Тебя там не было.
– Да, потому что ты не позволила мне быть там, Элли. Ты же знаешь, что ты мне нравишься, да? Ты все еще мне нравишься. Но ты меня отталкиваешь.
Все правильные слова всегда приходится слышать от людей, на которых тебе плевать. Все те слова, которые тебе нужны. Такое ощущение, жизнь спланировала все так, чтобы такие слова вылетали из не тех ртов. Жизнь также спланировала, чтобы все неправильные слова вылетали из моего рта.
– Просто оставь меня в покое, – говорю я, отворачиваясь от него, и перед глазами у меня все становится размытым.
На Далласе футболка с «Нирваной», из-за которой я его дразнила, потому что я не думаю, что он может назвать хотя бы одну из их песен.
– Я знаю, что на тебя много всего навалилось, – говорит он. – Табби в изоляторе и прочее…
И прочее.
Марк умер. Табби арестовали.
Если бы я держала все в себе, то ничего бы этого не случилось.
PEOPLE.COM
Была ли замешана другая девушка в деле Синеглазой Убийцы Бойфренда?
Многие источники с уверенностью полагают, что семнадцатилетняя Табита Казинс расквиталась со своим парнем – бывшим принстонским студентом и победоносным пловцом Марком Форрестером, который погиб 16 августа при неясных обстоятельствах. Казинс в настоящее время находится под стражей в центре предварительного заключения для несовершеннолетних.
Несколько очевидцев утверждают, что пока Форрестер был в Принстоне, а Табби посещала старшую школу Колдклиффа, она подозревала, что он ей изменяет. Одина из учениц, пожелавшая сохранить анонимность, сообщила, что Казинс даже целенаправленно совершила неожиданную поездку в Принстон, чтобы уличить Форрестера в измене.
«Она испортила вечеринку, на которой он был, и утащила его прочь. Всем было очень неловко, – сказала ученица. – И Марк приходился всего лишь другом той, другой, девушке».
Той девушкой, если верить на данный момент уже удаленному «Инстаграму» Форрестера, была двадцатилетняя Мэделин Свонсон – ученица первого курса Принстонского университета. Со Свонсон не удалось связаться для получения комментария. Один из друзей Форрестера, который связался с нами, не называя своего имени, сообщил, что Казинс ревновала Марка ко всем девушкам, с которыми тот разговаривал.
«Он ей не изменял, – сказал друг Марка. – Она для него была дороже золота. Но она никогда ему не верила. Она ненавидела всех прочих девушек. Она говорила, что им стоит опасаться. Плохих вещей».
С момента появления данного предположения, по словам Глории Уитон, приходящейся Свонсон соседкой по комнате, Мэделин стала получать смертельные угрозы от легиона фанатов Казинс, известных в социальных сетях как «Котики Табби».
«Им нужно оставить Мэдди в покое, – сообщила Уитон, до которой удалось дозвониться. – Она ничего плохого не сделала. Если Марк и изменял, то точно не с Мэдди».
Данная история продолжает развиваться, и вместе с тем суд над Казинс был отложен до начала декабря. Если она была бы совершеннолетней, то ей грозило бы пожизненное заключение».
6
Элли
ПОЕЗДКА В ПРИНСТОН. Я знала, что она всплывет. Итак, как все было.
Мы взяли машину мамы Табби. Мы выехали днем в пятницу сразу после школы. Табби сказала своей маме, что ночует у меня на выходных, и я соврала родителям в том же ключе. Мама пожелала мне хорошо провести время, но я видела, что она расстроена тем, что мы идем к Табби, а не остаемся у нас дома. Моя мама обожает, когда Табби ночует у нас дома, приносит нам что-нибудь перекусить, расспрашивает Табби о ее домашке, парнях и жизни. Табби идет у нее на поводу так, как я никогда не иду. То, как моя мама разговаривает с Табби, – это то, как она разговаривала бы со своей несуществующей идеальной дочкой, красивой и харизматичной. В глазах моей мамы Табби не способна на ошибки.
Табби сказала мне, что Марк ее пригласил и что он знал о нашем визите.
– Поверить не могу, что мы подобного еще ни разу не делали, – сказала она. Она вела машину слишком быстро, на улице было холодно, но окно Табби было открыто, и врывающийся в салон воздух будто бы резал нашу кожу.
Поездка через всю страну была самым настоящим сумасшествием. Нам бы потребовался целый день, чтобы только доехать до Принстона. Когда настала моя очередь сесть за руль, я боролась со сном, вливая в себя кофе, который оседал в желудке подобно кислоте. Мне не хотелось идти на вечеринку. Но мы с Табби остановились на заправке, чтобы в загаженной уборной поправить макияж. Я наблюдала за тем, как Табби наносила свою коронную подводку для глаз, хотя она и так уже была нанесена. Я позволила ей нанести бронзер на мои скулы, когда она сказала, что я выгляжу слишком бледной.
– И где именно проходит эта вечеринка? – спросила я, когда мы, наконец, свернули со скоростной магистрали и вклинились в городской поток автомобилей.
– На квартире у какого-то чувака, – ответила Табби. Мы остановились на перекрестке, и она достала свой телефон, на экране которого уже был открыт «Инстаграм» Марка. В тот момент я впервые засомневалась, что нас вообще приглашали. – Это должно быть где-то здесь.
И по сей день я понятия не имею, как именно Табби удалось отыскать «квартиру какого-то чувака». Позже я просмотрела профиль Марка в «Инстаграме», чтобы понять, на какие именно подсказки Табби ориентировалась, чтобы вычислить место. Я нашла лишь фото, на котором был Марк, несколько парней, которые, должно быть, были его друзьями по колледжу, плюс одна девушка с темными волосами. Фотография была опубликована за день до нашего приезда. Под ней кто-то написал комментарий: «Не могу дождаться завтра, чтобы увидеть вас, придурки!»
Еще кто-то написал: «У Игоря самые лучшие тусовки».
Вот и все, от чего могла оттолкнуться Табби. Имя Игорь. Если ты откроешь его «Инстаграм», то увидишь фотографию, сделанную в сентябре, на которой изображен многоквартирный дом и парень, стоящий перед входом. Должно быть, это и есть Игорь. Под фотографией подпись: «Моя первая хата» с хэштегом #взрослая жизнь.
Всего этого я не знала в то время, когда мы припарковались возле того дома. Для того чтобы войти, нужно было позвонить в домофон. Табби просмотрела указатель, наверное, в поисках имени Игоря, но в нем не было никаких имен, только номера квартир. Она посмотрела на меня и пожала плечами.
– Почему бы тебе не позвонить Марку? – спросила я.
– Я хочу устроить ему сюрприз. – Она приложила палец к губам.
– Получается, он не знает, что мы приехали.
Табби широко улыбнулась, как будто бы я должна была быть счастлива от того, что мне соврали.
– Ну, не совсем. Я знала, что ты бы посчитала это сумасшествием. Но мне нужно что-то сделать, чтобы обратить его внимание на себя.
Я закусила щеку. Меня подташнивало – из здания тянуло кислым запахом, как будто немытыми телами и просроченными духами.
– И какой у тебя план? – поинтересовалась я в ту же секунду, когда план Табби прошел по вестибюлю. Это был парень лет двадцати пяти, который выходил и придержал для нас дверь. Табби ослепительно ему улыбнулась.
– Мы просто пойдем на шум, – сказала она.
Только вот никакого шума не было. Это не была какая-нибудь вечеринка школьников, которая эхом разносилась по району и для которой я стала синонимом, потому что моя мама хотела быть классной и позволяла мне устраивать подобные тусовки. Мы все-таки отыскали квартиру Игоря, поднимаясь на лифте от этажа к этажу, благодаря девушке, которая зашла вместе с нами в кабину и у которой Табби спросила:
– Не напомнишь номер квартиры Игоря? У меня такая дырявая голова.
Девушка рассмеялась.
– А, да ничего. Четыреста одиннадцатая. – Она отправилась вниз, а мы наверх.
То, что произошло дальше, поставило нас в неловкое положение. Мы открыли дверь в квартиру Игоря и зашли внутрь. Я следовала за Табби по пятам, словно тень. Люди, стоящие в небольших группах, разговаривали, а некоторые из них танцевали, но все они замерли, глядя на нас. По бо́льшей части все были одеты в джинсы и свитера. Мы с Табби в своих коротких юбках, рваных колготках, с глубокими вырезами, были похожи на белых ворон. Я жалела, что подписалась на все это.