Лоретта Чейз – Герцоги предпочитают блондинок (страница 19)
— Допустим, вас кто-нибудь убьет, — перебила Клара. — И как мне тогда вас слушаться?
— Со мной лучше не крючкотворствовать, — предупредил он. — Крючкотворством я зарабатываю на жизнь, а тренироваться начал еще в пеленках. От вас я требую того же, что и от любого своего клиента. Если клиент не соглашается делать то, что я скажу, если начинает пререкаться, спорить, отказывается сотрудничать, за последствия я не отвечаю.
— Хорошо, обещаю, — сказала она. — Но…
— И никаких «но», — оборвал он. — Просто не могу поверить, что сам предложил взять вас с собой! Но слово не воробей. Вы сожрали мой мозг, я сделал глупость, и, если возьму свое слово назад, вы опять разрыдаетесь, а с меня на сегодня уже достаточно.
В этом Рэдфорд был не вполне искренен.
К плачущим женщинам он привык. Как правило, женщины обращались к нему, когда попадали в беду. А женщине в беде свойственно лить слезы ведрами.
То, что встревожило его на самом деле, было куда серьезнее слез.
По-настоящему встревожила ее яростная, отчаянная речь. От нее не удавалось отстраниться, затолкать на задворки сознания. Она продолжала маячить на виду и больно ранить. Словно острый нож, который, без сомнения, леди Клара не отказалась бы в него воткнуть.
Ему вспоминалась маленькая девочка, сообразительная, отважная, полная жизни. Теперь он видел: жизнь «истинной леди» для нее как клетка. И понял — был слишком умен, чтобы не понять — что в этой клетке она задыхается.
«Так вот почему, — думал Рэдфорд. — Вот почему я совершил ошибку № 7».
— Прошу вас! — сказала она. — Обещаю делать все, что вы скажете!
«Прошу вас»? Час от часу не легче! Вслед за ударом в голову — удар в сердце.
— Ладно, — сказал он. — Во-первых, горничную с собой брать нельзя. Довольно и того, что там будет одна женщина. Две женщины — это даже не обсуждается.
Леди Клара открыла рот, явно готовая спорить. Но глубоко вздохнула, сложила руки на груди и кивнула.
— Во-вторых…
Тут он прервался, потому что из приемной донеслись голоса.
— Какого черта вы творите? — на повышенных тонах спрашивал Уэсткотт. — Это мой кабинет!
— Да, сэр, но…
— Убирайтесь с дороги!
Леди Клара, по-прежнему скрестив руки на груди, бросила короткий взгляд в сторону двери и слегка приподняла брови — истинная леди, ставшая свидетельницей чужого промаха.
Дверь отворилась, и в кабинет широким шагом вошел Уэсткотт, а за ним Дэвис.
— Говорю тебе, Рэдфорд, это переходит все границы! Этот несчастный мальчишка встал у двери — у моей двери — и сказал…
— Миссис Фэксон, вы, должно быть, помните мистера Уэсткотта, — вставил Рэдфорд.
Леди Клара царственно кивнула. Волосы у нее были распущены, платье измято, однако мокрая одежда подтверждала вину не Рэдфорда, а стихии. Ни взглядом, ни вздохом не выдала она правду о том, что произошло здесь совсем недавно; даже Уэсткотту не пришло бы в голову, что его друг и коллега только что целовал эту даму самым непристойным образом, запросто мог бы пойти и дальше — гораздо дальше, чем позволяют приличия и здравый смысл, и даже сейчас еще не вполне пришел в себя.
— Дэвис, я уже начала за тебя тревожиться, — сказала леди Клара. — Я думала, ты будешь ждать меня здесь.
Уэсткотт не дал Дэвис шанса ответить. Быть может, сочтя ее клиенткой, он перешел в «режим адвоката» и принялся отвечать за нее:
— Мисс Дэвис добралась бы сюда за несколько минут, но помешала толпа на Олд-Бейли, где только что закончилось заседание суда, — объяснил он. — Как часто бывает, кэбмен поехал кружным путем, чтобы избежать столкновения. Но близ Флит-стрит произошла авария. Кто-то пострадал, а экипаж разбился вдребезги.
— Я этого не видела, — добавила Дэвис. — Ничего не могла разглядеть в это грязное оконце, да еще и под дождем. Кучер объяснил, почему нам пришлось остановиться. Вокруг собралась толпа. Нам пришлось ждать.
— А ты тоже ехал в объезд? — поинтересовался Рэдфорд у своего друга. — Я тебя ждал гораздо раньше.
— Я решил переждать ливень в кофейне, — объяснил Уэсткотт. — Когда дождь немного утих, я достал зонтик, который ты любезно мне прислал, и двинулся в путь. Мисс Дэвис встретил у ворот.
— Наконец-то все в сборе! — сказала леди Клара.
— Да, миледи, и нам уже пора, — откликнулась Дэвис. — Леди Экстон, должно быть, гадает, куда ваша милость запропастилась.
— Леди… то есть миссис Фэксон останется еще на некоторое время, — объявил Рэдфорд. — У нас с ней есть дело, которое нужно обсудить. Мы собираемся выручить Тоби Коппи, и мне потребуется ее помощь.
Горничная широко открыла глаза и рот. Но тут же захлопнула рот и сжала губы в тонкую линию.
Уэсткотт, не будучи слугой, не видел нужды сдерживаться.
— Ты совсем рехнулся? — поинтересовался он. — Нельзя же тащить ле…
— Миссис Фэксон для нашей миссии абсолютно необходима, — твердо ответил Рэдфорд, бросив быстрый взгляд на дверь.
Насколько он знал, Тилсли нечасто подслушивал. Да и в любом случае, дверь была внушительная: через такую много не услышишь. Однако то, что уже услышал здесь Тилсли, могло пробудить в нем любопытство.
Рэдфорд подошел к двери и плотно ее закрыл, а затем сказал вполголоса:
— Давайте пока обойдемся без нашего клерка. Чем меньше людей знает, тем лучше. — Он повернулся к Дэвис. — Даю слово, вашей госпоже никто не причинит вреда. Ни она, ни я не будем непосредственно участвовать в облаве. Это дело полиции, и полицейским вовсе не нужно, чтобы под ногами у них путались дилетанты. Но все пройдет более легко и гладко, если ваша госпожа будет рядом и сможет сразу опознать Тоби. А если он будет упираться, она заверит, что мы не желаем ему зла.
— Дэвис, бояться нечего! — добавила леди Клара. — Вокруг будет толпа полицейских с дубинками.
— Что ж, миледи, коли вы так говорите…
— Если позволите высказать свое мнение, я убедительно посоветовал бы леди… миссис Фэксон в это не ввязываться, — вставил Уэсткотт. — Если вдруг что-то пойдет не так…
— Я понимаю, что операция может пойти не по плану, — ответила леди Клара. — Так что захвачу с собой оружие. А если этого не хватит, мистер Рэдфорд будет рядом и заговорит злодеев до смерти!
Хорошо, что Рэдфорд был по натуре диктатором. Ему не составило труда просто всех заткнуть, хоть и не сразу.
Горничная была в ярости оттого, что ее на облаву не возьмут. И он не слишком радовался, что приходится Дэвис отказывать, но понимал: там не место еще одной женщине. Тем более такой, которая при первом намеке на опасность бросится защищать свою подопечную. Он и так все усложнил намного больше, чем следовало бы.
В последующий час Рэдфорд не меньше десяти раз открывал рот, чтобы взять свое решение назад. В конце концов, что такого леди Клара с ним сделает? Возненавидит? Побьет?
Он человек рациональный. Превыше всего ценит логику. А его обещание иррационально — значит, нужно просто от него отказаться. Это Рэдфорд и пытался сделать раз, другой, третий — и каждый раз в голове у него эхом отдавалась ее отчаянная речь, и слова, такие разумные и необходимые, застревали в горле.
Вместо этого он сообщил Дэвис, что ее милости следует надеть и в котором часу ее милость должна быть готова. Подсказал, как выбраться из дома, чтобы не заметили ни слуги, ни соседи. Леди не следует брать с собой никакого оружия, которым можно себе навредить (за это он получил убийственный взгляд от ее милости); однако, продолжал он, когда отправляешься в не слишком респектабельный квартал, будь то ночью или днем, вполне уместно захватить с собой трость или зонтик.
— И наконец, как верно заметила ваша госпожа: если не останется другого выхода, буду болтать, пока они не запросят пощады!
Повторив слова леди Клары, он с трудом удержался от смеха.
А Уэсткотт не засмеялся, хотя обычно шутки в адрес Рэдфорда его радовали. И после ухода леди Клары и горничной даже не улыбнулся.
Мрачный как туча, Уэсткотт последовал за Рэдфордом в меблированные комнаты.
— Ты совсем рехнулся? — поинтересовался он. — Серьезно, потащишь дочь маркиза Уорфорда с собой в полицейский рейд?
— Я ей обещал. Не могу отступить от своего слова.
— Еще как можешь! Не понимаю, как она от тебя этого добилась? Принудила? Шантажировала? Ты же знаешь…
— Не говори глупостей. Чем она могла меня напугать? Мокрой шляпкой?
Рэдфорд вошел к себе в комнату и начал снимать промокшую одежду.
— Знаю, ты готов использовать что угодно и кого угодно, если это на пользу твоим целям, — продолжал Уэсткотт, — но это не твоя война. Не твое дело — ловить главарей бандитских шаек и их приспешников. Для этого и существуют полицейские: для предотвращения преступлений!
— Мне нужно только выручить этого идиота, братца Бриджет, — объяснил Рэдфорд. — Остальным пусть занимается полиция.
Наступило молчание. Пользуясь случаем, Рэдфорд торопливо переодевался.
— Ты понимаешь, — сказал наконец Уэсткотт, — что, если с его дочерью что-то случится, маркиз Уорфорд тебя уничтожит?
— Вряд ли от меня что-то останется после того, как со мной побеседуют трое его сыновей, — откликнулся Рэдфорд.
— Я не о том, что он тебя убьет, — поправил его Уэсткотт. — Последствия будут гораздо хуже. Если в этой безумной авантюре что-то пойдет не так, например о ней пронюхают газетчики, с тобой будет покончено. С карьерой юриста можешь попрощаться. Возможно, тебе даже придется покинуть Англию.