Лоренца Джентиле – Книжный в сердце Парижа (страница 44)

– Я уверен, ты сможешь обойтись без всего этого. – Виктор поправляет берет.

Он одет так же, как в тот день, когда я увидела его впервые: футболка в пятнах, вельветовые брюки и ботинок с развязавшимися шнурками.

Мимо нас проходит домохозяйка-убийца и с натянутой улыбкой оглядывается на Виктора. Он кивает ей без особого энтузиазма.

– Ты с ума сошел, – говорю я. – Нельзя просто взять и уехать.

– Иногда нужно либо уезжать по первому зову, либо не уезжать вообще.

Мы встречаем Юлию в баре Le Mauri 7 в компании Одетты.

– Юлия, мы уезжаем, – сообщаю я. – Всего на несколько дней.

Идея такова: это будет прощальная поездка. Мы уедем на несколько дней, а потом я вернусь в Италию. Я вернусь к тому, на чем остановилась, наведу порядок во всем. Я налажу отношения с Бернардо, устроюсь на работу, обставлю новый дом и выйду замуж. Может быть, теперь самое время сесть на диету. Мы заведем щенка лабрадора. В свободное время я опять буду решать судоку.

– Вы сейчас похожи на Бена. – Юлия грустнеет.

– Мы едем посмотреть на фламинго, а путешествовать будем автостопом, – отвечаю я. В глубине души я надеюсь, что ей удастся найти аргумент, чтобы отговорить меня от этой поездки.

– Автостоп – это прекрасно! – вместо этого восклицает она.

Я понимаю, что она говорит это ради меня и что эти слова даются ей тяжело. В неожиданном порыве я обнимаю ее и прижимаю к себе.

– Ты справишься?

Она кивает.

И только потом задумываюсь: а справлюсь ли я?

Я отправляю сообщение отцу: обещаю ему, что испеку морковный пирог «шиворот-навыворот» по рецепту одной подруги, когда вернусь. Основа пирога низкокалорийная, так что мама тоже сможет его попробовать. «Как поживают растения? – спрашиваю я. – Принесли ли садовые работы свои плоды?» Я добавляю, что через несколько дней буду дома, обещаю. Я говорю это уже в который раз, но сейчас и сама в это верю.

Когда мы приходим на набережную, выясняется, что Джон и Хиллари тоже готовятся к отъезду.

– Вы уезжаете?

Им приходится повторить это несколько раз. Не могу поверить, что если бы мы не зашли попрощаться, то никогда бы его больше не увидели.

Джон взволнованно объясняет, что сегодня утром под мостом, где он обычно оставляет вещи, которые не носит с собой, нашел конверт.

– И что, вы думаете, в нем было? – Он держит нас в напряженном ожидании.

– Что же? – вторим мы ему.

– Деньги. Много-много денег! И ни одной строчки с пояснениями.

– Анонимный благодетель? – спрашиваю я.

Он пожимает плечами, все еще пребывая в недоумении.

– Или кто-то спрятал награбленное в неположенном месте.

– Значит, уезжаете? – спрашивает Виктор, с трудом принимая этот факт.

– Вот, послушайте, – Джон достает из кармана «Галаад» и цитирует: «Теперь, когда я задумываюсь о прошлом, мне кажется, что в этой кромешной тьме готовилось рождение чуда. Так что я справедливо вспоминаю эти времена как благословенные, а себя – как человека, который с уверенностью чего-то ждал, хотя я понятия не имел, чего жду»[81].

Он смотрит на нас.

– Чего я ожидал, мне хорошо известно. Но теперь я отчетливо понимаю, что пора в дорогу.

Мне показалось, что ему на глаза навернулись слезы.

– Мы едем в Индию.

В Индию? Уж этого мы точно не ожидали.

– Джон, мы живем не в семидесятых, – уточняет Виктор. – Сейчас есть границы и нужны визы.

– Возможно, Виктор, ты забываешь, что цель путешествия заключается не в том, чтобы куда-то приехать, а в том, чтобы уехать. Кроме того, смотри: у меня куча книг. Даже если нам придется остановиться в Греции, нас это вполне устроит.

Джон открывает чемодан, впервые выставляя свой тайный мир на всеобщее обозрение. Прямо здесь, у всех на виду, где он всегда его прятал. Книги – вот его тайна! Вот что ему было нужно, чтобы оставаться собой. Только книги.

Он долго роется в чемодане и достает три издания.

– Перед отъездом я хочу сделать вам подарок. «Моя семья и другие звери» – это тебе, Виктор. – Джон протягивает книгу Виктору, как будто оказывая ему честь. – «Миссис Дэллоуэй» для Юлии. – Эту книгу он тоже вручает Виктору. – «Теневая черта» тебе, Олива.

На обшарпанной обложке карманного издания нарисован парусник. Джозеф Конрад. Мне следовало прочитать его еще в школе, но я предпочла списать ответы у одноклассников. Да и какую шестнадцатилетнюю девушку может заинтересовать командующий кораблем молодой офицер? Конечно, если книга подарена Джоном, это другое дело. К тому же я уже повзрослела. Я открываю издание на первой странице, на месте для посвящения написано: «Страница 9, строка 17. Вперед, Олива. Дж.».

– Нам будет тебя не хватать, – говорю я. – Спасибо тебе, Джон.

У меня нет слов, чтобы выразить, как сильно я буду по нему скучать. Я не могу представить себе эту набережную без него, я думаю, как странно будет приходить сюда и не иметь возможности услышать его сумасбродные теории и мысли обо всем на свете. И вдруг я понимаю, что его высказывания похожи на более грубую и циничную версию того, что говорила мне Вивьен, и что это тоже уходит от меня безвозвратно. Я замечаю, что из его кармана торчит «Аромат святых», и это наполняет меня радостью: возможно, и он тоже не забудет меня.

– Если увидишь свою тетю, передай ей, что надо было ставить на племянницу, а не на лошадей.

– Можно я тебя обниму? – Я делаю шаг к нему, стойко перенося запах. Но он вздрагивает от ужаса.

– Нет уж, давай обойдемся без сантиментов. Помните, – произносит он наконец, – что секрет счастья заключается в том, чтобы всегда быть на два бокала впереди окружающего мира и на один бокал позади любого встречного пьяницы.

Это действительно похоже на прощание. Мы записываем на листке бумаги номера телефонов, хотя прекрасно знаем, что он никогда не позвонит.

– Жизнь хороша как есть, она должна быть в движении. Хватит распускать нюни, уходите, нам пора собираться. Да идите уже. Здесь нет дверей, но все равно вы у нас в гостях. Проявите хоть каплю уважения. Адью.

Мы доходим до ведущей на улицу каменной лестницы, так ни разу и не обернувшись. Печали нам уже и так предостаточно.

– Отъезд пойдет ему на пользу, – заключает Виктор, пытаясь убедить в этом самого себя. – Наконец-то он выкинул из головы Мелани.

33

Виктор держит у груди табличку с надписью «Лион». Этот город находится по дороге, и найти попутку туда проще, чем в Камарг. Я стою рядом с ним и улыбаюсь: так больше шансов, что кто-то решится нас подвезти.

Прошло уже больше часа, но никто не остановился. Это начинает немного удручать. И не только это. Я боюсь. Я подумываю, не следует ли мне отказаться от этой затеи, как рядом с нами тормозит машина и из окна выглядывает копна обесцвеченных кудрей.

– А дальше куда?

– В каком смысле? – спрашивает Виктор.

– Вы едете в Лион? – спрашивает женщина, щурясь от солнца.

– Вообще-то мы едем на юг.

– В Камарг, – уточняю я.

Мы подходим к окну машины.

– Ладно, я просто хотела понять, куда вам надо. Садитесь, – говорит она. – Но я оставлю вас на развилке и поеду дальше, в Гренобль.

Я наконец-то вижу ее глаза. Она похожа на человека, которому можно доверять.

Женщину зовут Марта, она акушерка, ей пятьдесят лет, и она слышала о «Шекспире и компании». Во время разговора она постоянно жестикулирует, при этом отнимая обе руки от руля. С ней едет ребенок: он спит рядом со мной на заднем сиденье.

– Я украла его, – сказала Марта, когда мы сели в машину. – Он немного поплачет, когда проснется, но вы, пожалуйста, ведите себя тихо, хорошо? Если вы будете беспокоиться, он тоже будет волноваться.

– Вы украли его? – уточняет Виктор, но при этом не выражает и доли моей озабоченности.

Я настояла на том, чтобы он сел впереди. Я не умею поддерживать разговор и на месте рядом с водителем всегда испытываю неловкость.

– Да, у его отца, – объясняет Марта. – Который, к сожалению, является моим сыном.

– А! – хором говорим мы с Виктором.