Лорен Мартин – Книга эмоций. Как я превратила плохое настроение в хорошую жизнь (страница 38)

Из всех отелей Нью-Йорка «Плаза» был моим самым любимым. Мне нравилась его медная крыша, окислившаяся до мятно-зеленого цвета, столь характерного для города. Мне нравилось, как он стоит на углу Центрального парка и Пятой авеню, такой величественный, такой статный, такой невозмутимый. Мне нравилось, что, несмотря на крики гидов, предлагающих свои услуги, сигналы такси и полное безумие, которое творилось по ту сторону вращающихся дверей, внутри всегда было тихо. Мне нравилось, что все происходящее снаружи внутри не имело никакого значения. Внутри ничего не менялось. Будто ты проходил сквозь двери и попадал в совершенно другой мир, где жизнь была легка и беззаботна, и где ты мог, наконец, вспомнить, почему ты до сих пор находишься в Нью-Йорке. Почему весь этот хаос, боль и нескончаемые дни стоили того. Благодаря существованию именно таких мест. Благодаря тому, что люди, снующие со своими чемоданами, сумками и картами, могли приехать со всего мира и познакомиться с тем местом, которое вы называете своим домом. Думаю, можно смело сказать, что «Плаза» возрождала не только мою веру в Нью-Йорк, но и в жизнь, когда я чувствовала себя раздавленной.

Меня даже не интересовал коктейль. Бар находился в другой части отеля, в темной, роскошной зоне, сделанной в фиолетовых тонах, где можно было заказать дежурный мартини, который я взяла бы в любом другом коктейль-баре. Дело вообще было не в баре и не в выпивке. Дело было в самом моменте. В том ощущении. В чувстве, которое не покидало меня ни на мгновение, когда мы поднимались по покрытой красным ковром лестнице, пока ветер путался в подоле моего платья и развевал полы спортивной куртки Джея под его зимним пальто, и которое растворилось в секунду, как только мужчина в черной шляпе и пальто поднял руку и сказал нам, что «Плаза» закрылась на ремонт.

Я сразу узнала это ощущение. Прилив ярости и страха. Столкновение желаемого и недосягаемого. Реальность, предательски напавшая из-за угла. Это было то же самое чувство, что я переживала, когда в аэропорту объявляли о задержке рейса. То же чувство, когда друзья, встречи с которыми ты ждала весь день, вдруг отменяют все в последний момент. Та же ярость, боль и паника, которые накатывали волной, когда то, чего я так сильно хотела, что было так близко, что можно было дотянуться рукой, ускользало из моих рук. То детское, навязчивое ощущение, что жизнь несправедлива.

О чем говорит ваше настроение

Пока Джей болтал с мужчиной в черной шляпе, пытаясь выяснить дополнительные детали, я стояла на ступеньках и чувствовала, как волна жара охватывает все мое тело. Как такое вообще возможно? После того как мы проделали весь этот путь? Я всего-то хотела один простой коктейль, и я даже его не могу получить? Я понимала, что это не было трагедией. Я знала, что это было лишь маленьким неудобством в великом плане жизни, но, казалось, это имело куда большее значение. Это было важнее всего происходящего.

Дело было не в коктейле. Дело было даже не в «Плазе». Проблема заключалась в том, что все в моей жизни было не так. Это стало переломным моментом в целой череде событий, которые, как мне казалось, ускользали от меня. Я все еще не продала свою книгу. Я до сих пор продолжала работать на своего отца. Я по-прежнему жила в этой квартире с одной спальней в Бруклине, в которой провела последние пять лет. Я столько работала, я так долго жила в Нью-Йорке, но не могла избавиться от ощущения, что в моей жизни ничего не происходит. Даже простой, единственный коктейль в «Плазе» стал чем-то таким, чему никогда было не суждено сбыться.

Когда Джей закончил говорить со швейцаром и спустился вниз по лестнице, где я стояла, разглядывая безжизненные деревья Центрального парка, его прикосновение словно включило пусковой механизм, и слезы хлынули ручьем из моих глаз. Он обнял меня, и я заплакала еще громче и сильнее, оставляя пятна слез и соплей на его куртке. «Пойдем выпьем где-нибудь в другом месте», – сказал он, ведя меня за руку вниз по 59-й улице. Мы брели, пробираясь сквозь холод и ветер. Я угрюмо плелась вслед за Джеем, сгорбившись в поражении.

– Предлагаю остановиться здесь и разработать новый план, – сказал он, остановившись возле какого-то бара с зелеными неоновыми огнями.

Войдя внутрь, я почувствовала, что мое настроение ухудшилось. Это определенно была не «Плаза». Громкий, ревущий голос эхом отозвался в моем левом ухе, заставив меня обернуться в сторону живой группы. Это был вечер музыки кантри. В противоположном углу бара по телевизору шла игра. Толпа мужчин в футболках орала, хлопала в ладоши и то и дело что-то скандировала. Джею удалось найти для нас свободное место между ними. Отодвинув для меня стул, он встал за моей спиной, разговаривая по телефону.

– Я уверен, что мы сможем забронировать столик в одном из других отелей.

– Да уже не важно, – сказала я, шмыгнув носом. – Вечер испорчен.

К тому времени, как бармен вернулся с моим виски, чувство жалости к самой себе уже превратилось в злость.

– Ты не мог разузнать все заранее? Все, о чем я тебя попросила, – это простой коктейль в «Плазе». А ты даже не удосужился узнать, открыты ли они?

Были вещи, с которыми Джей не собирался мириться даже в мой день рождения. Для него, как и для всех остальных, это было лишь маленькое облачко на радужном небосводе жизни. Молодая и здоровая женщина, живущая в Нью-Йорке со своим мужем, которая не может пережить тот факт, что ей не налили коктейль.

– Ты ведешь себя как избалованный ребенок, – сказал он. – Ребенок, который даже не хочет взять себя в руки. Ты думаешь, для меня это предел мечтаний – проводить субботний вечер, наблюдая, как ты рыдаешь из-за чертова коктейля?

– Дело не в коктейле! – заорала я. – Речь о том, что со мной это происходит постоянно. Как бы я ни старалась, у меня ничего не получается.

– Жизнь несправедлива! Ко всем! Смирись с этим! – крикнул он и вылетел из бара, оставив меня наедине с двойным виски и размышлениями о том, почему какое-то досадное недоразумение превратилось для меня в конец света.

Еще один потерянный вечер. Еще одно разрушенное воспоминание. Но я по-прежнему чувствовала себя такой злой. Почему это так сильно беспокоило меня? Что заставляло меня воспринимать каждое событие в жизни как личный вызов? Я поняла, что связано это было вовсе не с происходящими вещами, а с тем, как я их воспринимала.

В ходе эксперимента, изучающего причины повышенной эмоциональной реакции людей, ученые выявили четыре основных фактора, которые заставляют нас слишком бурно реагировать на происходящие события: несправедливость, неуважение, потеря самоуважения и неприятие. Вы чувствуете:

• Несправедливость, когда кто-то или что-то заставляет вас думать, что вы не получаете заслуживаемого. Вы также переживаете ощущение несправедливости, когда кто-то, по вашему мнению, нарушает социальные кодексы и нормы, которым вы сами следуете. Вот почему вы хотите уволиться с работы, когда узнаете, что ваш коллега, даже не проработавший столько времени в компании, сколько вы, вдруг получает повышение, которое вы так давно хотели.

• Неуважение, когда думаете, что кто-то или что-то не проявляет к вам уважительного отношения, на которое вы, по вашему мнению, имеете полное право. Когда муж или жена не разбирают посудомоечную машину, несмотря на то что сейчас их очередь. Когда дети показывают свой характер или просят у вас денег, проигнорировав при этом ваши недавние телефонные звонки. Когда ваш босс просит вас сделать что-то, что ниже вашего достоинства. Когда вы взрываетесь, это не спонтанная реакция, как думают многие, это кульминация того неуважения, с которым вам приходилось мириться.

• Потерю самоуважения, когда кто-то или что-то идет вразрез с вашим самовосприятием. Например, когда вам кажется, что вы выглядите бесподобно, но к вам так никто и не подходит познакомиться в баре. Или когда вы ждете похвалы со стороны своего начальника, но вместо этого получаете сухое или неодобрительное письмо.

• Неприятие, когда кто-то или что-то заставляет вас почувствовать себя отвергнутым. К примеру, когда вы узнаете, что ваши друзья собрались на ужин, а вас не пригласили, или что вы не попали в списки поступивших в аспирантуру. Это невыносимое чувство, что вас не выбрали, не пригласили, не взяли.

Данное настроение напрямую связано с восприятием. С тем, насколько справедливой или несправедливой нам кажется ситуация. Наши реакции на ситуацию рождаются из того, как мы воспринимаем ее. В ежемесячнике «Журнал личностной и социальной психологии»[66] профессора психологии Эд Динер и Энди Ларсен отмечали, что различия эмоциональных стилей напрямую связаны с различиями в том, как люди думают о событиях. Участники проводимого исследования должны были вести дневник, отмечая свои эмоциональные реакции на те или иные события в течение одной недели, после чего профессора показывали им фотографии с тревожными изображениями, чтобы измерить уровень эмоциональности.

Ученые выявили закономерность, что люди, проявляющие больше эмоциональных реакций в течение недели (высокоэмоциональные люди), фокусировали свое внимание на худших частях просматриваемых снимков. Они также имели склонность примерять события по отношению к себе, а не оценивать их объективно. На фотографии с бездомным человеком они видели не только бездомного, но и отражение жизни общества в целом и того, насколько оно было ужасным. Возможно, это было напоминанием им о том, что они являлись частью поколения, не имеющего доступа к социальному обеспечению и гарантиям. О том, что они тоже в любой момент могли оказаться на улице. В своей статье «Взаимосвязь между интенсивностью эмоций, человеческим восприятием и мышлением», опубликованной в «Нью-Йорк таймс», Дэниел Гоулман писал: «Те, чья жизнь глубоко пропитана сильными эмоциями, по-видимому, имеют более сложное представление о самих себе и ведут более сложную жизнь, чем те, чьи эмоции не столь интенсивны».