Лорен Мартин – Книга эмоций. Как я превратила плохое настроение в хорошую жизнь (страница 34)

Если ноющая дырка в зубе свидетельствует о развившемся кариесе, а пульсация в правом боку может говорить о воспалении аппендицита, то ПМС является не менее реальным состоянием тела, как и любая другая боль. Гормональный фон женщины настолько сильно изменяется в течение менструального цикла, что мы фактически переживаем от двух до четырех совершенно разных физиологических состояний. Кроме беременности, нет других периодов в жизни, когда организм человека претерпевает столь радикальные изменения. Наша кожа, где содержится огромное количество рецепторов эстрогена, испытывает на себе волну колебаний уровня эстрогена и прогестерона за неделю до начала менструации. В результате чего образуются избыточные отложения липидов и масел, которые оседают на поверхности, придавая коже серый и сальный вид и создавая идеальную почву для появления прыщей. Мы чувствуем себя другим человеком, потому что мы и есть другой человек, снаружи и внутри.

За неделю до менструации ежедневный расход энергии женского организма существенно возрастает, а резистентность к инсулину повышается вместе с нашим аппетитом и тягой к сладкому. Эта неделя перед менструацией известна как лютеиновая фаза овуляции, во время которой 75 процентов женщин жалуются на симптомы ПМС.

В течение этого времени мы больше склонны к негативным реакциям и проявляем более высокую физиологическую реактивность, чем на любой другой стадии цикла. Исследования также показали, что при прохождении когнитивных тестов женщины в этот период демонстрируют более низкие способности в решении тех задач, которые требуют сосредоточенности и внимательности. Мы также склонны допускать больше ошибок, однако эти ошибки могут быть вызваны тем, что мы отвечаем намного быстрее и с меньшим вниманием, что свидетельствует о некоторой степени импульсивности.

Желание выпрыгнуть из своей кожи, повышенная эмоциональная возбудимость и беспокойство – все это являлось частью менструального цикла. И притворяясь, что ничего не происходит, я отказывала себе в здравомыслии, к которому взывали факты. Я отказывалась осознавать, что я должна была чувствовать себя именно так. Что это был неизбежный побочный эффект моего времени месяца.

Неужели так страшно признать, что иногда наши настроения и чувства просто возникают благодаря этим колебаниям? Неужели мы настолько хотим скрыть ото всех, включая самих себя, что мы чувствуем себя по-другому? Что есть несколько дней в месяце, когда, возможно, наша раздражительность является не чем иным как изменением химической структуры? Почему мы не принимаем это, продолжая усиленно отнекиваться?

Принятие означало проявление уважения. Я была уже достаточно взрослой, чтобы каждый месяц встречать месячные с удивлением. Достаточно умной, чтобы демонстрировать наивность. Я должна была начать принимать лекарство в последний день моей следующей менструации. Моей настоящей следующей менструации, а не той, что приходила через две недели. И чтобы сделать это, я должна была, наконец, обратить на себя внимание. И именно покупка календарика и ведение заметок положили начало новой главе моих взаимоотношений с собственным телом. Нарушение цикла стало для меня своего рода пробуждением. И на этот раз все было по-взрослому. Я со всей серьезностью подошла к тому, чтобы быть женщиной.

Загрузка приложения упростила задачу, а отслеживание цикла, наблюдение за тем, как все проходило как по маслу, подарило мне новообретенное ощущение моей женской энергии. Энергии, которая ослабевала, когда я не обращала на нее никакого внимания. Которая исчезала, когда я не относилась к ней с уважением. Которая восполнялась только тогда, когда я подпитывала ее всем необходимым. Я испытала чувство гордости, когда у меня начались месячные ровно в тот день, когда они должны были прийти. Я смогла оседлать волну, а не разбиться об нее. Ко мне вернулся прежний ритм и регулярность, которой мне так не хватало в жизни.

Регулярность принесла понимание того, что происходит и почему. Я перестала бояться чувств, которые раньше не имели смысла. Когда я чувствовала приступы дискомфорта или перепады эмоций, я могла заглянуть в свой календарь и убедиться, что так и должно было быть. Это были просто естественные симптомы неизбежного процесса.

Этому меня научила Росарио. За те полгода, что я прожила в ее двухкомнатной квартире во время своего обучения в Мадриде, я кое-что узнала о ее жизни. Поскольку она не говорила по-английски, а я на испанском понимала каждое четвертое слово, наши беседы скорее походили на межпланетное общение. Я поняла, что ей было сорок пять, она не была замужем, но встретила любовь своей жизни. Из отношений ничего не получилось, потому что он был яблоком, а она апельсином. Я знала, что она училась на юриста, уйдя ради этого из семейного бизнеса, и что ей оставалось восемь месяцев до аттестационных экзаменов, чтобы выяснить, окупились ли ее годы учебы и приема студентов по обмену, чтобы прокормить себя, или ей придется вернуться в семейный бизнес с поджатым хвостом.

Я знала, что Росарио была достаточно замкнутой. Но более того, она была дисциплинированной. В ее жизни царил порядок. Она никогда не опаздывала. Она никогда не приходила раньше времени. Через тонкую стену между нашими спальнями я могла слышать, как ровно в шесть утра звонил будильник. Один раз. Никаких отложенных сигналов.

Завтрак всегда был накрыт до того, как я выходила на кухню. Каждое утро одно и то же: буханка хлеба, вареные яйца и джем. Я еще только выползала на кухню, а она уже сидела в своем импровизированном кабинете в углу гостиной и занималась. У нее было внутреннее устремление, которое превосходило все остальное – общение, выпивку, прокрастинацию. Ее самоотверженность заставляла меня стыдиться всякий раз, когда в своем облегающем платье я пыталась улизнуть на дискотеку или в какой-нибудь захудалый бар в Ла-Латине. Она всегда отрывала глаза от книги и с материнской заботой спрашивала, куда я иду, а потом говорила, что мне будет холодно в таком коротеньком платье. Когда я возвращалась на следующее утро, она сидела за своим столом, точно там, где я ее оставила накануне.

Но в один прекрасный день на месте ее не оказалось. Я вернулась домой из школы, чтобы перекусить и отдохнуть в середине дня, а она сидела на диване с чашкой горячего чая на коленях и под какой-то испанский сериал, эхом разносящийся из телевизора, который никогда не был включен, доедала полупустую коробку печенья. «Ла регла», – сказала она мне, и я кивнула, будто поняла, прежде чем пойти в свою комнату и найти в словаре еще одно слово, которого не знала.

Мне показалось интересным, что месячные, или «ла регла», совпадает со словом «правило». Потому что именно этому следовала Росарио. Правилам своего тела. За полгода я успела увидеть, как это происходило шесть раз. Тот же испанский сериал. Тот же чай. Те же печеньки. И всякий раз, когда я видела ее, она говорила одно и то же: «Ла регла» – будто это был какой-то выдающийся праздник.

И она праздновала, не стесняясь. Это было ее время месяца. Ее целеустремленность, ее напористость шли вразрез с требованиями ее женственности. На самом деле месячные были для нее определенной остановкой, перерывом, который она научилась заставлять себя соблюдать. Ее опыт напомнил мне о племени коренных индейцев юрок, о которых я читала когда-то, чьи женщины праздновали приход месячных при помощи исполнения совместных ритуалов. Они воспринимали это как период очищения. Мне стало интересно, всех ли испанских женщин учили воспринимать свои месячные как праздник, как это было заведено в племени юрок. Или женщины учились этому, когда становились старше. Может быть, требовалось определенное время, чтобы научиться уважать свое тело.

Только когда я поняла и приняла возможности своего тела, я начала с уважением относиться к тому, на что оно было неспособно. Только когда я признала, что мое тело – это невероятно сложное биологическое чудо, я приняла тот факт, что это делает меня хрупкой. Цена за право быть женщиной оплачена кровью, и перед битвой всегда следует накормить свое тело и дать ему отдохнуть.

Конечно, я не могу уйти с работы на пять дней, не могу забросить свои обязанности по дому, но я могу дать себе передышку. Когда мне грустно, или когда я злюсь, или когда я взволнована, я могу успокоить себя напоминанием о том, что эти чувства являются еще одним испытанием женственности, с которым я обязательно справлюсь. Я напоминаю себе о том, что нет ничего плохого в том, чтобы отправиться домой зализывать свои раны. Нет ничего ненормального в том, чтобы чувствовать себя отстраненной, раздраженной или обеспокоенной. Правило моего тела диктует мне заботиться о себе и возвращаться в мир, только когда я снова стану целой.

Найдите свое время для сна

Для меня лучшее время дня – это ночь… Я не люблю дневные часы. Я не человек утра… и не человек дня.

Сон, как и месячные, всегда вызывал во мне смятение. То, что было естественным, нормальным и легким для других, у меня вызывало массу вопросов и проблем. Чувство стыда проявлялось в виде беспокойного волнения ровно в тот момент, когда золотистые лучи солнца начинали каскадом литься сквозь занавешенное окно. Я ненавидела саму мысль, что мир погружался в сон без меня. Я боялась лежать одна в темноте комнаты. Каждая ночь казалась длиной часов в двадцать.