Лорен Мартин – Книга эмоций. Как я превратила плохое настроение в хорошую жизнь (страница 15)

Мое новое настроение

Первый шаг феминизма – сказать: «Хорошо, они смотрят на меня. Но и я смотрю на них». Решение смотреть – это акт принятия, что мир определяется не тем, как люди видят меня, а тем, как я вижу их.

Вот видите, насколько проще становится жизнь, когда отказываешься от таких ненужных вещей как зеркала.

Не обязательно родиться красивой, чтобы быть безумно привлекательной.

Настроение:

Работа

Наблюдаемые симптомы: тревожность, беспокойство, желание переехать на Багамы и продавать браслеты ручной работы

Портрет настроения

Я проснулась сегодня утром уставшей и печальной, чувствуя, что физически не готова к новому дню, чувствуя, как мои глаза снова закрываются.

Я обнаружила, что устала быть человеком.

И весь день внутри я была как вихрь.

Был четверг, теплый июльский день, и вытащить себя из постели казалось просто невозможным. Простыня прилипла к моим ногам, а лицо спряталось под одеялом, в попытке избежать яркого света, льющегося через окно. Джей только что распахнул шторы, успев до этого приготовить смузи и кофе и прочитать несколько электронных писем. Иногда я думала, что он робот. То, как он сам проснулся. Как он запрыгнул в душ, а потом прямо в джинсы. Как он всегда был готов встать и пойти. Я, с другой стороны, чувствовала себя измотанной еще до начала дня. Мне нужно было найти в себе силы, чтобы встать с постели, и в то утро это было особенно трудно.

В половине восьмого я попыталась заставить себя выйти из этого состояния. Встав, потянувшись и направившись в ванную, я сосредоточилась на стоящих передо мной сиюминутных задачах. Я почистила зубы, умылась и на автомате нанесла дезодорант. Этим утром я не торопилась, стараясь как можно дольше избегать Джея, потому что у меня не было сил изображать бодрость и счастье. Мы переживали хрупкий период в отношениях, и я знала, что, если он почувствует, что что-то не так, добром это не кончится.

Проблема заключалась в том, что я не должна была пребывать в плохом настроении, по крайней мере, не сейчас. Не прошло и двух месяцев с тех пор, как я уволилась с работы из маркетинговой компании, которая, как я думала, делала меня несчастной, и согласилась работать на полставки помощником у моего отца. Я сказала Джею, что, если бы у меня было больше времени для работы над книгой, то я не была бы постоянно в таком напряжении. И еще я заявила, что, если бы не поездки в офис, то я не чувствовала бы себя такой уставшей и несчастной к моменту возвращения домой. Я также подчеркнула, что все это было ради моего психического здоровья. Хотя, по мнению Джея, присоединение к семейному бизнесу было последней вещью, которую бы сделал психически здоровый человек, он согласился взять на себя половину арендной платы взамен на то, что я буду чувствовать себя счастливой. Но в это утро счастливой я себя не ощущала.

Услышав, как закрылась входная дверь, я вздохнула и пошла заниматься своими рутинными делами: мыть блендер, разгружать, а затем снова загружать посудомоечную машину и расправлять подушки на диване. После увольнения работа по хозяйству упала на мои плечи. Поскольку подразумевалось, что я буду работать меньше, я взяла на себя дополнительные обязанности повара и горничной.

Наведя порядок, я установила свой ноутбук на кухонном острове, чтобы приступить к работе.

Строительная площадка прямо за окном. Запах мусора, который доносился из мусорного ведра, стоящего недалеко от кухонного острова.

Я начала думать о том, насколько сильно ненавижу работать дома. О том, насколько противоестественно не видеть людей в течение восьми часов. Вокруг не было никого, кто мог хотя бы посочувствовать, тогда как в офисе меня всегда окружали коллеги, которым можно было пожаловаться на свою последнюю работу. Теперь у меня был только мой отец. И в последний раз, когда я пыталась жаловаться ему, мне перезвонила мама, сказав, что мне надо «научиться вести себя профессионально», если я хочу сохранить эту работу. Так что у меня не только не было коллег, кому можно было поныть, но и с матерью я тоже теперь не разговаривала.

До часа дня я работала, прерываясь лишь на то, чтобы сделать себе бутерброд и найти пульт управления кондиционером. В два часа дня пришло время оторваться от работы отца и начать работать над книгой. С кухонного острова я переместилась в спальню. Написав менее двух страниц за три часа, я решила закончить с этим. Было уже пять, и мне нужно было сходить в продуктовый магазин и избавиться от плохого настроения, прежде чем Джей вернется домой. Но вместо того, чтобы избавиться от него, меня затянуло еще глубже.

В «Хол Фудс» было не протолкнуться, и четырех ингредиентов, необходимых для моего рецепта курицы, не было в наличии. Приготовить что-то другое или обойтись без них? Если отказываться от рецепта, то что готовить? И совершенно вылетело из головы, нужно ли покупать туалетную бумагу? Вопросы проносились в голове, закручивая водоворот ярости. Я злилась на «Хол Фудс». Злилась на то, что всегда что-то забывала. Злилась, что жизнь казалась настолько тяжелой и сложной, хотя я знала, что это не так. Я злилась на то, что была в таком настроении.

В итоге я купила туалетную бумагу, которая нам была не нужна, при этом совсем забыв о главном ингредиенте рецепта – о курице. Осознание произошедшего настигло меня лишь в тот момент, когда я открыла дверцу холодильника. Теплые, тяжелые слезы полились водопадом. Рыдание. Старый добрый способ облегчить душу. Я подумала, что это поможет мне, наконец, справиться с моим настроением. Но когда я успокоилась, промокнула глаза туалетной бумагой и посмотрела на себя в зеркало, как делала всегда после того, как проплачусь, я не почувствовала облегчения. Тяжесть по-прежнему была на месте, а ужина не было и в помине. Я подумала о том, чтобы написать Джею и попросить купить курицу по дороге домой. Но это не было частью нашего соглашения. Кроме того, когда он вернется, будет уже почти семь. Поэтому я снова накинула куртку, с красными опухшими глазами прошла пять кварталов до магазина «Хол Фудс» и купила эту чертову курицу.

На выходе из магазина меня застал теплый летний дождь, поднимающий в воздух запах бетона, и каждый шаг, который я делала по направлению к дому, казался шагом к концу. Я проверила свой телефон и обнаружила несколько новых рабочих писем. Хотя у меня не было жесткого графика, я почувствовала, как в груди все сдавило. Как смеют эти люди писать мне сейчас по электронной почте? Как они смеют просить о чем-то в нерабочее время? Я знала, что могла не отвечать до завтра, но мысль о том, что они сидят и ждут меня, еще больше привела меня в отчаяние. Настроение, которое еще утром напоминало маленький и тугой узелок, теперь превратилось в черную дыру, и я стояла прямо на краю этой пропасти. Один неверный взгляд со стороны Джея мог вывести меня из себя. Еще одно письмо по работе может довести меня до истерики. Огромный грузовик, с грохотом проезжающий по улице, мог привести меня в состояние неистовства. Я лихорадочно перебирала в голове все, что помогло бы мне избавиться от этого настроения. Любые отчаянные меры. Выпивка. Сигареты. Крик. Слезы. Бег. Телевизор. Что-нибудь, что угодно, чтобы успокоиться, расслабиться, нейтрализовать это состояние. Но все это казалось неправильным. Я хотела всего или ничего.

– Что не так? – спросил Джей через пять минут после возращения домой. Должно быть, он почувствовал неладное по тому, как я пискнула: «Эй», когда он переступил через порог. Изображать веселье и безмятежность было все равно что пытаться поднять стокилограммовую гирю. Или, может, он заметил, с каким остервенением я взбивала маринад для курицы. А, может, он прочитал это по дикому взгляду в моих глазах.

– Ничего, – ответила я. – Просто плохой день на работе.

О чем говорит ваше настроение

Была ли это работа? Был ли день действительно плохим? Конечно, день был неидеальным, учитывая, что я не сидела возле бассейна где-то на побережье Амальфи, но ничего ужасного ведь не произошло. Пара раздражающих писем. Несколько походов в продуктовый магазин. Неудачный рецепт курицы. Мало того, что не произошло ничего плохого, предположительно все плохое я оставила в прошлом, когда рассталась со своей последней работой. Поездки в офис. Тянущиеся дни. Те моменты, когда работа уже завершена к четырем часам дня, а ты все равно должна сидеть там до вечера. Все это больше не было частью моих проблем. Так почему же у меня было такое же настроение, как и тогда, когда все это приходилось делать?

Я попыталась описать свое состояние в блокноте. «Измучена. Раздражена. Встревожена». «Забудь», – подумала я. Я чувствовала себя слишком измотанной, чтобы продолжать работать. Я бросила ручку и дневник обратно в ящик, параллельно допив бутылку вина, стоявшую на столе, чтобы отключить свой мозг. Это был ужасный день, и я все еще не знала почему.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы разобраться, о чем говорит мне это настроение. Я сталкивалась с ним по меньшей мере еще пять раз, пока несколько недель спустя одна моя подруга не поделились статьей, в которой не говорилось ни слова о работе, но которая описывала все то, что я чувствовала по этому поводу. Речь шла о силе воли, о самоконтроле и о психологической теории, известной как истощение эго.