Lord Wild – Архив миров №38: Солнце в крови (страница 3)

– Она короче, – ответил Андрей.

– Да, короче. Но она требует понимания системы, а не запоминания. Откуда ты это взял?

Он пожал плечами. Он не знал, откуда. Он просто увидел. Впервые за много лет он сделал что-то не руками, а головой – и это далось ему так же легко, как когда-то, в детстве, он научился считать деньги на рынке.

В тот вечер он сидел за кухонным столом и смотрел в учебник. Он открыл его на первой странице и начал читать. Не то задание, которое задали, а всё подряд. Он читал параграф за параграфом, и то, что раньше казалось скучной обязаловкой, теперь складывалось в картину. Математика была честной. Она не врала. Если ты понимаешь правила, ты можешь предсказать результат. В жизни всё было сложнее, но в математике – нет.

Он просидел до двух часов ночи. Потом закрыл учебник и понял, что помнит всё. Каждую формулу, каждое доказательство, каждую задачу, которую он прочитал про себя, не записывая. Раньше он думал, что все люди так могут – запоминать. Но когда на следующем уроке он поднял руку и ответил на вопрос, который учительница задала для старшеклассников, она посмотрела на него с тем же выражением, что и Татьяна Сергеевна.

– Ты это… где выучил?

– В учебнике, – ответил он.

Это был щелчок. Переключатель, который повернулся внутри него раз и навсегда. Он понял, что школа – это не место, где нужно отбывать срок. Это инструмент. И он, Андрей, может использовать его так же ловко, как использовал рынок.

За оставшиеся два года он прошел программу десятого и одиннадцатого класса самостоятельно. Он приходил на уроки, слушал, задавал вопросы, которые ставили учителей в тупик, и уходил. Учителя шептались. «Феноменальная память», – говорила одна. «Аналитический склад ума», – поправляла другая. «Это просто дисциплина», – отрезал старый учитель физики, который не верил ни в какие феномены, кроме труда.

Андрей не спорил. Он знал, что это не труд. Труд был на рынке. А это – другое. Это было похоже на то, как если бы он всю жизнь ходил с завязанными глазами, а потом кто-то развязал их. Он увидел, что мир состоит не из людей, денег и вещей, а из связей. Всё связано. Математика, физика, история, даже литература – всё это описывало одно и то же: правила, по которым живут люди. Только разными словами.

В девятом классе он сдал экзамены экстерном. Учителя не верили, что он справится, но он пришел и написал каждый экзамен на высший балл. Не потому, что хотел похвастаться, а потому, что это был единственный способ вырваться. Он уже знал, что пойдет в институт. Не в тот, что рядом, а в лучший, который только можно было достать. Он не знал зачем. Просто чувствовал, что рынок – это потолок. А ему нужно было небо.

В день, когда он получил аттестат с тремя четверками и остальными пятерками, мать заплакала. Впервые не от усталости и не от отчаяния, а от гордости. Она стояла на кухне, держала в руках эту синюю корочку и плакала.

– Сынок, – сказала она, вытирая слезы дрожащими руками. – Ты… ты у меня… Я же ничего не понимала. Я думала, ты пропадешь, как…

Она не договорила. Не сказала «как отец». Но Андрей понял.

– Не пропаду, мам, – ответил он. – Я договорился. На экономический. Вступительные – через месяц.

Она кивнула. Она уже привыкла не спрашивать, как он «договаривается». Она только спросила:

– Деньги есть?

– Будут.

Он не врал. Деньги были. Спрятаны в тайнике, под подкладкой старой куртки. Не те, копеечные, что с рынка, а другие, которые он начал откладывать два года назад, когда стал работать не только на мать, но и на себя. Он уже тогда знал, что институт – это не цель. Это пропуск. А пропуска надо покупать заранее.

Глава 4. Университет. 2000 год

Экономический факультет Дальневосточного государственного университета помещался в старом здании на Пушкинской, с высокими потолками, скрипучим паркетом и запахом вековой пыли. Андрей попал сюда по блату – слово, которое он ненавидел, но использовал, когда другого выхода не было. Знакомый знакомого, который знал нужного человека в приемной комиссии. Сумма была названа, деньги переданы, и Андрей стал студентом.

Он не чувствовал себя самозванцем. Он знал, что по знаниям он не хуже, а лучше многих, кто поступил «по-честному». Просто он не мог себе позволить рисковать. Если бы он провалился на экзаменах, второго шанса не было бы. Мать не потянула бы платное отделение, а возвращаться на рынок с аттестатом в кармане означало проиграть. А проигрывать он не умел.

Университетская жизнь удивила его. Не лекциями и не семинарами – к ним он отнесся как к работе, которую нужно выполнить быстро и качественно. Его удивили люди. Они были другими, не такими, как на рынке, не такими, как в школе. Они говорили о свободе, о будущем, о реформах, о том, как они будут строить новую Россию. Они читали умные книги, спорили до хрипоты о путях развития экономики, пили дешевый портвейн в общаге и считали себя избранными.

Андрей смотрел на них и видел детей. Умных, образованных, но детей. Они не знали, как пахнет вытрезвитель. Они не знали, как торговаться с человеком, который только что достал из-за пазухи нож. Они не знали, что такое «крыша» и почему её нельзя потерять. Они жили в мире идей, а он – в мире фактов.

Но он не осуждал их. Он учился у них. Учился говорить красиво, учился цитировать классиков, учился надевать маску «своего парня» – парня, который пришел из народа, но быстро впитывает культуру. Эта маска давалась ему легко. Он был харизматичен, хотя сам этого не осознавал. В нем была та особая притягательность человека, который многое видел и многое умел, но никогда не хвастался этим.

На втором курсе он познакомился с Олегом. Олег был из Владивостока, из семьи военного, высокий, светловолосый, с открытым лицом и громким смехом. Он был душой компании, заводилой, человеком, который мог организовать что угодно – от футбольного матча до поездки на остров с палатками. Олег первым подошел к Андрею, когда тот сидел в коридоре с книгой, и сказал:

– Ты новенький? А почему один?

– Привык, – ответил Андрей.

– Привычка – дело наживное. Пойдем, познакомлю с ребятами.

С того дня они стали неразлучны. Олег был тем, кого называют «душа нараспашку». Он не умел хранить секреты, не умел хитрить, не умел просчитывать последствия. Он жил эмоциями, порывами, сегодняшним днем. Андрей видел в нём то, чего у него самого не было – способность радоваться просто так, без причины. Эта способность завораживала его, как завораживает огонь человека, который всю жизнь провел в холоде.

Олег же видел в Андрее то, чего не хватало ему: спокойствие, надежность, умение решать проблемы. Когда у кого-то из их компании случались неприятности – с родителями, с деньгами, с полицией, – все бежали к Андрею. Он выслушивал, думал несколько минут и говорил, что делать. Его советы всегда работали. Он не давал их часто, но когда давал – они были точными, как хирургический разрез.

Именно Олег привел его в компанию, которую в городе называли «бригадой». Формально это были просто ребята, которые занимались «обеспечением безопасности». На деле – одна из многих группировок, контролировавших рынки, магазины и точки во Владивостоке. Возглавлял её человек по кличке Длинный, которого Андрей помнил еще с рынка на Спортивной. Тот самый, с золотым кольцом.

– Длинный ищет толковых, – сказал Олег однажды вечером, когда они сидели на набережной, пили пиво и смотрели на залив. – Денег платит хорошо. А мы, студенты, сами знаешь… Стипендия – смех.

– Чем заниматься? – спросил Андрей, не глядя на друга. Он смотрел на море. На воде играли огни порта, и казалось, что корабли движутся по жидкому золоту.

– Да разным. В основном – смотреть за точками, чтобы никто чужой не лез. Собирать дань. Но Длинный – правильный. Он не любит беспредела. У него всё по понятиям, по-серьезному.

– «По понятиям» – это значит по его понятиям, – усмехнулся Андрей.

– Может быть. Но деньги платит. И учиться не мешает. Сказал, что ему нужны образованные. Чтобы могли с документами работать, с расчетами, чтобы в случае чего – легально оформить. Он говорит: время меняется, теперь нужны не быки, а мозги.

Андрей повернулся к Олегу. Посмотрел на него внимательно. Олег был искренен. Он действительно верил, что Длинный – «правильный». Или, по крайней мере, хотел верить. Андрей знал, что правильных в этом мире нет. Есть умные и глупые. Длинный был умным. Это и делало его опасным.

– Я подумаю, – сказал Андрей.

Он думал три дня. Взвешивал. С одной стороны – деньги. Много денег. Столько, что можно будет не только платить за учебу, помогать матери, но и начать копить на что-то большее. С другой стороны – риск. Влезть в эту систему легко, вылезти – почти невозможно. Он знал это по рынку, по тем, кто пытался уйти от «крыши», и что с ними случалось.

На четвертый день он согласился. Но поставил условие.

– Я буду работать только на легальных точках, – сказал он Длинному при личной встрече. Встреча происходила в бане на Второй Речке, в отдельной комнате. Длинный сидел в халате, пил чай из стакана с подстаканником, выглядел по-домашнему, но Андрей чувствовал, что в комнате есть еще люди за дверью. Всегда есть люди за дверью.

– Легальных? – Длинный усмехнулся. – А нелегальных у нас нет. Всё легально. Мы бизнесом занимаемся.