Лора Шин – На шифре. Инсайдерская история криптовалютного бума (страница 69)

Может, катализатором криптобума и стали Ethereum с ICO, но стоимость эфира не сильно отрывалась от 414 долларов – пика середины июня, вызванного ICO от Bancor, – до 23 ноября, Дня благодарения, когда дошла почти до 426. В тот же день произошел софт-запуск игры на Ethereum CryptoKitties («КриптоКиски»), в которой можно разводить и выращивать, развивая определенные внешние черты, очаровательных уникальных цифровых кошек с выпученными глазками. Впервые Ethereum хоть чем-то заинтересовал и обывателей, а не только тех, кто хочет быстро разбогатеть, хотя и без них не обошлось. Через шесть дней эфир пробил 500 долларов, заигрывая с новым рекордом в более чем 522 доллара. Между тем КриптоКиску по имени Genesis продали за 117 712 долларов, и продажи КриптоКисок стали перегружать сеть Ethereum, составив 20 % всех транзакций. Через два дня после того, как 10 декабря на СВОЕ появились фьючерсы на биткойн, эфир захватил новую высоту в более чем 657 долларов, а на следующий день чуть-чуть не добрал до 748. КриптоКиски тем временем увлекли столько обывателей, что Виталика о них стали расспрашивать даже далекие от крипты друзья и родственники – дяди, тети, родители близких друзей, никогда не интересовавшиеся Ethereum. Блокчейн был так забит, что каждое утро он первым делом проверял, сколько прошло транзакций. Хотя ему нравилось, что отчасти Ethereum проник в мейнстрим, каждый раз при виде более чем миллиона транзакций за предыдущие сутки у него портилось настроение. (У команды CryptoKitties тоже, но по противоположным причинам: они подсчитали, что из-за трудностей с использованием Ethereum упускали почти 99 % интереса к их игре.) И все же спрос на Ethereum рос. С 18 декабря, когда запустились фьючерсы на CME, эфир несколько дней превышал 800 долларов. (Замороженный ETH Parity, когда-то стоивший 91,5 миллиона долларов, теперь стоил 270 миллионов.)

CNBC рассказывали об этом взахлеб. Их заголовки кричали: «Близнец Уинклвосс прогнозирует многотриллионную стоимость биткойна», «Аналитик, предсказавший взлет биткойна, теперь считает, что он дойдет до 300–400 тысяч долларов», «Трейдер, вызвавший значительный рост курса биткойна, говорит, что в 2018 году криптовалюта взлетит выше 100 тысяч долларов». Множились новости о биткойне и Ethereum: о подростках, ставших биткойновыми миллионерами, о трейдерах эфира, за полгода превративших 8 500 долларов в 7,5 миллиона на сделках, не требующих капиталовложений, о благодарности основателя Wikileaks Джулиана Ассанжа правительству США за то, что его сайт теперь получает прибыль в 50 тысяч процентов, поскольку перешел на биткойн, после того как ему заблокировали возможность использовать кредитные карты и PayPal. Теперь, когда биткойн действительно «взлетел до Луны», компания Moonlambos помогала купить «ламборгини» за BTC или ETH. Еще она планировала ILO – первичное размещение «ламбо». 13 декабря анонимный биткойнер PineappleFund выложил на Reddit пост о том, что у него «намного больше денег, чем я смогу потратить», и обещал дать 5 057 биткойнов – 86 миллионов долларов – фонду, который он назвал The Pineapple Fund. (Программист-разработчик, помогавший Pine по электронной почте с распределением денег, сделал вывод по манере речи и эмодзи, что Pine – это женщина, а по отсылкам на такие вещи, как Hacker News, – что она, возможно, инженер, имеющая отношение к Кремниевой долине.)

MEW, куда в конце лета / начале осени заходили 3,5 миллиона пользователей в месяц, в ноябре посетили уже 4,6 миллиона. В декабре – 7,7 миллиона. За двенадцать месяцев маленький сайт, начатый двумя лучшими друзьями как хобби, разросся в семьдесят семь раз.

В это время Виталик находился в Азии, проводил ивенты в Тайване, а на рождественские каникулы / ретрит компании отправился в Таиланд – отдыхать с Вирджилом, Айей, исследователями, одним майнером биткойна и другими друзьями на роскошную виллу «Самира», находившуюся в частичном владении Ван Чуна – хозяина майнинг-пула F2pool, который специализируется на биткойнах, лайткойнах и эфире. Это «поместье на склоне холма», как его описывают на сайте, – одна из жемчужин на Миле миллионеров: просторное и солнечное, с высокими потолками, панорамным бассейном, джакузи, ливневыми душами, местом для барбекю, игровой комнатой и обзорными площадками, выходящими на бирюзовый океан с настолько прозрачной водой, что подводные рифы видно прямо из дома.

Айя Миягути – тихая, учтивая, красивая японка, начавшая свою карьеру как учительница старших классов в школе. Часто повторяя ученикам, что они должны увидеть мир, она поняла, что с ее стороны будет лицемерно не посмотреть его самой. Она переехала в Сан-Франциско, пошла в бизнес-школу и в 2011 году заинтересовалась возможностями биткойна для микрофинансирования женщин в развивающихся странах. Вскоре после этого она устроилась в Kraken – криптобиржу, в офисе которой Виталик четырьмя годами ранее писал белую книгу Ethereum. В конце концов она стала управляющим директором Kraken в Японии.

К концу 2017 года рыночная капитализация Ethereum достигла приблизительно 70 миллиардов долларов, а состояние самого Виталика оценивалось в сто миллионов долларов; он вошел в список Fortune «40 младше 40» наравне с Эммануэлем Макроном, Мари Кондо, Лин-Мануэлем Мирандой и Тимом Феррисом, а на премии World Technology Award обошел (среди прочих) даже Марка Цукерберга. Он мог бы объявить о вакансии директора как положено и привлечь тех, у кого есть опыт работы с технологиями с открытым кодом. Более того, в последние месяцы 2017 года именно об этом и говорил Виталику Боб Саммервилл, предлагая для EF избираемый общественный совет, полную прозрачность, четкое управление и тому подобное – обычные элементы, подобающие организации, которая развивает децентрализованную технологию.

Но Виталика словно не интересовали опытные лидеры, каких искали бы другие фонды в похожем положении. Кое-кто в сообществе хотел четкого, прозрачного и профессионального управления. (Виталику казалось, EF это уже проходил в 2015 году и все кончилось катастрофой.) Те, кто требовал найти деловых экспертов, считал его подход составной частью всю той же слабой способности оценивать людей, когда доходило до выбора друзей и бизнес-партнеров. (Он не различал рабочую и личную жизнь, у него все сливалось в одно.) Возможно, это коренилось в его некоммуникабельности и неумении разбираться в людях. Другие считали, что он презирает мир бизнеса, инвесторов и менеджеров. Виталик сам признавался, что считает венчурных капиталистов «клубком змей». Один криптоинвестор хотел бы, чтобы Виталик лично оценивал управленческие навыки тим-лидов и других сотрудников Ethereum, хотя и знал, что этому никогда не бывать. После попытки найти профессиональных членов совета Виталик сделал для себя простые выводы: «совместимость важнее компетентности», а «эксперт» может наделать вреда, «если под „экспертом“ имеется в виду „привести выскочек извне, не думая об общих ценностях“». Словно вернулись споры «бизнесмены против разрабов» из начальной поры Ethereum. И снова победили разрабы.

Разочарование сообщества из-за того, что Виталик сторонился традиционных правил, иерархии и с подозрением относился к менеджерам, достигло своего пика по вопросу преемника Мин. На сайте Ethereum годами отсутствовали данные о работе фонда. После объявления о выборе членов совета, присоединившихся вместе с Мин еще в 2015 году, на сайте ни разу не упомянули об их спешном уходе. В начале 2016‑го их имена просто исчезли с сайта, вместо них появился состав нового совета и упоминание о нескольких консультантах.

В конце 2017 года Виталик главным образом прислушивался к напоминающему дзен-буддиста Томасу Греко – влиятельной закулисной персоналии в Ethereum Foundation; ранее, в марте 2016 года, он был назначен особым советником Ethereum, а теперь работал особым советником ICO проекта OmiseGo. Томас, внешне наполовину азиат (большинство верило, что он и есть азиат, и один источник утверждает, что он наполовину таец и наполовину итальянец), завязывал длинные каштановые волосы в хвост и имел привычку кланяться, словно вырос в Азии. (Тот же источник считает, что бóльшую часть детства он провел в Таиланде.) У Томаса нет технического бэкграунда, но он увлекается медитациями и любит говорить мягким голосом с паузами в стиле «мудрого старца, дающего философские советы», как выразился работник OmiseGo. Он был одним из немногих в Ethereum Foundation без официальной должности, но с большим влиянием. Один человек сказал о Томасе: «У него никогда не было формальной позиции, но, пожалуй, он влиял на Виталика больше всех», добавив, что Томас долгое время составлял ему график (Виталик это впоследствии отрицал), устраивал для него множество встреч и в каком-то смысле решал, с кем Виталик будет говорить, а с кем – нет. Когда группа приближенных Виталика где-нибудь собиралась, Томас решал, где и когда, и рулил разговором. (Томас и был тем самым другом, с кем Пандия гуляла в Мексике, чтобы не сталкиваться в одной квартире с Мин.)

Томас и его вторая половина, пышноволосый Уэнделл Дэвис (оба – убежденные либертарианцы, а до Ethereum – фанаты биткойна), а также другие влиятельные люди неофициально выступали советниками Ethereum, хотя никто не знал, есть ли у них должность. В EF таких, как Томас, Уэнделл и остальные, привыкли звать «теневым правительством». Человек, работавший с Томасом и Уэнделлом, считает, что они нарочно сторонились должностей, чтобы их действия было сложнее отследить и они несли меньше ответственности. Кое-кто их боялся. Зная, что они предпочитают работать тайно, люди не любят упоминать их имена, участие в конкретных событиях или то, что они находились в конкретном месте во время каких-нибудь важных событий; отказываются рассказывать даже об их характерах. Один человек говорит: «То, что у Томаса есть влияние, открыто обсуждается. Словно с этим нужно мириться… [Томас и Уэнделл] единственные люди в криптопространстве, из-за кого я правда чувствую себя не в своей тарелке. Если меня кто и пугает, то эта парочка». Иногда люди сомневались, правда ли Томас Греко – его настоящее имя. Другой человек на вопрос, откуда у Томаса столько власти в фонде, если у него нет должности, ответил: «Вопрос как будто очевидный, но атмосфера стояла такая, что задавать его никто не хотел… Они как Трамп с Джаредом Кушнером – Джаред всегда рядом, в этом нет плюсов или минусов, просто они ходят парой. Он просто всегда был рядом. Наверное, в то время Томас был к Виталику ближе всех». Этот же человек сказал, что часто общался с Томасом, но все же не раз называл его «загадкой» и добавил: «Я просто сам не понимаю его роль или кто он такой». Виталик на вопрос о Томасе присвистнул, словно удивился и занервничал, услышав это имя от журналиста. По его словам, Томас – неформальный советник, чей совет он всегда очень ценил.