Лора Шин – На шифре. Инсайдерская история криптовалютного бума (страница 68)
Питер Силадьи твитнул в ответ:
Ах да, спасибо @gavofyork за то, что единолично создал #Ethereum! Мы – остальные 30+ программистов – с большим удовольствием смотрели, как ты работаешь!
А теперь хоть кто-то из них, пусть даже самую чуточку, с удовольствием бы посмотрел, как горит Polkadot.
Когда затихла шумиха из-за замороженных средств Parity, снова ожила переписка ConsenSys, Боба и остальных по поводу Мин. Кое-кто предлагал «полноценный поиск руководителя под контролем первоклассного кадрового агентства и соответствующую оценку кандидатов», но другие согласились с человеком, который предостерегал: «Надеюсь, мы избежим прошлой ошибки: „Ладно, Мин вроде как подходит. Все будет нормально“».
Между тем Мин после «ДевКон» сломалась. Кое-кто из Ethereum Foundation забронировал пару лишних дней в Мексике, чтобы поваляться на пляже, и пригласил Мин. Она, сославшись на загрузку, не выходила из номера. Оплатила день в спа, но пропустила.
7 ноября Хадсон создал по просьбе Виталика группу в скайпе, куда вошли они, Джейми Питтс, Тойя, Авса, Фабиан, Кристиан Райтвисснер, Петер Силадьи и другие работники фонда, чтобы, как выразился Хадсон, обсудить «перестановки в руководстве EF». В первом сообщении он написал, что они с Виталиком вылетят в Цуг и информируют Мин о принятом решении лично. Группа обдумывала, как лучше подать ей новость. А пока что Виталик вернулся в Сингапур. Из разговоров о Мин на «ДевКон» он вынес, что Айя привнесет то самое спокойствие, которого не хватает EF. Он обзвонил несколько тим-лидов фонда и сообщил о намерении уволить Мин.
14 ноября он позвонил из Сингапура Мин в Мичиган. (Он уже понял, что планирование поездки в Цуг ее насторожит.) Как и любой разговор с Мин, этот продлился два часа. Он сказал прямо: ей надо уйти. В качестве причины привел «особенности характера» – она слишком напряженная, слишком нервная, всегда делает из мухи слона и мешает людям выполнять свою работу. Короче говоря, сказал, что с ней трудно работать. Еще он объяснил, почему провалился «ДевКон 3», хотя она считала конференцию своим главным успехом и настаивала, что отработала на пять с плюсом.
Мин хоть и расстроилась, но уволиться согласилась. Она любила Ethereum и Виталика, но если он просил уйти, то оставаться уже не было смысла.
Примерно в то время я работала старшим редактором в Forbes, занимаясь тематикой криптовалюты, и получила наводку, что Мин уволили. Я написала Бобу Саммервиллу с темой «СРОЧНО: Forbes: Мин уволена из Ethereum Foundation?»
Он переслал мое письмо Джо с одним-единственным комментарием: «Динь-дон».
Позже, когда я уже пообщалась с Виталиком, Боб снова написал Джо:
«Виталик написал мне, что это неправда. Но я все равно не зря старалась» – Лора.
Хотя, подозреваю, V соврал Лоре и это все-таки случилось.
Ник Джонсон говорит, Кейси ему сказал, что это вот-вот подтвердится.
Джо ответил: «Интересно. У меня нет данных, правда это или нет».
Боб прислал еще новости:
Похоже, это все-таки случилось, но еще не объявлено. Пока что предложу V свои услуги. Я уже писал, что готов помочь чем угодно, и он рад моим советам/вкладу.
Ник Джонсон подтвердил (не под запись), что молоток уже опустился и что V соврал Лоре Шин (предположительно, чтобы не поднимать панику в фонде). V подтвердил это мне.
(Пообщавшись с разными источниками, я так и не нашла подтверждение и не выпустила материал.)
На следующий день после моего вопроса об увольнении Мин она написала во внутреннем чате Ethereum Foundation в скайпе: «Важно: в ближайшее время я никуда не денусь, поэтому, пожалуйста, развенчивайте слухи. Они идут во вред фонду и всем остальным по множеству причин. Я все еще действующий исполнительный директор и все еще буду нанимать сотрудников, работать в совете, посещать конференции, сотрудничать с университетскими программами и работать с Виталиком и всеми нашими командами, чтобы в 2018 году двигаться в правильном направлении… Теперь, если не выйду через 9 минут, пропущу свой рейс». (У нее была привычка опаздывать на рейсы.)
Хотя поначалу Мин и согласилась уйти, теперь она начала кампанию, чтобы уговорить Виталика на год отсрочки для передачи дел преемнику.
Ее сообщение в чате, естественно, породило разговоры в фонде – многие не поняли, почему она вообще об этом заговорила. До ее сообщения десятки людей из чата не ведали ни о каких слухах, но теперь они полетели по офисам. Те немногие, кто знал о моем запросе и о вопросе на ту же тему от CoinDesk – издания о крипте, увидели пост Мин и решили, что она сама себя выдала.
Мин продолжала исполнять свои обязанности, но теперь уже, по словам Тойи, то ли прослышала о чате времен «ДевКон», то ли догадалась, что люди обсуждают ее увольнение. Она стала обзванивать сотрудников EF и отговаривать от участия в планах по ее увольнению. Звонила и Тойе со словами: «Тойя, ты же много читаешь. Ты знаешь, что трагедии происходят из-за недопонимания». Потом она сказала – и Тойя утверждает, что это ее точные слова: «До меня донесли, что ты состоишь в сговоре против меня». Далее, по словам Тойи, последовал трехчасовой разговор, в котором Мин настаивала: «Я никуда не денусь. Я знаю, что некоторым в фонде не место, но я не из них». Похоже, она намекала, что в фонде не место тем, кто против нее.
Еще Мин откуда-то взяла, будто Хадсон планирует переворот, чтобы занять ее место, – и сказала об этом сотрудникам EF, которые потом передали Хадсону. Чувствуя, по его словам, нечто вроде стокгольмского синдрома, он извинился перед ней. Она предложила повысить его до главы отдела связей с общественностью – теперь она старалась чаще делегировать работу, наконец-таки прислушавшись к предупреждениям. Поначалу Хадсон согласился, и Мин заявила, что планирует остаться в фонде. Осознав, что его новая должность – часть этого плана, он передумал. Неопределенность из-за статуса Мин дошла до того, что Тойя лично вылетела в Тайбэй на встречу, где выступал Виталик, чтобы спросить, уйдет-таки Мин или останется.
Там она увидела, что Виталика осаждают охотники за потенциальной вакансией на верхушке EF. Виталик полагается на тех, кому доверяет, и такие люди практически выступают его агентами. Она говорит, что если кто-то хотел пригласить его на мероприятие, то у него было мало шансов преуспеть, обращаясь к Виталику напрямую, но гораздо больше, если действовать через Пандию или кого-нибудь еще, близкого к нему. Увидев, сколько человек продвигают свою кандидатуру на пост исполнительного директора, – ее саму уже тоже просили посоветовать ему человека, – Тойя поняла: они знают, что должность «увеличит их охват», как она выразилась.
Пока в декабре Виталик находился в Китае, Мин потребовала встречи в Гонконге. Он согласился из элементарного уважения. Виталик рассказывает, что он, Мин и Кейси встретились в Монгкоке – оживленном торговом районе, сверкающем огнями и неоновыми вывесками, – в крошечном гостиничном номере, где места было только на две кровати и туалет. Мин огорчало, что Виталик обсудил свой план по ее увольнению с людьми из фонда, а не пошел сразу к ней. Она одновременно заливалась слезами и злилась из-за того, как небрежно он к ней относится, – и тут же признавалась, что очень выгорела и в любом случае подумывала передать должность. Ей просто нужно время, чтобы все сделать как следует. Вскоре должна была состояться новая «ДевКон», а Мин отказывалась признавать, что результаты ее деятельности меньше чем превосходные. Кейси эмоционально ее поддерживал. Проговорив почти весь день, Виталик так и не попытался уговорить ее уйти. Тут требовалось собрание совета.
Вся эта драма развивалась на фоне крупнейшего криптопузыря, не виданного с 2013 года, когда биткойн взлетел в сотни раз меньше чем за год. В 2017‑м биткойн начал ниже тысячи долларов и постепенно рос. С конца мая до начала августа он держался на уровне 2 тысяч. 2 августа Чикагская биржа опционов (Chicago Board Options Exchange, CBOE), крупнейшая в США, и Gemini, криптовалютная биржа близнецов Уинклвосс, объявили о партнерстве с целью запуска на Чикагской бирже торговли фьючерсами на биткойн – финансовыми деривативами. Уже через несколько дней BTC твердо держался в районе 3–4 тысяч долларов. В середине октября он забрался выше 5 тысяч.
31 октября о фьючерсах на биткойн объявила и Чикагская товарная биржа (Chicago Mercantile Exchange, CME), основанная еще в 1848 году, на которой ежегодно проходят операции на 1 квадриллион долларов. За день до объявления CME стоимость BTC подскочила выше 6 тысяч, а через два дня дошла до 7. К сожалению, в это самое время в биткойне разгорелась «гражданская война». Несмотря на то что к биткойну впервые всерьез пригляделась Уолл-стрит, разношерстное сообщество либертарианцев, предпринимателей из Кремниевой долины, криптоанархистов, венчурных капиталистов, шифропанков, мошенников и небольших по численности, но крупнейших по богатству китов с Уолл-стрит находилось на грани распада. Как я тогда писала в Forbes: «С тех пор как стало ясно, что хардфорк неизбежен, биткойновый твиттер превратился в токсичный котел оскорблений, троллинга, травли, блокировок и угроз, причем некоторые распри длятся месяцами, а число ответов доходит до сотен. Нет слишком устаревших твитов или комментариев, чтобы припомнить человеку прошлое, нет слишком оторванных от контекста (или выдуманных) цитат Сатоси Накамото, чтобы укрепить свои доводы». Всем казалось, что биткойн на грани скандального сплита цепочки. И вдруг всего за восемь дней до предложенного хардфорка одна сторона наконец отступила. Катастрофу предотвратили, а подъем биткойна продолжился с новой скоростью. 17 ноября СВОЕ анонсировала подробности своих фьючерсов на биткойн. 19 ноября стоимость BTC взлетела выше 8 тысяч. 28 ноября она впервые дошла до 10 тысяч, а на следующий день перевалила и за 11 тысяч. 1 декабря CME объявила, что запустит фьючерсы 18 декабря. В следующие дни BTC закрывался выше 11 тысяч. 4 декабря СВОЕ опередила СМЕ, заявив, что ее фьючерсы начнут торговаться 10 декабря. 6 декабря стоимость BTC взлетела до 14 тысяч, а уже на следующий день закрылась почти на 17 900. 15 декабря она достигла 19 706. 17 декабря цена на BTC пробила очередной потолок, остановившись на 20 089.