Лора Шин – На шифре. Инсайдерская история криптовалютного бума (страница 21)

Шрифт

Еще фонд искал исполнительного директора для наблюдения за работой в подразделениях. Они лично встретились с тремя кандидатами в дорогом, стильном и минималистичном B2 Boutique Hotel + Spa в Цюрихе – здании с высокими окнами, словно в церкви, энотекой с высокими шкафами, термальными ваннами и казавшимся бесконечным бассейном с видом на Цюрих и горы. Из пары десятков претендентов для собеседований отобрали местного швейцарского банкира, человека с «шикарным», по мнению Виталика, резюме и многолетним опытом работы в ООН, а также Мин Чан, которая восемь лет трудилась ассистенткой на образовательном сайте Mirror Project Мичиганского университета. И еще эта выпускница МТИ – что особенно впечатлило Бутерина – несколько лет работала над созданием мобильного приложения iWrite Wenzi для обучения китайскому языку (всего два отзыва в App Store) и, пока почти десять лет жила в Колорадо, пыталась запустить лыжный стартап.

На собеседовании с Гэвином, Джеффом и Виталиком в гостиничном номере Мин вела себя сумбурно. Они начали со светской беседы, чтобы познакомиться с ней поближе, но затем она уже не могла замолчать. Говорила, говорила и говорила, все более возбужденно, даже не слушая вопросов. Просто несла все, что в голову придет. После такого испытания Джефф и Гэв отдали предпочтение более квалифицированному кандидату из ООН. Но однажды вечером, еще до этой встречи, Мин позвонила Виталику, и у них состоялся трехчасовой разговор, который доставил ему большое удовольствие. Их сблизило то, что они обладали гиковскими характерами и сходным опытом борьбы за существование в традиционной школьной системе. К тому же оба говорили на языке криптовалют.

Поскольку Гэвин и Джефф предпочитали кандидата из ООН, Виталик, выбравший Мин, предложил решение: если их кандидат затребует высокую зарплату, они возьмут ее. Когда тот запросил 230 тысяч долларов плюс расходы на переезд, Виталик со спокойной душой взял Мин с окладом в 150 тысяч.

В ней с самого начала били ключом энергия и энтузиазм. Среди прочего она первым делом сказала правлению, что считает себя гением почти на уровне Виталика. До публикации поста о назначении она больше месяца проработала с остальными членами совета, которые созванивались из разных мест – Мичигана, Лондона, Лас-Вегаса и Найроби.

Но трения начались чуть ли не сразу после ее вступления в должность. В начале августа, через три дня после объявления о ее назначении, она обвинила Вадима в том, что во время двухчасового созвона по скайпу он запугивал и домогался ее. Она намекнула, что он пытается контролировать и отодвинуть на второй план ее и других членов совета.

Хотя Ларс и Уэйн познакомились с Вадимом совсем недавно, такое поведение показалось им совсем для него нехарактерным. Он был старше всех – профессор на пенсии и бывший член правления многих некоммерческих организаций. Не имея опыта работы с криптовалютами, он давал советы об устройстве НКО, объяснял, как поступают правления в конкретных ситуациях, как ввести систему голосования или написать устав. Мысль, что он борется за власть, не очень сходилась с тем, что они за ним наблюдали. К тому же Уэйн и Ларс не понимали, зачем ему затевать такой переворот. И все-таки они приняли заявления всерьез и не сообщили о них Вадиму, чтобы сначала провести расследование.

Ларс написал Мин, поблагодарив за сообщение о поведении Вадима. «Заверяю, совет относится к этому вопросу очень серьезно и проследит, чтобы последовала справедливая и всесторонняя процедура разрешения конфликтов и сделаны соответствующие выводы, – писал он. – Могу я для этого попросить вас задокументировать и обосновать указанные проступки, чтобы нам было на что опираться в дальнейших действиях?»

На следующий день Ларсу упали сообщения в скайпе. Это была Мин, ее ник – Bumper Chan.

[Bumper Chan: 4 августа 2015] Вчера Ларс прислал мне письмо с такой просьбой

3 августа 2015, 8:06 lars.klawitter@ethereum.org

[Здесь она дословно скопировала письмо Ларса]

[Bumper Chan: 4 августа 2015, 20:05:15] Уэйн пренебрежительно относится ко всем, в том числе к другим членам совета. Он обещает все уладить. Такое ощущение, что Уэйн подбил Ларса написать это письмо. Уэйн мне сказал: «Ты ничего не добьешься», как и все остальные.

[Bumper Chan: 4 августа 2015, 20:06:07] Он еще хуже Вадима.

[Bumper Chan: 4 августа 2015, 20:06:59] К счастью, Нора считает, я еще смогу взять все под контроль вместе с Виталиком, если ты мне поможешь.

[Bumper Chan: 4 августа 2015, 20:08:37] Она описала сценарий, по которому я, если захочу, смогу стать президентом совета, а Виталик – председателем. Еще она сказала, что я сама смогу выбрать консультативный совет (не Келли).

Я говорила с ней совсем недолго, но она сказала, что это не лучшая ситуация, будто в совете внутренний конфликт.

Ларс даже не сразу сообразил, что он читает. Он тут же скопировал сообщения в Evernote. Неожиданно Мин, видимо, поняла свою ошибку. Ее лог в скайпе теперь выглядел так:

[Сообщение удалено]

Ларса это удивило. Мин недовольна, что он запросил подробности о происшествии для того, чтобы отреагировать соответствующим образом? А уж ее планы по «получению контроля» и вовсе выглядели макиавеллевскими интригами.

И все же они не могли знать наверняка, что не ошиблись в Вадиме, которого едва знали, поэтому не только скрыли от него обвинения Мин, но и вовсе прервали с ним контакт, чтобы сначала разобраться в ситуации. Однако после расспросов Мин стала обвинять его уже не в сексуальных домогательствах, а только в оскорблениях. А судя по удаленным сообщениям, которые она отправила Ларсу, ее не устраивало, что Уэйн и Ларс не поверили ей сразу. Она стала комментировать их поведение в том же духе, что и поступки Вадима, и в итоге заявила, что Уэйн на нее кричит.

После новых расспросов ее обвинения против Вадима изменились настолько, что кое-кто в ETH Dev подумал: возможно, Вадим в разговоре с ней не более чем настаивал на своем мнении о том, как следует организовать совет. Один человек считал, что он ее вовсе не оскорблял и уж тем более не домогался, что у нее искажено восприятие. Но сказать вслух он об этом не мог, поскольку Мин была его начальником. А обвинения против Уэйна и вовсе показались притянутыми за уши: в его поведении не чувствовалось ничего подозрительного. Один человек называет его «позитивным, веселым, располагающим к себе», а другой – «порядочным человеком; всегда очень вежливым». Вадим никого не оскорблял, но, из-за того что он был старше, родился в России, отслужил в российской армии и, возможно, вел себя слегка снисходительно, Мин могла истолковать его замечания как агрессивные, считает один разработчик Ethereum.

Виталик в этот период перебрался из Кореи в Пекин, где читал лекции об Ethereum в университете. Он просыпался, преподавал, обедал и ужинал со студентами; в перерывах созванивался с Мин, причем она могла затянуть разговор на целых два часа. Еще он пытался подробно фиксировать ход расследования. Он не знал, кому верить, – Мин или совету.

Когда Ларс показал стертые сообщения Мин в скайпе, Виталик ответил в духе: «Нужно выслушать и ее версию событий. Ей с вами тяжело». Когда Ларс указал, что в ее сообщениях говорится о заговоре по выдавливанию из проекта «лишних» людей, а не просто о каком-то дискомфорте, Виталик снова поддержал обе стороны конфликта. (Он утверждает, что, по ее версии, члены совета вели себя агрессивно и самоуверенно, как часто ведут себя некоторые мужчины постарше.)

По словам Виталика, в разговорах по телефону Мин не только обвиняла Вадима, но и напоминала, что для Виталика самое важное – держать фонд под контролем и не дать совету свести его роль к одному только праву вето. Чем дольше он слушал, тем больше видел ее правоту. И начал доверять Мин сильнее, чем совету. Еще она говорила, что хочет вовсе избавиться от остальных. Виталик не стремился к власти, но все-таки сомневался в принятых совсем недавно членах совета.

Мин рассказала одному другу, не связанному с Ethereum, что не доверяет членам совета, потому что они, на ее взгляд, пришли в проект только ради денег. Тот друг не знал, что они работают на безвозмездной основе.

На следующей неделе Виталика ждал новый кризис. В октябре прошлого года, после краудсейла, совет фонда, тогда еще состоявший из него, Тейлора и Михая, собрался, чтобы утвердить распределение долей первых участников. Они прошлись по списку из сорока восьми человек и проверили, что каждый действительно участвовал в становлении проекта, чем именно ему помог и сколько эфиров ему отводится по формуле о полной, половинной или неполной занятости, предложенной Бутериным. Против этой схемы вознаграждения выступал Гэвин во время встречи на «Биткойн Экспо» в Торонто.

Теперь, когда сеть работала, они могли разослать ETH ранним участникам, трижды подтвердившим свой ETH-адрес. Директор по связям с общественностью Стефан Туаль попытался занизить некоторым суммы выплат, опираясь только на свое мнение относительно того, заслуживают они эти деньги или нет. Его поразили доли Михая и Роксаны – почти полмиллиона на двоих по давней формуле Виталика. Еще, хотя позже он об этом на Reddit не писал, его возмутила доля Чарльза (296 274 826), учитывая, что Чарльз, по мнению Стефана, скорее, вредил Ethereum. А по словам одного его друга, Стефана – при том, как он сам надрывался на благо сообщества Ethereum, – оскорбляло, сколько заработали всякие амиры четриты. (Амир получил 308 324 368 ETH – чуть меньше, чем Гэв, Джефф, Энтони и Михай, на 64 % больше, чем доля Стефана в 188 139 623.)

20 21 22 23 Вперед