Лора Шин – На шифре. Инсайдерская история криптовалютного бума (страница 20)
Майкл отказался платить. После этого их отношения испортились. Майкл говорит, что Энтони начал брать с него деньги за аренду. (Энтони утверждает, что если и брал, то это не связано с разговором.) В конце концов Майкл переехал.
И это не единственная история об агрессивной тактике Энтони. Когда они со Стивом Даком создавали игровое приложение Satoshi Circle, юрист Энтони, по словам Стива, сообщил ему, что он не может владеть игровой компанией, будучи гражданином США. (Энтони помнит ситуацию иначе – что это сам Стив переживал о вопросе законности.) Энтони согласился платить Стиву как работнику, а не как бизнес-партнеру, хотя и пообещал при этом долю с продажи приложения, если она состоится в пределах 120 дней. Впрочем, как утверждает Стив, Энтони дал слово, что не собирается в ближайшем будущем продавать приложение. Через два дня он его продал. (По словам Энтони, всем было известно об этих планах с самого начала.) После этой сделки Энтони и стал биткойновым миллионером, что в дальнейшем позволило ему финансировать Ethereum и получить звание соучредителя.
По словам работников KryptoKit, он пообещал двум сотрудникам из маркетинга долю в 2,5 %, но, когда дело дошло до договора, задерживал им зарплату, пока они не подписали бумаги, по которым не получали никакой доли. (Энтони говорит: «Зарплату никогда и никому не задерживали… Что касается доли – если не было уговора, то и подписывать нечего».)
До Виталика доходили из Торонто и эти истории, и многие другие, и, хотя инцидент с CSD не был решающим, он все-таки укрепился в подозрениях. Так, хотя на это уйдет еще несколько месяцев, EF начал дистанцироваться от человека, считавшего себя главным венчурным инвестором Ethereum.
И вот в конце июля настал день запуска. Уже несколько месяцев было видно, что Geth команды Джеффа опережает клиент на С++ как минимум в одном крайне важном отношении. Он устанавливался всего за пару секунд или самое большее несколько минут, тогда как установка клиента Гэва, написанного на более старом языке, могла занять и целых полчаса. К тому же, хоть вариант на С++ предлагал больше функционала, клиент на Go работал стабильнее. А еще его уже протестировали. Должно быть, удобство и надежность клиента Джеффа стали сокрушительным ударом для Гэвина, который упивался любой ошибкой со стороны конкурента и мечтал, что его клиент будет тем самым «Турбо».
Гэвин не считал, что Geth надо рекламировать сильнее, чем его разработку. В июне он написал в блоге: «Пожалуйста, не заблуждайтесь: в том, что клиент на Go прошел аудит, нет ничего такого волшебного… Не вижу причин выбирать именно его вместо других (С++ и Python)… Клиентов с гарантиями не бывает. Более того, не стоит забывать, что на клиенты с маленькой целевой аудиторией [как у клиента Гэвина] реже проводят атаки».
Может, это и так, но он уже растерял свой кредит доверия у команды. К моменту запуска все основные ссылки с Ethereum.org вели на Geth. Иногда сайт предлагал клиент на С++ как вариант. Даже будучи СТО, Гэв не мог повлиять на отдел связей с общественностью, чтобы те сделали порядок случайным или поставили Geth ниже. Детище Джеффа стало основной программой для запуска.
Чтобы внести данные в первичный блок и участники пресейла получили приобретенные эфиры на свои адреса, Виталик написал скрипт, сканирующий биткойновый блокчейн и выдающий список, кто и сколько купил эфиров. Затем Виталик, Гэвин, Джефф и Аэрон выбрали блок тестовой сети – 1028201, приглянувшийся своей палиндромностью, – и предложили всем, кто хочет включить клиент Ethereum, вставить его хеш в свой первичный файл. После этого можно включать клиент, который найдет другие клиенты, создавшие такие же блоки, и тогда цепочка оживет. Цепочку запускал не сотрудник криптокомпании – это был, скорее, подход в стиле «Мам, смотри, я могу без рук!».
28 июля Виталик прилетел из Китая в Берлин. 29 июля команда провела последнюю проверку. 30 июля в мягком свете ламп, в окружении ретромебели берлинского офиса они таращились на телевизор, где таймер отсчитывал секунды, и ждали, когда тестовая сеть создаст блок 1028201. Наконец 30 июля 2015 года, в 15:26:13 по всемирному времени, все началось. На экране появилась гифка с Роном Полом, где политик возбужденно размахивает руками. Гэвин сгенерировал первичный блок с криком: «Есть!»
Наконец-то идея, придуманная Виталиком почти два года назад, стала явью.
В день запуска, после первого поста об этом, Ethereum Foundation опубликовал второй пост под названием «Новые члены совета и исполнительный директор фонда». В нем говорилось, что теперь в компании четыре члена совета и новый исполнительный директор – «выпускница Массачусетского технологического университета», которая «десятки лет возглавляла и доводила до завершения сложные проекты в области IT и управленческого консультирования, создавала и развивала предприятия и сотрудничала с лучшими просветителями, учеными и инвесторами, чтобы воплощать в жизнь вдохновляющие инновации». В почтовой рассылке под фотографией азиатки с кудряшками и милой улыбкой, в северном лыжном свитере, говорилось, что она родилась в Швейцарии и следила за Ethereum с 2013 года, то есть когда ограниченный круг лиц получил «белую книгу». Ее имя – Мин Чан.
4. Февраль 2015 – конец ноября 2015
В конце февраля – начале марта руководство, состоящее из Гэвина, Джеффа, Джо, Энтони, Виталика, Михая, Стефана и Тейлора, собралось на неделю в «Космическом корабле». Присутствовал и Аэрон Бьюкенен – давний друг и правая рука Гэвина в берлинском офисе, и Ютта Штайнер, глава отдела безопасности Ethereum. У Аэрона к тому моменту уже началось выгорание. В ходе тех обсуждений Гэвин и остальные из менеджмента ETH Dev предлагали распустить руководство Ethereum, на тот момент состоявшее из членов совета фонда – Михая, Тейлора и Виталика, а также Джеффа, Гэва, Энтони и Джо, и нанять вместо них только профессионалов, способных воплотить долговременную стратегию. Между тем ETH Dev в Берлине стало бы исполнительной компанией и принимало бы решения по текущим вопросам под руководством Виталика, Гэвина и Джеффри – хотя в Берлине жил только сам Гэвин. Виталик считал, что на него давят, – Гэвин, Джефф и Аэрон в частных беседах убеждали, что от остального руководства больше вреда, чем пользы, – но все же поддержал план, как и Джо, который в любом случае сокращал участие в Ethereum Foundation, чтобы развивать свой проект ConsenSys.
Когда Тейлор подписал протокол собрания, он не знал, что подписывается под собственным увольнением; оно тогда не обсуждалось. Потом он гадал, не мог ли это быть очередной ход жадного до власти Гэва, который хотел опосредованно захватить контроль всем фондом. (Гэв утверждает, что решение принял Виталик, поэтому и претензии к нему; Виталик говорит, он думал, что Тейлор знал о происходящем.)
На замену Аэрону в ETH Dev наняли главного операционного директора для всех подразделений – прямодушную экспатку из Америки Келли Беккер с длинными темными волнистыми волосами с косым пробором, а также финансового директора (CFO) Фритьофа Вайнерта.
Поначалу Келли, имевшая опыт в финансах и операциях в ряде некоммерческих организаций, произвела на команду в Цуге впечатление всезнайки – если ее послушать, то они все делают неправильно. Как минимум один человек намекнул ей, что, выполняя приказы Гэвина, она выступает пешкой в большой игре. (По словам Келли, ей жаль, если у них сложилось негативное впечатление, но они действительно мало понимали в некоммерческой деятельности, а Гэвин был ее начальником, так что ей полагалось ему подчиняться. А еще, говорит она, сами эти комментарии демонстрируют, насколько токсичной была атмосфера.)
Присоединившись к проекту в начале 2015 года, десять месяцев спустя после «Дня „Игры престолов“», Келли поняла, что первым делом нужно разобраться, какого черта случилось с Ethereum. По ее впечатлению, это была кучка детишек, которые от балды насоздавали фирм в нескольких странах и почем зря растратили миллионы долларов. Она уловила, что Чарльз, покинувший проект, оставил у всех чувство сильнейшего дискомфорта и что роль старшего мог бы занять Джо, но он уже спугнул команду, как ей показалось, чересчур агрессивным стремлением к прибыли. (Джо, который уже через несколько лет станет миллиардером, говорит, что никогда не переживал из-за денег.)
Она сосредоточилась на задаче, поставленной Виталиком: сделать из Ethereum чисто образовательный фонд для защиты технологии. По ее словам, о деньгах она, в отличие от Джо, думала в последнюю очередь. Виталик хотел провести открытый набор в совет фонда. Келли ответила, что это не лучший метод, – ему стоит поискать людей среди его знакомых; но Виталик стоял на своем – и 10 апреля EF опубликовало вакансии в блоге и в издании Economist.
Пришли впечатляющие резюме, но собеседования из-за приближения запуска пришлось проводить наспех, по скайпу. В конце концов они остановились на Ларсе Клавиттере – англичанине в очках, который имел опыт в IT, на тот момент работал главным менеджером в Rolls-Royce, посещал Лондонские митапы Ethereum и изучал его на домашнем компьютере. Он отозвался на пост Виталика. Двое других кандидатов, Уэйн Хеннесси-Баррет и доктор Вадим Левитин, увидели рекламу в Economist: у Уэйна имелся многолетний стаж в британской армии и управленческом консультировании, сейчас он работал в африканском финтехе. Вадим несколько лет сотрудничал с Программой развития ООН и поработал гендиректором транснациональной образовательной компании. Четвертым членом совета стал сам Виталик.