Лора Шин – На шифре. Инсайдерская история криптовалютного бума (страница 23)

Покинув Цуг, члены совета еще полторы недели не слышали никаких новостей. Они писали Виталику, спрашивая, как Мин отреагировала на увольнение и какими будут следующие шаги. Ответа не было, зато в это время шли письма от Мин с просьбой проставить подписи на разных документах.

Они снова написали Виталику, удивляясь, с какой стати им приходят деловые письма от вроде как уже уволенного человека. 2 сентября Виталик ответил, что откладывает все важные решения до 10 сентября, чтобы не действовать скоропалительно. Его продолжали заваливать вопросами, и наконец 26 сентября он написал: «универсальная рекомендация», которую он слышит со всех сторон, – сохранить личный контроль над фондом. Но он понимает их несправедливое положение, при котором они несут ответственность за фонд, не обладая при этом никакими полномочиями, поэтому хочет начать процесс отбора в совет заново.

По словам человека, хорошо знакомого с ситуацией, тут уже все осознали свои юридические риски: они несут ответственность за действия фонда, хотя в голосовании ни на что повлиять не могут, а повседневными вопросами в это время занимается строящий козни исполнительный директор. И решили, что участие в этом фонде не стоит риска для их здоровья, карьеры и репутации.

28 сентября 2015 года они написали на электронную почту Виталику, а также разослали официальные письма в «Космический корабль» и ММЕ, заявляя о немедленном уходе. «Дорогой президент Бутерин, – писали они. – Обещания и гарантии, данные вами, Виталик, в качестве президента НКО, так и не воплотились в жизнь. Вы предпочли сохранить за собой три голоса, по сути, лишив наши роли какого-либо значения. Фактически нашей единственной функцией как директоров становится одобрение любых принятых вами решений». Они пожелали ему самого лучшего.

Совет так и не узнал, что Виталик, объявив об увольнении Мин, передумал уже во время той встречи с ММЕ. Единственной причиной нанять директоров со стороны было, как сказал Гэв, желание найти профессионалов, которые позаботятся о фонде. А когда Ларс и Вадим спросили Луку о личной ответственности, Виталик решил, что их реакция и язык тела показывают: на самом деле судьба EF их не волнует.

И, напротив, судя по действиям Мин, он считал, что она действительно заботится о фонде. В конце концов, она занималась финансовыми аудитами даже после увольнения, хотя у нее не было причин считать, что он передумает. (Когда он сообщил ей о решении совета, ее контракт еще оставался временным.)

Со 2 по 7 сентября Виталик, Мин и ее парень Кейси Детрио – уроженец Мичигана младше ее на пятнадцать лет – сняли вместе коттедж в Торонто. Они обсуждали, как перестроить фонд и в чем заключаются его истинные миссия и ценности; также они работали над бюджетом и сайтом, в чем Мин помогал Кейси.

Пока они были там, Энтони написал Мин в скайпу за день до мероприятия в «Децентрале», посвященного Ethereum:

[9:7:15, 9:52:59] Anthony Di Iorio: Доброе утро, Мин. Меня тревожит твой план держать В. в изоляции. Это похоже не на взвешенный подход, а на манипуляции, особенно когда он принимает решение о твоем будущем в Ethereum и до сих пор не определился с выбором.

[9:7:15, 11:24:04] Bumper Chan: Работа идет полным ходом, мы оба ценим твою поддержку и озабоченность. С нетерпением ждем мероприятия в «Децентрале». Сейчас ретвитнем новость.

[9:7:15, 11:38:12] Anthony Di Iorio: Без обид, но – «мы ценим»? Ты у нас теперь говоришь от лица В.? Если бы я хотел узнать его мнение, его бы и спросил, что, собственно, уже сегодня и сделал. Об этом я тебе и пишу. Пожалуйста, не отмахивайся и не говори за двоих, когда я высказываю претензии конкретно тебе.

Еще один сотрудник из финансового отдела в Торонто, который всецело сочувствовал Мин во время ее трений с членами совета и разбирательств по ее обвинениям, обнаружил, что, стоило ей победить, как она тут же к нему охладела. «То она очень располагающий и замечательный человек, а то будто бы говорит: „О, теперь вся власть у меня. Отвалите“, – вспоминает он. – Она сменила личину. Стала совсем другим человеком». Он предупредил Виталика: «По-моему, Мин не та, за кого мы ее принимаем».

Виталик оставался глух ко всем предостережениям – он больше не доверял ни Энтони, ни членам совета и, хотя еще не потерял доверия к тому сотруднику, пропустил его слова мимо ушей. Чем больше он об этом размышлял, тем сильнее убеждался, что лучше оставить Мин в фонде. В сентябре он продлил ее контракт.

Во время конфликтов со Стефаном и советом разгорался и другой кризис: у Ethereum Foundation кончались деньги. В течение весны перспективы на работу от трех до шести лет, основанные на стоимости биткойна, снижались каждый месяц: сначала до восемнадцати месяцев, затем шестнадцати, затем четырнадцати. Запуск Ethereum хотя бы открыл доступ к эфиру – причем как раз вовремя. И все равно в августе финансовое положение фонда оставалось шатким. У них было меньше полумиллиона долларов в биткойнах, а в фиатных деньгах – около 200 тысяч долларов. Благодаря запасам эфира – 7,75 миллиона ETH (10,5 миллиона долларов) – денег на функционирование у фонда оставалось всего на год.

Это и было главным вопросом в повестке августовского собрания. Виталик, Ларс, Уэйн и Вадим обсуждали дорожную карту: может ли фонд позволить себе разработку браузера Mist, предложенного Гэвином, и протокола передачи сообщений Whisper? Им и так уже приходилось платить зарплаты командам Go и С++.

Они составили таблицу возможных бюджетных сокращений. Пункт первый – «Космический корабль», на чью аренду уходило 5 500 швейцарских франков в месяц, хотя теперь там жили только Мин, Кейси и Аэрон, да и учредители иногда останавливались на ночевку, как Виталик. Еще одна неразумная статья расходов: командировочные для поездок соучредителей на конференции без дневных лимитов. И все равно становилось ясно, что у фонда не хватит денег на разработку двух клиентов одновременно.

Гэвин как раз открывал свое предприятие, о котором, по мнению как минимум одного члена совета, он мечтал уже давно. По его словам, тот понял, что не сможет превратить фонд в коммерческую организацию, пока Виталик категорически против, и уже даже начал переговоры с венчурными фондами. Открыв собственную компанию, Ethcore, он оставался в EF только на полставки, что облегчило финансовую нагрузку.

Кроме того, они пересмотрели свои планы провести конференцию «ДевКон 1». Она должна была пройти в первую неделю октября в Лондоне. Но из-за перипетий с Мин и финансовых неурядиц мероприятие отложили на неопределенный срок.

Эти бюджетные решения приняли еще на первом собрании. Урезáть расходы планировали и далее – уже после того, как они заменят Мин.

Как раз в это время подошла к своему логическому концу проблема со Стефаном. В последние месяцы Гэвина, Джеффа, Михая и других беспокоило его непредсказуемое поведение. Работая посреди лондонского коворкинга, он целый день напролет курил вейп – огромную штуковину на двух батарейках размером чуть не с газовый баллон, которая с трудом умещалась в руке. Он не отключал ее от ноутбука, чтобы она никогда не разряжалась. Окруженный непроницаемым облаком, он выглядел как живая дым-машина. Другие странности в его поведении были связаны с работой. Например, когда Михай покинул фонд, чтобы работать над своим приложением для Ethereum, Стефан, по словам Михая, удалил все его посты в блоге, а также давние выступления с митапа Ethereum на ютубе. В ответ на вопрос соучредителя Ethereum Стефан перевел все в шутку: «Ха, приколов не понимаете!» Посты вернулись на место. (Стефан помнит, что удалил только некоторые посты Михая, не все, и что они «не имели ничего общего с правдой» и были «самым глупым, что я когда-либо читал».) Стефан начинал работать как можно раньше и засиживался допоздна, и было впечатление, что и чужой труд он измеряет по количеству полученного стресса и времени пребывания в офисе. Однажды Текстура собрался уйти из лондонского офиса в восемь – через двенадцать часов после начала работы. Стефан спросил, почему он уходит так рано. Были и более зловещие поступки. Стало известно, что Стефан ведет на всех подробное досье. У него хранились записи всех звонков. Один его гость утверждает, что слышал, как он хвастается, сколько грязи накопал на всех членов Ethereum Foundation. (Стефан эти обвинения отрицает.)

После его выходок на Reddit и удаления постов и видео Михая Виталик, Гэв и Аэрон были сыты по горло. 20 августа, еще до собрания совета, Виталик с Гэвином позвонили Стефану по скайпу из Starbucks в Цуге и объявили о его увольнении. (Гэвин не помнит, чтобы увольнял Стефана, и Стефан не помнит, чтобы его уволили именно таким образом.)

Он все равно невозмутимо явился на собрание. Мин вместе с Виталиком встретила его у входа в «Космический корабль» и потребовала уйти. Стефан повернулся к Виталику:

– А сам за себя говорить можешь, большой мальчик?

– Я согласен с Мин, – ответил он.

– Ну хорошо, – бросил Стефан и развернулся.

Словно подтверждая всю критику в свой адрес, Стефан потребовал огромное выходное пособие (по словам Михая, 100 тысяч ETH) и шантажировал фонд, угрожая передать историю всех чатов властям. Хотя ничего незаконного в них не было, никому не хотелось, чтобы власти раздули из этого скандал. (Стефан все это отрицает, но согласен, что плохо перенес увольнение. Он считал, что его предали. По его словам, он открытым текстом заявил Мин, что это какой-то бред.) Виталик помнит, как Мин наорала на Стефана и положила конец шантажу, предупредив, что это может выйти боком не только для Ethereum, но и для него самого. Стефан говорит, ему также приходило официальное напоминание, что он подписывал договор о неразглашении при приеме в компанию.