Лора Шин – На шифре. Инсайдерская история криптовалютного бума (страница 24)

3 сентября, пока Виталик, Мин и Кейси жили в коттедже, Стефан выложил свой последний пост в блоге Ethereum Foundation. Велеречиво рассуждая о том, что Ethereum был «одновременно и идеей, и идеалом», он написал: «Из-за расхождения в личных ценностях мы с Eth/Dev решили расстаться».

Через пару дней после переписки в скайпе с Энтони Мин и Виталик работали дома у его родителей. Вдруг Мин раскричалась – ее истошные вопли были слышны по всему дому. Она визжала, что Виталик не учел в бухгалтерии транзакции и зарплаты разработчиков Ethereum. «Ты сядешь в тюрьму!» – вопила она. «В тюрьме я хотя бы смогу спокойно заниматься исследованиями», – отшутился он. Но Мин не успокоилась. К ним спустилась мачеха Виталика, Майя. «Что вы тут устроили? – спросила она. – Я этого больше не потерплю». Дмитрий был в шоке, увидев, что его сын с трудом сдерживает слезы. Мин, женщина под 50 лет, должна была помогать Виталику, но на деле двадцатиоднолетнему парню приходилось играть роль взрослого.

Чтобы сэкономить, Виталик, Мин и Кейси поехали в Нью-Йорк на встречу с ConsenSys, поскольку Джо предложил оплатить проведение «ДевКон 1». К тому времени Джо уже заинтересовал Ethereum многих в Нью-Йорке. Его первый офис в Бруклине находился в обшарпанном коворкинге, с фресками на стенах и блуждающими по коридорам хипстерами. На кухне стояла большая банка «Сойлента» на всех. Перед запуском Ethereum они включили GPU (графические процессоры для майнинга), чтобы начать майнить, не теряя не секунды. Когда компания сняла неподалеку собственный офис в здании со множеством граффити на стенах, у них появился свой мини-гольф, а по субботам Джо иногда сам с собой играл в сквош.

Там-то Виталик, Кейси, Мин и С++-разработчик встретились с Джо и его помощником Эндрю Кизом. Перед началом разговора, вспоминает Эндрю, Мин высунулась в окно, чтобы позвонить отцу, и начала орать на него по поводу билета на самолет, который он ей покупал. Споры из-за рейса довели ее до слез. На встрече они договорились, что проведут «ДевКон 1» в Лондоне во вторую неделю ноября. То ли из-за финансового положения фонда, то ли из-за того, что ответственность за организацию «ДевКон» лежала на ее плечах, Мин снова расплакалась. Некоторым присутствовавшим работникам ConsenSys ее нервные срывы показались настолько странными, что они надолго вошли в офисные байки. Посреди очередного приступа она призналась, что ничего не ела два дня подряд, и они отправились в ресторан. Там Виталик и Кейси уговаривали ее заказать хоть что-нибудь, потому что она отказывалась есть и принимать лекарства. То ли из-за нахлынувших чувств, то ли из-за близости, возникшей после пяти дней в коттедже в Торонто, то ли из-за чего-то еще, Виталик и Мин, уходя из ресторана, держались за руки.

3 сентября, через неделю после собрания совета, Гэвин оформил в Великобритании в качестве юридического лица свой стартап Ethcore. Он планировал сделать что-то вроде ConsenSys Любина, но больше сосредоточиться на разработке клиентов. Он не считал, что уходит из Ethereum в Ethcore. Он оставался в фонде на полставки и занимался тем же самым. Только теперь его работу спонсировали инвесторы.

Еще одной причиной, повлиявшей на решение Гэва, было то, что после запуска самым популярным клиентом стал Geth, захватив 99 % сети. Команда С++ и так отставала, поскольку внедряла более широкий функционал, а их клиент до сих пор так и не прошел тестирование. К тому же из-за нехватки средств пошли разговоры, что и оставшиеся деньги лучше вложить в Geth, чем в клиент на С++. У Гэвина было ощущение, что, хоть он и CTO, за команду Geth он отвечать не может, поэтому ему проще было создать внешнюю компанию.

Сначала Гэв думал, что учредителями Ethcore станут он, Виталик и Джефф как равные партнеры, а также Аэрон и, может быть, Ютта. Через несколько лет Джефф заявит, что не помнит, чтобы соглашался стать учредителем, если только Гэвин не имеет в виду тот случай, когда они на радостях от своих достижений по-братски договорились создать компанию вместе, если не выстрелит Ethereum. Когда Гэвин заговорил об Ethcore, он, по словам Джеффа, предлагал долю, но не право голоса, и при этом Ethcore смогла бы заявить, что в ее рядах состоит разработчик Geth. «Спасибо, обойдусь», – ответил Джефф.

Между тем осенью Мин встретилась с Джеффом, Гэвином и некоторыми их работниками. Деньги были на исходе, и ей предстояло сделать выбор (с благословения Виталика) между командами Go и С++. Кристиан Райтвисснер, главный разработчик Solidity, раскритиковал привычку Гэвина не доносить до своей команды решения, принятые наверху. А особенно его раздражало, что Гэвин называл себя создателем языка смарт-контрактов Solidity, хотя сам только предложил идею, а всю работу сделал Кристиан, пока Гэвин занимался своими делами.

В конце сентября Виталик написал в блоге откровенно: «Финансы фонда ограничены, во многом из-за того, что мы не продали столько BTC, сколько планировали, до того, как стоимость упала до 220 долларов; из-за этого мы потеряли потенциальный капитал примерно на 9 миллионов долларов».

Он объяснил сообществу Ethereum, что потребности проекта разрослись и фонд с подразделениями уже не в состоянии завершить его в одиночку. К тому же с середины августа ETH с такой скоростью пополз вниз, что растерял две трети стоимости со дня, когда Виталик распределял доли с пресейла ранним участникам. Фонд мог разориться уже через девять месяцев. Он заявил, что фонд нуждается в поддержке сообщества, а затем описал усилия других компаний по продвижению Ethereum. Самым крупным был договор Виталика с китайской инвестиционной компанией, по которому она закупала 416 666 ETH за 500 тысяч долларов, то есть по курсу $1,19/ETH, – неплохое предложение с учетом того, что сентябрь начинался с 1,35, но в день публикации поста торговля закрылась на 0,58. 21 октября ETH упал еще ниже – до 0,42 доллара. (В то время мир криптовалюты увлекла новость, что технологию блокчейна берут на вооружение банки, чтобы сделать операции более эффективными, – тренд, обозначенный слоганом «Блокчейн, а не биткойн». Недавно как раз объявили о создании банковского консорциума R3 с девятью членами, включая Goldman Sachs, JPMorgan и Barclays, а в день публикации поста сообщили о том, что к нему присоединяются еще тринадцать банков, включая HSBC, Citi и Deutsche Bank. Той осенью только и говорили, что R3 набирает больше и больше банков, а также о новых членах и проведении раннего тестирования зимой и весной.)

Поговорив с обеими командами, Мин решила сократить штат Гэвина, а Джеффу оставить прежние ресурсы. А затем начала рассказывать Виталику, что не доверяет Гэвину и считает, будто тот ворует деньги у фонда. Еще ее не устраивала его зарплата. В то же время Мин говорила, будто пребывание в совете Ethcore создаст для Виталика конфликт интересов, – хотя чем она это мотивировала, он позже вспомнить не сможет. В конце концов он поддался и сказал Гэвину, что не будет участвовать в Ethcore.

Затем с 9 по 13 ноября прошла конференция «ДевКон 1». Мероприятие, организованное в Гибсон-холле – неоклассическом здании неподалеку от станции «Ливерпуль», построенном в 1860‑х для банка, – привлекло около четырехсот посетителей (в том числе многих банкиров), а выступали на нем спикеры не только из Ethereum, но и из UBS и Deloitte, к тому же в спонсоры получилось зазвать Microsoft. Также технологический гигант объявил, что интегрирует Ethereum в свою облачную платформу, а Omise, тайская платежная компания, пожертвовала 100 тысяч долларов на программу грантов фонда. Разработчики показывали свои демо – например, Кристоф Йенч, программист на С++, писавший тесты по сплиту сети и бросивший аспирантуру ради Ethereum. Он демонстрировал, как на Ethereum можно управлять электронным замкóм, чтобы сдавать какое-либо имущество в аренду тем, кто его оплатил. Стоя за ноутбуком, он провел транзакцию, от которой включился электрический чайник в нескольких метрах от него. Те же, кто думал, будто никогда больше не увидят Стефана Туаля, внезапно обнаружили, что именно он стал соучредителем стартапа Кристофа Slock.it. Когда вода закипела, Стефан заварил чашечку чая себе и гостю конференции, который попросил кусочек сахара. (В объявлении о том, что Стефан присоединяется к Slock.it, говорилось, что «у него блестящая репутация в сообществе».)

И все-таки настроение портили переживания из-за сокращений бюджета. Как минимум один человек помнит, что кто-то не сдержал слез. Джефф и Джо договорились, что если фонд больше не сможет оплачивать работу программистов, то они вдвоем обсудят отдельно, как продолжать создание Go Ethereum. Джо успокаивал Джеффа, уверяя, что его команда без денег не останется: если не справятся Джо и ConenSys, то поможет кто-нибудь еще.

Из-за страха, что Мин сократит бюджет, Гэв и Джефф объявили временное перемирие. Они с еще одним разработчиком сидели в маленькой кофейне и наполовину в шутку, наполовину всерьез обсуждали создание «Совета джедаев» – альтернативной организации Ethereum без Мин.

Винай Гупта, коллега Стефана Туаля в Лондоне, устроил вечеринку, на которой Виталик с Мин уединились на два часа в комнате. Виталик позже будет утверждать, что, скорее всего, они тогда работали.