Лора Шепард-Робинсон – Кровь и сахар (страница 70)

Лицо Ямайки Мэри заполнило мое поле зрения.

– Чуть не взорвал весь Дептфорд, черт тебя побери. У Мэри был клиент на набережной. Он думал, что пришли французы.

Она подгребла к тому месту, где Дептфорд-Крик впадает в Темзу. Я помог ей вытащить лодку на берег за покрытым галькой пляжем. На воздухе мои ожоги болели сильнее, чем в воде. Мэри раздражало, что я неловко двигаюсь и все время спотыкаюсь. Я оставил ее у лодки, потому что мое внимание привлекло кое-что лежащее на берегу.

Что-то большое и темное. Тело. Я перевернул его и понял, что это Сципион. Часть головы отсутствовала, а во время взрыва он потерял руку и часть ноги. Дождь смешал его кровь с грязью и галькой.

Ямайка Мэри возникла рядом со мной.

– Этот негр мертв.

Она не задавала вопросов о том, какое стечение обстоятельств привело нас сюда, а просто повела меня за собой по берегу, а потом через небольшую рощу. Мы были на самой окраине Дептфорд-Стрэнд, где ветхие домики и сараи, сооруженные из подручных материалов, росли в грязи как грибы после дождя.

Хижина, в которой жила Мэри, состояла из одной комнаты, в окнах не было стекол, дыры в крыше она заткнула каким-то тряпьем. Ведра и ночные горшки стояли на полу там, где с крыши текло сильнее всего. Эти струйки воды немного отвлекли меня от боли. Мэри посадила меня на стул и присела на корточки перед очагом, чтобы развести огонь. Запас дров у нее был очень скудный – по большей части, какие-то тонкие палочки. Я очень сильно дрожал. Она нахмурилась, глядя на мои ожоги.

– Хочешь, чтобы Мэри позвала костоправа?

Боль накатывала на меня волнами. Я едва мог подобрать слова.

– Мне нужна только сухая одежда. Можешь ее раздобыть? Я заплачу тебе.

Она кивнула и ушла, а я остался у огня. От моей мокрой одежды шел пар. От жара невыносимо болели ожоги, которые и так жгло солью речной воды. Я хотел отодвинуться от огня, но мне было так холодно.

Я думал о Сципионе, вспоминая людей, которых знал в Америке, чье сознание было настолько поглощено тьмой, что они больше не могли видеть свет. Их разум разрушила война точно так же, как разум Сципиона разрушило рабство. Может, он это знал. Может, он считал, что его любовь к Синнэмон вылечит его. Но она затянула его еще глубже, в ад, из которого было не сбежать.

Лампа брызгала маслом и шипела, и я подошел, чтобы уменьшить огонь. На полке за лампой лежало несколько писем. Удивленный, что Мэри умеет читать и писать, я взял одно и уставился на адрес. Затем, опасаясь, что сейчас упаду, я положил его на место и снова сел у огня. Я все еще сидел там в раздумьях, когда вернулась Мэри.

Она принесла мне мешковатый коричневый костюм и льняные тряпки на повязки. От костюма пахло плесенью, и я подумал, не оставил ли его кто-то из клиентов бани. Мэри сидела напротив, хмуро наблюдая, как я перевязываю свои ожоги. Боль это не облегчило, но, по крайней мере, мои ожоги перестали тереться о грубую ткань.

– Я потерял кошель в реке, – сказал я, когда оделся. – Но я пришлю тебе деньги, которые покроют все расходы. Можешь написать сумму, я подпишу долговое обязательство. – Я кивнул на чернильницу на полке. – Кто научил тебя писать?

Она проследила за моим взглядом.

– Старый хозяин Мэри.

Я говорил мягким голосом, потому что она помогла мне, и я не хотел ее пугать. Я не хотел ее наказывать, я только хотел понять.

– Помнишь тот вечер, когда миссис Гримшоу поймала тебя у «Ноева ковчега»? Она решила, что ты ведешь себя подозрительно и собираешься сделать что-то украдкой. Я списал ее слова на предубеждения, но она не совсем ошибалась. Она решила, что ты собираешься провести ритуал обиа, но дело было не в этом, правда?

Ее глаза скользнули к двери. Я улыбнулся, чтобы успокоить ее.

– Я получил два письма, пока жил здесь. Мистер Арчер получил три от того же автора. Я думаю, что их написала ты.

Ее ноздри раздулись:

– Мэри хотела, чтобы вы уехали из Дептфорда!

– Почему? Чего тебе было меня бояться?

Она почесала руку, потерла пол грязной розовой туфлей.

– Вы с другом одинаковые. Всегда задаете вопросы. Пытаетесь втянуть людей в неприятности. – Она гневно посмотрела на меня: – Люди всегда ищут виноватых.

– Виноватых в чем? Я никому не расскажу, клянусь.

Несмотря на все мои усилия не напугать ее, ее зрачки превратились в маленькие черные туннели страха.

– Эван Вогэн, – прошептала Мэри.

Глава шестьдесят вторая

Часы показывали начало шестого утра. Мои ожоги горели, на лбу выступила испарина от лихорадки. На Дептфордском Бродвее было тихо, но в доме Джона Манди все уже давно встали. Я понял это по глазам открывшей мне дверь горничной, которая явно не спала, и общему волнению и беспокойству, царившему в доме.

Горничная не знала, впускать меня или нет в такое время, а мне было слишком больно, чтобы продолжать настаивать. Тем не менее Манди, вероятно, услышал наш разговор на пороге, потому что рявкнул, приказывая ей впустить меня. Мальчик-мулат играл с юлой в холле и смотрел, как я, прихрамывая, иду в кабинет его отца.

Манди поднял глаза от документов.

– «Темный ангел» сгорел прошлой ночью в доке. Я как раз занимаюсь страховыми документами. – Он осмотрел мой старый костюм, отметил, что на мне нет парика, а рука забинтована. – Но, возможно, вы это уже и так знаете?

– Секретарь мистера Стоукса, Сципион, преднамеренно уничтожил корабль, – сказал я ему. – Он пытался убить меня, как убил Арчера и Моисея Грэма, а также двух африканцев в Лондоне, Джупитера и Прудлока.

– Значит, это был не Фрэнк Дрейк?

– Нет. И Дрейка тоже убил Сципион.

Открылась дверь, и в комнату вошла миссис Манди. Она была бледной и усталой.

– Есть какие-то новости, Джон? О!..

Предполагаю, выглядел я так же ужасно, как чувствовал себя.

– Мадам. – Кланяться было бы слишком больно, но в данных обстоятельствах я плевать хотел на светские манеры. – Я только что сообщил вашему мужу, что убийца мертв. – Я повторил все, что рассказал про Сципиона. – Может, это поможет вам избавиться от тяжести на душе и мук совести. Ваш муж не участвовал в убийстве Арчера.

Манди повернулся к жене:

– Ты так считала, Элеонора?

Она покраснела:

– Я не знала. После того как пришел мистер Брэбэзон, а ты ушел…

– Кого вы пытались защитить, когда в ту ночь вызвали сюда мэра и магистрата? – спросил я. – Арчера? Вашего мужа? Или кого-то еще?

Она не ответила.

– Как ты могла в это поверить, Элеонора? – с мрачным видом спросил Манди. – Я все четко объяснил мистеру Брэбэзону. Никто не должен был трогать Арчера. И так было слишком много убийств, слишком много пренебрежения законами Божьими.

Я нетвердо стоял на ногах, голова кружилась, меня все еще знобило. И все же я продолжал задавать вопросы.

– Но ведь это не единственная причина? – спросил я. – Ведь в конечном счете Брэбэзон ошибся. Он считал, что Вогэн находится на борту, а если вы узнаете, что Арчер направляется туда, то убьете его, чтобы не дать им встретиться. Может, вы так и поступили бы при других обстоятельствах. Но вы точно знали, что Вогэна на корабле нет. И никогда не было.

Манди отвернулся.

– Я не понимаю, – сказала миссис Манди, – что он имеет в виду?

Я нисколько не сочувствовал ни ее страданиям, ни ее смущению.

– Скажите, мадам, вы когда-нибудь молились за Джорджа, вашего домашнего раба? Его даже толком не похоронили, не правда ли? Его сбросили в Дептфорд-Рич, сделав козлом отпущения. Это не мучает вашу совесть? Или африканцы для вашего Бога значения не имеют?

Она нахмурилась, услышав мои слова и мой тон:

– А какое отношение ко всему этому имеет Джордж?

– Я просто пытаюсь понять: почему вы ничего не сделали, чтобы предотвратить его убийство? Ведь его могло спасти всего лишь одно ваше слово.

У нее задрожала губа.

– Я сказала им правду. Я никогда не ложилась в постель ни с одним негром. Мне не поверили.

– Вам нужно было только назвать имя своего любовника. Вы сами говорили, что в ребенке проявились черты далеких предков, и это правда. Но вы дали людям понять, что это ваши предки или вашего мужа, а это была африканская кровь вашего любовника.

Все это время это было прямо передо мной, но я не обратил внимания. Кудрявые черные волосы, смуглая кожа Вогэна, который родился на плантации, слухи, которые он распространял о своей испанской крови.

– Брэбэзон догадался, – продолжал я. – Он сказал мне, что не удивлен, что Вогэн сошел с ума. Тогда я не понял, что он имел в виду, а теперь понимаю. Говорят, смешение крови ослабляет ее. Вздор, конечно, но Брэбэзон в это верит.

Она встретилась со мной взглядом, и я с удивлением увидел в ее глазах вызов, а не стыд. Это меня разозлило.

– Вероятно, Джордж видел вас вместе и под пытками рассказал об этом вашему первому мужу. Вот почему Оуэн Форрестер больше не хотел иметь с вами дел. Но Джорджа это все равно не спасло. Вас из-за этого не мучают угрызения совести? Вообще-то должны бы.