Лора Шепард-Робинсон – Кровь и сахар (страница 71)

Манди провел рукой по обветренному лицу:

– Это старый грех. Сейчас не нужно о нем вспоминать и ворошить прошлое.

Миссис Манди скрестила руки на груди и мяла ткань платья на локтях.

– Что он имел в виду, Джон, когда сказал, что Вогэна не было на корабле? Брэбэзон говорил, что он там.

– Так считал Брэбэзон, – ответил я. – Ваш муж сказал помощникам капитана, что перевез его в безопасное место, чтобы он не смог поговорить с Арчером. Он даже купил опиума, чтобы ему поверили. Я думаю, Брэбэзон увидел огни на «Темном ангеле», сложил два и два, но у него получилось пять. Как и у меня.

– Тогда где Эван? – спросила она.

Манди поджал губы. Я вспомнил, как он стоял на коленях в церкви. «Вы думаете, что понимаете последствия приезда Арчера сюда? Вы вообще ничего не понимаете».

– Эван Вогэн уже был болен, когда Арчер впервые приехал в город, – сказал я. – Но визит Арчера вывернул его совесть наизнанку. Арчер отказывался отпустить ему грехи – простить утопленных рабов, поэтому Вогэн стал искать прощения за свои другие преступления. Потом он исчез. Но перед тем как исчезнуть, он с вашим мужем отправился пропустить по стаканчику на Дептфорд-Стрэнд.

В ту ночь на набережной была Мэри. Она только что закончила обслуживать клиента и отдыхала в одном из переулков. Вогэн и Манди прошли вдоль набережной под руку. Дружба, закаленная в горниле Среднего пути. Мэри сказала, что Вогэн был пьян, разговаривал громко, заплетающимся языком. Говорил в основном он. Манди его слушал, затем внезапно отступил. Вогэн заговорил более напряженным тоном, Манди повернулся к нему спиной. Вогэн побежал за ним, они поругались.

Во время драки, которая тут же началась, никто не доставал ножи, но боролись они всерьез, и ни один не желал уступать. Удар, который решил исход дела, был скользящий, но Вогэн упал и ударился головой. Манди смотрел на него сверху вниз, Вогэн стонал и просил ему помочь. Затем Манди подкатил его к краю набережной и сбросил в воду.

Стоявшая в тени Мэри слышала всплеск. Она увидела, что Манди ушел, и прокралась на набережную. Там валялся кошель Вогэна, который выпал у него из кармана во время драки. В нем лежали шесть гиней и кредитные билеты [60], поэтому она решила проигнорировать звуки, доносившиеся из воды, и посчитала ночь очень удачной. Она продала кредитные билеты в Гринвиче задешево и потом пожалела об этом. Кредитные билеты были переданы Вогэну их предыдущим владельцем. Их путь можно было проследить до Вогэна, а потом до Мэри. Несколько недель она жила в нервном напряжении, ожидая, что в ее дверь постучит магистрат. Богатый джентльмен убит, она украла его деньги. Кто поверит в ее рассказ?

Но магистрат так и не пришел, и она вздохнула свободно. Затем появился Тэд и стал задавать вопросы про Эвана Вогэна. Предполагалось, что письма с угрозами только напугают его, как в дальнейшем они должны были напугать меня. Первое письмо она оставила мне в тот вечер, когда я допрашивал ее о Вогэне в публичном доме. Она подсунула его мне под дверь, когда в «Ноевом ковчеге» было много посетителей, а я отправился в дом, где торгуют опиумом. Второе письмо она оставила, узнав, что я вернулся в город. Я не мог винить ее в этом, особенно после того, как она спасла меня, вытащив из реки. На фоне всего остального ее преступления незначительны.

– Где Эван? – снова спросила миссис Манди.

Ее муж поднял голову:

– Он сказал мне, что ты продолжаешь смотреть на него, как раньше, давая ему обещания взглядом, как может только дочь Евы. Он пытался сопротивляться из уважения к нашей дружбе, но он мужчина, да еще и с горячей кровью. Он хотел, чтобы я простил его, я отказался. Все было не так, не правда ли, Элеонора? Он принуждал тебя, да?

Она продолжала смотреть на меня:

– Где Эван, сэр? Мне важно знать.

– Эван Вогэн мертв, мадам.

Элеонора застонала и опустилась в кресло. Манди встал, опустился перед ней на колени и взял ее руки в свои.

– Он не любил тебя, Элеонора. Никогда не любил. Он поддержал тебя, когда ты забеременела, а муж тебя опозорил? Если он и в дальнейшем вступал с тобой в связь, то потому, что ты не возражала. Ты раздвинула перед ним ноги, как шлюха, перед Эваном Вогэном, который переспал с половиной женщин Дептфорда.

К моему удивлению, она бросилась на него, колотя его и царапая, ее лицо исказилось, она издавала какие-то животные звуки. Манди поднял руку и дал ей пощечину.

– Мы подписали контракт, засвидетельствованный должным образом. Никакого принуждения или давления. Я не потерплю воровства, мадам, я никогда с ним не мирился.

Я оставил супругов наедине с их горькой семейной жизнью и неспокойной совестью. В холле мальчик-мулат все еще играл с юлой, а когда я дошел до входной двери, он обратился ко мне:

– Простите, сэр. – Он смотрел на мою кожу оливкового цвета. – Вы мой отец?

– Нет, – ответил я голосом, полным сочувствия, боли и усталости. – Мне очень жаль, но не я.

Он еще несколько секунд смотрел мне в глаза, будто удостоверяясь в правдивости моего ответа, потом вернулся к игрушке и покатил ее по коридору.

Я вышел из этого странного несчастливого дома, думая об Эване Вогэне. Я никогда не встречался с ним лично, но я постоянно сталкивался с уроном, который он нанес своими преступлениями повсюду в Дептфорде. Этот бедный мальчик был еще одной жертвой. Я так никогда и не узнал, как его зовут. Может, я мог бы сделать для него что-то. Мне жаль, что не сделал.

Я нашел Зефира на постоялом дворе, проверил седло и с облегчением увидел, что контракты Манди все еще там. Я поехал из Дептфорда по Кент-роад, не оглядываясь назад. Буря, бушевавшая ночью, закончилась, светило солнце, я вдыхал свежий воздух. Вдали я видел Лондон, залитый золотым светом.

Глава шестьдесят третья

На следующий день я стоял в обшитом деревянными панелями кабинете Николаса Кэвилл-Лоренса с видом на плац Королевского конногвардейского полка. Мои раны должным образом обработали и перевязали, но я все еще двигался с осторожностью. Дептфорд оставил на мне много шрамов, и не все удастся залечить.

Кэвилл-Лоренс сложил вместе большие пальцы рук с ухоженными ногтями. Король Георг III смотрел с портрета на своего верного слугу.

– Сегодня утром я встречался с Люцием Стоуксом и магистратом Дептфорда, – сказал он. – Мы пришли к соглашению. Таддеуса Арчера убил помощник капитана невольничьего корабля, которого звали Фрэнк Дрейк, преступник, занимавшийся воровством на складах военно-морской верфи. Во время своего пребывания в Дептфорде мистер Арчер раскрыл его преступления, и Дрейк убил его. Он также убил своего сообщника, юнгу Дэниела Уотермана. Магистрат должен был вот-вот арестовать Дрейка, но он повесился до того, как его задержали. Взрыв на «Темном ангеле» был несчастным случаем, в котором, к сожалению, погиб секретарь мэра. Миссис Брэдстрит и ее горничную убил вор, залезший в ее дом, их убийство никак не связано с другими делами.

– А убитые в Лондоне африканцы? Моисей Грэм и Прудлок.

Я решил не упоминать Джупитера, чтобы не впутывать в дело Сизара Джона.

Кэвилл-Лоренс надменно посмотрел на меня:

– Мертвые негры никого не волнуют. По факту самоубийства Дрейка будет проведено разбирательство, на котором вы ни при каких обстоятельствах не должны появляться. Мне сказали, что магистрат, Чайлд, – надежный человек. Он делает, что ему говорят.

– Не сомневаюсь, – буркнул я себе под нос.

– Стоукс хотел, чтобы я спросил вас кое о чем. Хирург Джеймс Брэбэзон, похоже, исчез. Никто не видел его с той ночи, когда произошел взрыв. Стоукс думает, что вы можете что-то об этом знать.

Я смотрел ему прямо в глаза:

– Боюсь, мне про него ничего не известно.

Кэвилл-Лоренс кивнул, его это вообще не волновало.

– Так что мы возвращаемся к нашим делам. Я разговаривал с Напье Смитом и объяснил ему, что с вашим послужным списком и военным прошлым ваша репутация имеет чрезвычайное значение для короны. – Он поднял глаза на портрет. – Его Величество любит героев, а у нас, видит Бог, их мало в этой войне. Я дал ясно понять Смиту, что министерство крайне негативно воспримет любую попытку очернить вашу репутацию. Ему потребовалось какое-то время, чтобы понять это, но теперь он во всем разобрался. Ваша должность вас ждет, если желаете вернуться к ней до дополнительных выборов. Мне сообщили, что ваш оппонент снял свою кандидатуру.

Я думал об Амелии, о ее холодном мокром лице у меня на коленях. Я вспомнил человека, которого видел в квартире Тэда. Агента Кэвилл-Лоренса. Тот же человек убил Амелию и ее горничную? Это его розовую руку, хватающуюся за перила, я видел? Кэвилл-Лоренс определенно был полон решимости найти эти контракты. Убийство казалось чрезмерным, но, может, такого приказа и не поступало. Может, Амелия просто неожиданно вернулась домой. Или, может, наемного убийцу послал кто-то другой, еще один член синдиката, один из этих благородных, высокопоставленных джентльменов, отчаянно желавший сохранить свое доброе имя и репутацию?

Возможно, человек лучше меня при таких подозрениях отказался бы от покровительства Кэвилл-Лоренса. Но у меня был долг перед живыми, как и мертвыми. У меня были обязанности перед Каро и Габриелем.

Я достал контракты из кармана и положил на письменный стол перед Кэвилл-Лоренсом. Он взял их и подошел к камину, помешал угли кочергой, чтобы огонь разгорелся сильнее. Это заставило меня вспомнить тот вечер в квартире Тэда, когда я сжег его письма. «Теперь меня словно никогда и не существовало. Я просто призрак в истории, которую ты когда-то рассказал сам себе».