Лора Себастьян – Принцесса пепла (страница 63)

Паника захлестывает меня ледяной волной.

— В последний раз? — Я обнимаю его за шею и притягиваю поближе. — Но у нас же есть время до рассвета, Сёрен.

Я пытаюсь поцеловать его еще раз, но принц оста-навливает меня, мягко удерживая за плечи.

— Я не могу, Тора, — тихо говорит он. — Есть кое-что, чего ты не знаешь, а когда узнаешь, то не за-хочешь меня больше видеть. И я даже не могу тебя за это винить.

— Меня выпороли не по твоей вине, тут ты ниче-го не смог бы поделать.

Сёрен опускает глаза.

— Дело не в этом, — признается он.

Мои руки, обнимающие принца за шею, сами со-бой падают.

— В чем же тогда?

Юноша машинально тянется к волосам, пытаясь их пригладить, обнаруживает, что волос нет, отходит на пару шагов, наконец снова поворачивается ко мне и набирает в легкие побольше воздуха.

— Я люблю тебя, — говорит он. — Прежде всего я хочу, чтобы ты это знала. Я люблю тебя, и никогда бы умышленно не причинил тебе боль.

— Я тоже тебя люблю, — отвечаю я, стараясь, что-бы голос звучал ровно. Мама как-то раз сказала мне, что лгать умирающему — грех, но не знаю, правда ли это. Сёрен скоро умрет, и моя ложь умрет вме-сте с ним.

— В рудниках, — с запинкой продолжает принц, — трудятся рабы, и наши доктора за ними наблюдают, проводят опыты и эксперименты.

Нет. Мне хочется закрыть ему рот, заставить за-молчать и подавиться своими словами. Ему нет не-обходимости признаваться во всём этом, потому

что я и так уже всё это знаю, я уже приговорила его к смерти за эти грехи. Мне нет пользы от его самоби-чевания, и я здесь не для того, чтобы его успокаивать. Зато мне столько хочется ему высказать, что я почти с облегчением хватаюсь за эту возможность отсро-чить свое возмездие и дать выход бушующей в душе ярости.

— Что ты такое говоришь? — спрашиваю я, делая вид, будто потрясена. — Вы ставили опыты на моих людях?

— Это не твои люди, — отвечает принц. — И тебе не следует произносить такие вещи вслух.

— Перед всеми остальными не следует, да. — Мой гнев наконец-то выплескивается наружу. — Но не ду-мала, что мне нужно врать еще и тебе.

В полумраке коридора трудно что-либо разглядеть, и всё же я вижу, что принц спал с лица.

— Я не это имел в виду. — Он качает головой. — Прости... просто... Тяжело об этом говорить.

— Полагаю, пережить такое еще тяжелее, — заме-чаю я, пытаясь не сорваться на визг.

Вид у Сёрена становится пристыженный, и я чув-ствую, как мое ожесточившееся сердце чуточку смяг-чается. Я сжимаю кулаки и прячу их в складках юбки. Принц не привык играть роль злодея.

— Что искали ваши доктора? — спрашиваю я.

Несколько мгновений принц молчит, потом про-должает свой рассказ:

— Длительное пребывание в шахтах... как-то воз-действует на человека, так что к нему переходит сила добываемых на рудниках камней. Одни выдержива-ют это воздействие, но большинство — нет. Мы это знали, и ты это знала, вот только мы не понимали, почему так происходит. Отец посчитал, что, выяснив причины этого явления, мы сможем использовать его

в своих целях. Так и вышло. Врачи годами проводили опыты и сравнивали результаты. Уровень концентра-ции магии в рудниках необычайно высок, ею пропи-тан сам воздух; магическая энергия наполняет силой камни, но, кроме того, способна проникать в тело че-ловека, особенно в кровь. Магия сводит их с ума.

Сначала мы убивали всех, у кого появлялись при-знаки рудничного безумия, потому что боялись, что, владея магией, они станут опасны. Однако отец ре-шил, что так мы впустую тратим полезный ресурс. Если для нас эти люди опасны, значит, для осталь-ных они тоже представляют угрозу. Отец подумал, что можно использовать их как оружие — отправлять на передовую во время боя, чтобы наносить против-нику максимально возможный урон, а также сокра-тить собственные потери.

— И всё же сократить свои потери вы не суме-ли, — замечаю я, стараясь не сорваться на крик.

Принц всё равно вздрагивает.

— Знаю. Знаю.

— И вы использовали этих несчастных, когда на-пали на Вектурию, — продолжаю я. Больше я не иг-раю роль, бурлящая во мне злость прорывается на-ружу. Риск велик, я понимаю, что не следует давать волю гневу, но не могу иначе. До меня наконец до-ходит, что я вовсе не знаю Сёрена — как и он не зна-ет настоящую меня. — Сколько?

Сначала он не отвечает.

— Не знаю, — признается он наконец. — Думаю, сотни. Мой отец приказал.

— Твой отец был здесь, во дворце, Сёрен. Это ты отдал приказ.

Принц бледнеет.

— Я не хотел. Это изначально было частью пла-на, еще до того, как мы отплыли, мы собирались ис-

пользовать астрейцев. Отец хотел испытать это новое средство в бою, потому что если бы мы победили, то можно было бы продавать таких рабов в другие стра-ны. Отец всегда получает то, чего хочет, и тебе это известно лучше, чем кому бы то ни было, — говорит он. Принц произносит это умоляющим тоном, он тянется ко мне, но я отдергиваю руку, как будто его прикосновение меня обжигает.

Сёрену снова нужно мое прощение, он хочет, что-бы я смыла с него грехи его отца, вот только на этот раз у него самого руки в крови.

— Знаю, — отвечаю я, глядя в землю у нас под но-гами. Злость — это одно дело, но мое разочарование ранит Сёрена намного больнее. — Я выдерживала его ярость множество раз, причем из-за того, что не со-вершала. Но благодаря этому я знаю, кто я есть, знаю, что для меня важно и за что я готова сражаться. Мо-жешь ли ты сказать то же самое о себе?

Принц сглатывает.

— Я знаю, что готов сражаться за тебя, — тихо го-ворит он.

Не сомневаюсь, он верит в то, что говорит, особен-но после сегодняшнего пира. Сёрен так отчаянно не хочет походить на своего отца. Я надеялась, что всё пройдет легко и просто, а теперь буквально разрыва-юсь надвое.

Спрятанный под плащом кинжал холодит мою ру-ку, но сейчас его вес меня не тяготит так, как рань-ше. Я почти рада, что у меня есть оружие, как будто это якорь, что удерживает на месте корабль, и лишь благодаря ему я не сгину в волнах. Нельзя позволить гневу затмить мой разум, ведь время на исходе, и на кону стоит очень многое.

— Тора, — говорит Сёрен, делая шаг ко мне. На этот раз я не отстраняюсь и даже не вздрагиваю, ког-

да он касается моей щеки. — Не могу выразить, как сильно я сожалею; если бы можно было вернуться в тот день, я поступил бы по-другому.

— Назад пути нет, — отвечаю я, не вполне пони-мая, обращаюсь ли при этом к Сёрену или к самой се-бе. Потом заставляю себя посмотреть в глаза принцу и в последний раз позволяю Торе взять верх, прежде чем я воткну кинжал ему в спину. — Со мной всё бу-дет хорошо, Сёрен. Мы это переживем. Я знаю, что ты совершенно не такой, как твой отец. — Я пони-маю, что именно это он и хочет услышать.

В памяти некстати всплывает рассказ кайзерины Анке про то, как она влюбилась в кайзера: она и по-мыслить не могла, на какие ужасы он способен. Ин-тересно, на что способен Сёрен? Какое зло зреет, точ-но нарыв, в его душе, как оно разрастется, если его сейчас не убить? Через десять лет он, возможно, ста-нет куда хуже нынешнего кайзера.

Я провожу ладонью по коротким волосам у него на затылке, притягиваю принца к себе и прижимаюсь губами к его губам. В следующую секунду он отве-чает на мой поцелуй, так бережно сжимая мое лицо в ладонях, как будто боится меня сломать. Я чувствую на щеках влагу, но не могу понять, мои ли это слезы или его — полагаю, это не важно. На миг мы стано-вимся одним целым, и я ощущаю печаль Сёрена, как свою собственную.

Не прерывая поцелуй, я свободной рукой тянусь к кинжалу и крепко сжимаю рукоять. Приходится по-стараться, чтобы незаметно вытащить оружие из но-жен, но принц так поглощен мной и своей болью, что ничего не замечает до тех пор, пока острие кинжала не упирается ему в шею.

Сёрен отрывается от меня, его голубые глаза удив-ленно распахиваются, он смотрит на меня в поисках

ответа и быстро понимает, что к чему. На его лице отражается шок, быстро уступающий место смире-нию. Принц сглатывает и едва заметно кивает.

— На дюйм пониже, — шепчет он, почти касаясь моих губ своими губами. Я сдвигаю клинок ниже, и на губах принца мелькает улыбка, не коснувшаяся, впрочем, его глаз. — Вот так. А теперь бей со всей силы, Тора.

Я не хочу видеть его лицо, когда буду его убивать, но не могу отвести взгляд.

— Меня зовут... — Я осекаюсь и перевожу дух. — Мое имя Теодосия.

Принц глядит удивленно, потом складка между его бровей разглаживается.

— Теодосия. — Он впервые произносит мое насто-ящее имя, и в его устах оно звучит почти как молитва. Он прислоняется лбом к моему лбу, и я вижу только его одного. — Ты знаешь, что делать.

Он прав, я отлично знаю, что должна сделать. Именно так я поступила с Ампелио, моим родным отцом.

Мне казалось, что убить принца будет ничуть не труднее, но сейчас передо мной просто Сёрен, юно-ша с грустными глазами, за которым в детстве ходи-ли, как привязанные, кошки, который дружит со сво-им сводным братом-бастардом, хоть это и опасно, ко-торый целовал меня так, будто мы в силах спасти друг друга.

Я не могу смотреть, как он умирает, точно так же как не могу видеть смерть Крессентии.

Кинжал выпадает из моих пальцев и со звоном уда-ряется о каменный пол, а я отталкиваю Сёрена. Ка-жется, принц потрясен не меньше меня: он действи-тельно думал, что я его убью, и не уверена, что мне стоит этим гордиться.