Лора Себастьян – Принцесса пепла (страница 19)

Если бы я только смогла еще раз поговорить с Блейзом, то рассказала бы обо всём, что успела уви-деть и услышать, а он поделился бы своими соображе-ниями. Возможно, ему что-то известно, тогда вместе мы сумели бы понять, что происходит. Однако с тех пор как мы с Блейзом встречались в кухонном погре-бе, от друга нет никаких вестей. Он обещал приду-мать, как нам с ним держать связь, но я начинаю те-рять надежду. Порой я настолько впадаю в отчаяние, что невольно думаю, не является ли Блейз плодом мо-его воображения.

В дверь стучат, очень, я бы сказала, сдержанно и официально, Кресс обычно выстукивает нечто ме-лодичное. Хоа разогревает в камине щипцы для за-вивки волос, поэтому я сама на негнущихся ногах иду открывать. Так стучат только стражники, и не-трудно догадаться о цели их визита. Рубцы у меня на спине еще не до конца зажили после бунта на руд-никах; при мысли о том, что меня ждет новая порка, я никак не могу унять дрожь.

Не следовало говорить с Элпис, не следовало встре-чаться с Блейзом.

В последний раз судорожно вздохнув, я откры-ваю дверь. За порогом стоит сурового вида гвардеец в темно-красном камзоле, и у меня едва не останав-ливается сердце. Впрочем, он не из людей кайзера — их лица я знаю наперечет, они так глубоко выжжены в моей памяти, что часто посещают меня в кошмарах.

Этот человек не один из них, но не знаю, к добру это или к худу.

Солдат извлекает из кармана камзола квадратный конверт и протягивает мне с совершенно бесстраст-ным лицом.

— От его королевского высочества, принца Сёре-на, — объявляет он. Как будто я не догадалась: на груди его камзола вышит королевский крест. — Мне приказано дождаться ответа.

Немея от облегчения и потрясения, я кончиком ногтя ломаю печать на конверте и пробегаю глазами несколько строк, написанных явно второпях.

Тора,

Простите, что бросил вас на днях, но, надеюсь, Вам понравилась прогулка по кораблю. Вы позволите пригласить Вас на обед, прежде чем я уеду?

Сёрен

Я дважды перечитываю письмо, ища скрытый меж-ду строк подтекст, но ничего не нахожу. Именно та-кие письма обычно получает Кресс от молодых лю-дей, которые пытаются за ней ухаживать.

Неужели Блейз прав, и принц действительно смо-трит на меня по-особому? Письму не хватает поэ-тичности и пространных заверений в вечной любви, которые присущи подобного рода посланиям, но это неудивительно — такая сдержанность вполне уклады-вается в манеру принца держать себя. Сомневаюсь, что его высочество выучил бы хоть одно стихотво-рение, будь оно даже начертано на парусах его дра-гоценного корабля. И всё же у меня в руках пригла-шение провести время вместе с принцем, и нельзя от него отмахнуться.

Это прекрасная возможно ' сть выудить из принца какие-то полезные сведения, и всё же я против во-ли испытываю чувство вины. Последние несколько дней Кресс, наверное, металась из угла в угол по сво-им покоям, нетерпеливо ожидая от принца подобно-го письма. В те несколько раз, что я видела подругу после злосчастной прогулки в гавань, она была сама не своя, и глаза у нее были красные; она только и го-ворила о том, как принц провожал ее во дворец, что сказал и как при этом смотрел, так что в конце кон-цов мне начало казаться, что я ехала в карете вместе с ними. Кресс описывала всё в мельчайших деталях, и у меня сложилось впечатление, что всё, что делал в тот день Сёрен — предупредительно открывал двер-цу кареты, подавал Кресс руку, довел до покоев и веж-ливо попрощался, — он делал просто из чувства дол-га, не более того. Разумеется, последним соображени-ем я с подругой не делюсь.

И вдруг это письмо. Наследник престола вовсе не обязан обедать со мной, более того, когда его отец

обо всём узнает, то придет в ярость. Отправляя это письмо, Сёрен не мог не понимать, что кайзеру доло-жат об этом обеде, и всё же он меня пригласил.

Несколько долгих секунд я могу только смотреть на лист бумаги, который держу в руках, и размыш-ляю, что ответить, что надеть, о чем следует говорить с принцем. Потом меня озаряет, я понимаю, что есть только один единственно верный выход, если я хо-чу получить преимущество. Блейз сказал, что Сёре-ну хочется получить меня именно потому, что он не может меня получить.

Я поднимаю глаза на солдата и одаряю его своей самой милой улыбкой, хотя толку от этого никако-го: лицо его так и остается застывшим, точно высе-ченным из камня.

— У меня нет ответа, — говорю я. — Всего доброго.

Быстро сделав реверанс, я закрываю дверь, прежде чем гвардеец успевает возразить.

* * *

Ядреный осенний воздух слегка холодит кожу, по-ка я иду в сад, некогда принадлежавший моей матери. Я едва ее помню, но здесь ее присутствие ощущается сильнее, чем где бы то ни было. В памяти всплыва-ют цвета и почти осязаемый аромат, он обволакивает меня, как легкое покрывало — это запах цветов, тра-вы и земли. От мамы всегда пахло садом, даже если она проводила целый день в тронном зале или гуля-ла по городу.

Здесь, в саду, в перепачканной землей юбке, мама неизменно была счастливее всего, потому что держа-ла в руках новую жизнь.

— Из самых маленьких семян могут вырасти са-мые высокие деревья, — неизменно говорила она

мне, и мы вместе опускали семена в ямки, засыпа-ли землей и прихлопывали получившиеся холмики.

Ампелио не уставал повторять, что, не будь моя мать королевой, из нее получился бы великолепный Защитник земли, но по законам Астреи мама не мо-гла быть и тем и другим. Разумеется, дар богов не пе-редается по наследству: мама выделила мне собствен-ную грядку, но я так и не смогла прорастить ни од-ного семечка.

Больше в саду ничего не растет. Благодаря неусып-ной заботе мамы цветы росли буйно, как им вздума-ется, но если кайзер чего и не любит, так это отсут-ствия контроля. Он сжег сад, когда мне было семь. Из окна своей спальни я видела пламя, чувствовала запах гари и не могла перестать плакать, как бы Хоа меня ни успокаивала. Мне казалось, что я во второй раз теряю маму.

Даже девять лет спустя здесь, в саду, мне мерещит-ся запах пепла, хотя все обугленные головешки и зо-лу убрали, землю разровняли и выложили квадратной серой брусчаткой. Мать ни за что не узнала бы свой сад: вместо земли — серые камни, вместо цветов — несколько с трудом пробившихся между камней чах-лых деревьев, они похожи на скелеты и почти не да-ют тени. Нет никаких ярких цветов: даже деревья не смеют выпускать листочки.

Раньше в саду всегда было оживленно. Я помню, как в хорошую погоду играла здесь с Блейзом и дру-гими жившими во дворце детьми. Между куста-ми и деревьями прогуливались десятки придворных в небесно-голубых хитонах, тут и там сидели перед мольбертами художники, играли музыканты; в тени-стых беседках хихикали влюбленные парочки.

Теперь тут просто голая пустыня. Кейловаксианцы предпочитают открытые террасы и балконы, на ко-

торых можно в полной мере наслаждаться солнцем и морским бризом. Несколько раз я была на таких террасах вместе с Ксессентией; собирающиеся там кейловаксианцы играют, работают и сплетничают, но я никогда не ощущала такой волшебной атмосфе-ры, как в астрейском саду. Сад выглядит покинутым и мертвым, и всё же это единственная часть дворца, где я чувствую себя дома.

Сегодня, впрочем, я прихожу сюда не в поисках утешения. Несколько дней я изо всех сил пыталась придумать, где можно встречаться с Блейзом — ког-да он пришлет весточку; воспользоваться погребом еще раз нельзя, иначе это вызовет подозрение у моих Теней. Вообще-то во дворце почти нет мест, в кото-рых я могу уединиться. Даже здесь, в саду, меня вид-но из тридцати дворцовых окон, и я то и дело заме-чаю, как то в одном, то в другом окне мелькают Тени: их лица скрыты под низко опущенными капюшона-ми плащей.

Сад весь как на ладони, но, пожалуй, это и непло-хо, тут всё равно можно назначить встречу. Конечно, нас наверняка увидят вместе, но если Блейз станет, скажем, подрезать ветки слив или подметать вымо-щенную камнем площадку, это будет выглядеть впол-не естественно, а кейловаксианцы не привыкли обра-щать внимание на рабов. К тому же тут негде спря-таться, чтобы нас подслушать, а это самое главное.

Конечно же, у этого плана масса недостатков. Мы сможем переброситься самое большее парой слов, чтобы не вызвать подозрений. К сожалению, ничего другого мне на ум не приходит.

— Леди Тора, — раздается мужской голос у меня за спиной.

От неожиданности я буквально подпрыгиваю. В отличие от Крессентии меня не сопровождают по-

всюду служанки, дабы блюсти мою репутацию. Ко-нечно, издалека наблюдают Тени, но они скорее не телохранители, а соглядатаи.

Впрочем, я сразу же узнаю этот голос; получив утром письмо принца, я каждую минуту ждала, что он меня найдет.

Принц Сёрен идет ко мне по серой брусчатке са-да, за ним шагают двое его охранников — наверня-ка их обязанности сильно отличаются от обязаннос-тей моих Теней.

Эти солдаты служат лично Сёрену, не кайзеру, сре-ди них нет никого из тех, кому случалось тащить ме-ня по коридорам, когда кайзер хотел призвать меня к ответу за преступления, которые я не совершала; также никто из них не бил меня кнутом, и всё же у этих солдат взгляд такой же безжалостный, и я не-вольно вздрагиваю.

Они здесь не из-за меня, во всяком случае, не се-годня.