Лора Себастьян – Принцесса пепла (страница 18)

преуменьшающими его ужасную суть. Еще одна не-справедливость, с которой столкнулись мои соотече-ственники. Еще одно преступление, за которое я кля-нусь отомстить.

Элпис не умеет так хорошо скрывать свою злость, как я, по ее лицу можно читать, как по открытой кни-ге: челюсти крепко сжаты, глаза сердито щурятся — таким взглядом вполне можно было бы обратить че-ловека в камень. Мне хорошо знакома эта ярость.

Я быстро смотрю по сторонам — не блеснет ли что-нибудь поблизости. Даже сильнейшим Защитни-кам воздуха нелегко создавать иллюзии под прямыми солнечными лучами, а мои Тени, я уверена, гораздо слабее, и не важно, сколько живых камней нашито на их плащи. На улице, кроме нас, никого нет, хотя мои соглядатаи наверняка где-то неподалеку.

Элпис не верна кайзеру, это наверняка, но нет га-рантий, что она будет верна мне. В конце концов, я не ее королева, я просто испорченная девица, живу-щая в относительной безопасности при дворе, а моя приятельница держит Элпис в цепях.

Мне приходится мысленно перевести свои слова на астрейский, прежде чем произнести:

— Он похож на них? — тихо спрашиваю я, пони-жая голос до шепота. Я продолжаю непринужденно улыбаться, чтобы обмануть своих Теней — пусть ду-мают, будто я болтаю о всякой ерунде. Они годами наблюдают, как я не делаю ничего интересного, на-деюсь, и сейчас ничего не заподозрят.

Похоже, я задела Элпис за живое, она вздрагивает, но я не отступаю. Мне нужен ее гнев, нужно дать ей понять, что она не одна, что я на ее стороне.

Глаза девочки превращаются в две злые щелочки, она открывает рот, очевидно, собираясь ответить, по-том снова закрывает.

— Да, — коротко отвечает она по-кейловаксиан-ски, а потом переходит на астрейский и тоже пони-жает голос до еле различимого шепота. — Чего вы от меня хотите, моя госпожа?

Улицы пустынны, хотя из разбитых окон за нами наблюдают: дети, слишком маленькие, чтобы рабо-тать, больные, старики. Наверное, где-то здесь живет Хоа, когда не прислуживает мне. Эта странная мысль меня поражает: раньше мне и в голову не приходило задуматься о том, как и где живет моя служанка.

— А чего хочешь ты? — спрашиваю я Элпис.

Девочка стреляет глазами по сторонам, пытаясь увидеть, не подслушивает ли кто-то наш разговор; ее взгляд останавливается на разбитых окнах домов. Нас никто не слышит, уверяю я себя, мы слишком далеко от этих окон. И всё же я сама не верю, что мы сейчас в безопасности. Слишком часто я прежде ошибалась.

— Это какая-то ловушка, моя госпожа? — спраши-вает Элпис, вновь переходя на кейловаксианский.

Девочка мне не верит, да и с чего ей верить? Она годами наблюдала, как я водила дружбу с Кресс. Нуж-но быть дурочкой, чтобы мне поверить, а Элпис жи-вет слишком трудной жизнью, чтобы позволить себе такую глупость.

Как бы то ни было, поняв, что рабыня мне не ве-рит, я начинаю ей доверять.

— Нет, это не ловушка. — Я смотрю по сторонам и наконец замечаю мерцание в воздухе: призрачный, едва различимый силуэт перебегает дорогу и ныря-ет в тень покосившегося дома футах в двадцати поза-ди нас. С такого расстояния Тени меня не услышат, но я заставляю себя мило улыбнуться и издаю весе-лый смешок.

Элпис косится на меня, она в замешательстве.

— Улыбайся, — велю я ей, и девочка тут же пови-нуется, хотя в ее глазах мелькает страх. — Они пыта-лись меня сломить, Элпис, и им это почти удалось. Я позволила страху взять над собой верх, позволила им себя запугать. Но с меня довольно. Я заставлю их заплатить за всё, что они сделали с нами и с нашей страной, с нашими отцами и матерями. Ты мне по-можешь?

Риск велик. Элпис выросла в этом мире и никог-да не знала иной жизни. Она могла бы выдать меня в обмен на свою свободу и еду для ее семьи, и я да-же не смогла бы ее за это винить. В нашем мире ас-трейцам выжить трудно, а ведь я даже не сталкивалась с его дном. Для Элпис я ничем не лучше кайзера, так зачем ей меня покрывать, если вместо этого можно жить под кровом, в тепле и сытости?

Однако, взглянув в глаза девочки, я вижу в них жгучую ненависть, обращенную вовсе не на меня. Ярость Элпис подпитывает мой собственный гнев, мы смотрим друг на друга с пониманием.

— Да, моя королева, — шепчет девочка, с запинкой выговаривая астрейские слова. Удивительно, что она вообще помнит родную речь.

Моя королева. Кейловаксианцы не используют это обращение, поэтому на моей памяти им называли лишь одного человека — мою мать. Знаю, Элпис не хотела ничего плохого, но это слово действует на ме-ня как оплеуха.

Хочется сказать: «Никакая я не королева». Мне не нужно от Элпис почтения и клятв в верности, это я должна ее защитить. Это мой долг, и никак не нао-борот.

— Есть ли кто-то, кому ты всецело доверяешь? — спрашиваю я.

— Да, — без колебаний отвечает девочка.

— Неправильный ответ. Не верь никому, пока тот, кому ты хочешь довериться, не заслужит этого. Я уже совершала эту ошибку и поплатилась, но кайзеру бу-дет мало наказать тебя за предательство, он тебя убь-ет. Понимаешь?

Элпис прикусывает губу, потом, очевидно, вспо-минает, что за нами наблюдают.

— Да, я поняла, в чем соль этой шутки, — говорит она и весело смеется, на удивление правдоподобно. На этот раз она говорит громко и по-кейловаксиан-ски. Хорошая девочка, понимает, что наблюдателей нужно дурачить.

— Я хочу, чтобы ты доверяла только одному чело-веку, юноше, он прислуживал вчера на пиру. Постар-ше меня, черноволосый, коротко стриженный, очень высокий, глаза ярко-зеленые. И шрам вот тут, — до-бавляю я, проводя пальцем от виска до уголка рта, де-лая вид, будто у меня вдруг зачесалась щека.

Элпис медленно кивает.

— Кажется, я его знаю.

— Кажется или знаешь?

— Я... знаю. — На этот раз девочка говорит уве-реннее. — Во дворце работает не так много молодых людей, а этот поступил два дня назад. У него ведь есть бумага, освобождающая его от работы на рудниках?

Документ скорее всего поддельный, и фальшивку наверняка очень скоро обнаружат. С рудников нико-го не отпускают, покинуть их можно исключительно по причине смерти.

— Это он, — говорю я по-кейловаксиански.

Элпис робко улыбается.

— Могли бы просто сказать, что это тот красавчик. Все девушки по нему с ума сходят.

Я подавляю смешок.

— Сможешь передать ему весточку?

— Да, это будет нетрудно. Леди Крессентия почти не обращает на нас внимания, особенно если погло-щена новой книгой, а вот ее отец держит нас в ежо-вых рукавицах, да только он вчера утром уехал ин-спектировать рудники.

Еще крупица полезной информации, хотя новость скорее неприятная. Могу только догадываться, какие дополнительные меры предосторожности последуют за этой поездкой, но одно можно сказать наверняка: погибнут люди.

— Хорошо, — говорю я. — Познакомься с ним, скажи, что это я тебя послала. — Стоп, Блейз ни за что ей не поверит... Именно так шпион кайзера по-пытался бы втереться к Блейзу в доверие, чтобы нас погубить. — Мы с ним вместе росли во дворце, до Вторжения. Нашу няню звали София, но мы ее назы-вали Берди, потому что у нее был дивный голос. Если он тебе не поверит, скажи ему всё это.

— А что мне ему передать? — спрашивает Элпис.

— Скажи ему... Скажи, у меня есть новости, и мне нужно увидеться с ним лично.

САД

Проходит несколько дней, наполненных страхом: я боюсь, как бы мои Тени не рассказали кайзе-ру, чтру, что ярговорилапс Элпис по-астрейски. Не ва что самого разговора они не слышали, мне всё равно придется заплатить за такую неслыханную вольность. Знаю, игра стоила свеч, но всё равно меня ни на миг не покидает ощущение, что мне на шею вот-вот опу-стится топор. Я мало сплю, а когда удается задремать, мне снится, как я убиваю Ампелио, снова, и снова, и снова. Иногда его место занимает Блейз, порой — Элпис. Иногда у моих ног лежит Крессентия, умоляя о пощаде, а я держу меч у ее горла.

Вне зависимости от того, кто становится моей жертвой, сон неизменно заканчивается одинаково, и я просыпаюсь от собственного крика. Мои Тени никак не реагируют, им не привыкать.

Проходят четыре дня со дня прогулки в порт и пять дней с тех пор, как я встречалась с Блейзом. Я могу только ждать, когда же он снова придет, как и обещал. Жизнь Торы кажется почти простой и легкой, я с об-легчением в нее окунаюсь: жду, когда придет время обеда, провожу день вместе с Кресс в библиотеке ее отца. И всё же я стараюсь не забывать о том, кто я есть.

Я постоянно думаю о Вектурианских островах. Что же должно там случиться, если туда отправля-ется целый флот военных кораблей, во главе с самим принцем? Возможно, принц сказал правду, и всё де-ло в том, что Бич Драконов пошаливает на торговых путях, однако чем больше я об этом думаю, тем бес-смысленнее мне кажется эта идея. Кейловаксианцам не понадобилось бы столько кораблей и боеприпасов, собирайся они выступить против одного Бича Дра-конов и горстки его союзников. Конечно, для кайзе-ра Бич Драконов — всё равно что заноза в пятке, но чтобы эту занозу извлечь, нужен нож, а не пушеч-ное ядро.

И всё-таки Вектурианские острова — это не Ас-трея, напоминаю я себе. Их беды — не мои трудно-сти, мне нужно думать о собственном народе.

Может быть, эта информация вообще не важна. Да, принц Сёрен и Эрик определенно старались что-то скрыть, но с тем же успехом они могли скрывать и что-то другое. Я много слышала о том, каким слав-ным воином стал принц, но, во-первых, все эти раз-говоры дошли до меня через третьи руки, а, во-вто-рых, рассказчики вполне могли преувеличивать — если верить им, наследник просто полубог какой-то.