Лора Лей – Странная Вилма (страница 31)

— Петр Алексеевич Меньшиков, товарищ министра нашего, графа Горчаева.

— Да ладно? Нет, старик он умный, хитрый, мудрый и преданный государю … Но, Саша, он же… — понизил голос Алексей.

— Болен, имеешь ввиду? Есть такое, да только сам он вызвался. Так и сказал, что чем в постели помрет, лучше уж при исполнении и во славу Отечества. Завещание написал, чтобы, мол, никого не винили, осознает последствия. Лекари ему пару лет точно обещают, а там как Бог даст.

— Силен старик, уважаю! С ним-то дело, наверняка, сладится… Дорога, однако, дальняя, тяжело будет. Кто еще?

— Да много кого набралось… Из Академии наук и из университета несколько ученых профессоров, интерны им на подхват, казаков три взвода охраны отсюда, а как до степи поберутся, поменяются частью на поволжские отряды и поболе будет их… В это я уже не лезу, мне дипломатов натаскать, обоз собрать, документы подготовить, дары… Ох, братец, не поверишь, как я волнуюсь! Давненько такого посольства не формировали… Да и едут не за две сотни верст, а за тысячу, мало ли! А то и дальше, если получится у Меньшикова охмурить джунгаров, чтобы за перевал провели… А там что? Степь неоглядная, Алеша! Голубь не долетит, про верховых вообще молчу…

— Ага, и тут — бабу надо взять… — поддел младший.

— Ну, хоть ты-то не сыпь мне соль на рану! — огрызнулся хозяин дома. — Совесть меня мучит — невинную, в общем-то, девку в такую-то авантюру втравить пришлось… А ну как Тэмушин этот её в гарем захочет, а?

— Ой, да ладно тебе заранее-то убиваться, Саша? Бог даст, за казенный счет прокатится на пользу государства, а там замуж выйдет, чем плохо? Царь-батюшка, думаю, не обидит опосля-то? — заржал Ромоданов и налил брату водки. — Не кручинься попусту! Давай, Саша, выпьем за удачу твоего начинания!

— Твои бы слова, Алешка, да Богу в уши! — поднял рюмку граф и, чокнувшись с гостем, выпил. — Ох, пойду завтра в храм, закажу молебен о здравии и на помощь у Николая Угодника акафист оплачу. Тут всякая подмога кстати будет.

Братья откинулись в креслах, похрустывая солеными огурчиками и размышляя о причудах судеб, связывающих людей немыслимыми узлами…

Глава 36

Вера Владимировна Зуева не была заядлой путешественницей, если не сказать больше — она вообще мало куда ездила. Ну, так получилось. Став Вилмой Штурц, от прежних привычек не отошла, предпочитая размеренность деревенского бытия, поэтому, охватившие её естественные страхи и сомнения перед будущей поездкой в неведомые дали боролись с невесть откуда взявшимся азартом первооткрывателя и предвкушением приключений.

После встречи с графом Ромодановым она полностью осознала, что выбора в части сделанного ей предложения войти в состав дипмиссии в казахстанские степи (и дальше, в Среднюю Азию и, вероятнее всего, аж в Китай — по всей видимости) у неё нет, собственно — императорам не отказывают.

И неважно, какими красивыми словами пожелание преподносилось, и кто и по какой причине его спровоцировал. Относительно целей инициатора у неё были нерациональные, тревожные подозрения, что отнюдь не из чувства вины последнего она «попала», и для неё лично вся эта авантюра может быть чревата серьезными проблемами.

Но на первый план, как ни крути, выходило волеизъявление государя, что для верноподданной было равносильно приговору без обжалования.

Так что, нравится-не нравится — спи, моя красавица… Не можешь — научим, не хочешь — заставим, рычаги давления — вон они, полна усадьба…

И Вилма вернулась в Григорьево с новостями о своем скором отъезде. Народ безмолвствовал минут пять… Потом начались споры, кто поедет с девочкой. Их Вилма резко пресекла, заявив, что возьмет только волчиц, а от мужиков требуется помочь ей собраться максимально компактно и качественно, вспомнить все, что может ей пригодиться в пути в общении с чиновниками и иноверцами (если у кого сведения какие есть — велкам!), и главное, ждать и верить в лучшее и в неё.

— Я вернусь, никаких сомнений! Мой дом и семья — вы, помните и… молитесь, братцы! — нервно хохотнув, Вилма оглядела встревоженных домочадцев. — И ведите себя хорошо, пока я буду наводить мосты с кочевниками! Подарки привезу диковинные! А кто ослушается — приеду и …не отдам подарок!

Мужики улыбались, хоть и через силу. Но все всё понимали. Так надо. После чего дружно решили дать обет — не пить ни капли, пока барыня их назад не вернется.

С собой Вилма набрала… прилично барахлишка: носильное, тулуп, шубку, валенки, сапожки, тряпье чистое (на женские нужды), мыло, полотенца, вяленое мясо для девочек, арсенал личный (Адам постарался), драгоценности… Это, сказали мужики, НЗ — пригодится, тем более, что ни для кого из них секретом происхождение ряда украшений не было.

— Ты, Виля, в крайности используй… Никто не догонит, откуда цацки, это не тут… Да и давно было дело-то… Восточные падки на золотишко, глядишь, выручат… Ассигнации тож возьмешь, как и монеты, на всякий случай. Мало ли… — наставлял попаданку управляющий.

Из ларца барона отобрали наиболее помпезные серьги, кольца, браслеты, попроще — для себя, на выход, и еще Вилма, повинуясь неясному посылу, взяла, помимо прочего, мужской серебряный черненый перстень с тигровым глазом, выпадающий из массы более дорогих собратьев и напомнивший ей цветом глаза Мухтара. Зачем? Да кто ж знает, просто как под руку толкал кто…

По договору с Ромодановым баронесса Штурц числилась при посольстве… писарем, за что ей и жалование причиталось, и содержание в дороге, обеспечение казенное на еду, проживание, баню и прочие мелочи. Так что трат особых не предвиделось, но …

В отношении одежды… Она решила, что какие-никакие лавки в том краю быть должны, так что к лету она и пустит личные средства на соответствующие сезону и погоде вещички… У тех же степняков прикупит!

Перед отъездом Вилма исповедалась и причастилась у отца Викентия, необычно сурового и торжественного в тот момент, получила благословение и ладанку с иконкой Николая Угодника — личную «охранку» бывшего рискового афериста и проходимца, не единожды спасшую от опасностей и даже смерти (по его внутреннему убеждению).

Матрена, заливаясь на пару с Дуняшей слезами, собрала Вилме «тревожный чемоданчик» со всякими травами, мазями, настойками на все случаи жизни. А еще, воспользовавшись Святками и тряхнув стариной, несколько раз раскинула карты, гадая на будущее барыньки. Ясности в ситуацию расклады не привнесли, кроме того, что предстоит ей дорога дальняя, трудная, но в конце — счастливая… И что вокруг Вилмы раз за разом выпадали три короля — крестовый, пиковый и червовый, и валет крестовый, а вот дам — ни одной, что Матрену, почему-то радовало.

— Крестовый король имеет к тебе, милая, интерес большой, как и пиковый, но вот прямо зла не чувствую… Валет крестовый… тута не знаю, что и думать… Больше не вижу, милая, как туману напускают — одни хлопоты бессвязные… А червовый король — это кто-то пожилой, важный, он защита твоя... — вздыхала и сокрушалась Матрена, сгребая колоду и тасуя её дрожащими руками. — Давненько я не гадала, можа, потому и путаюсь… Выходит, что не нужно лишнего тебе ведать … Одно скажу — плохого вот прям… ух — нетути!

— А любовь, тетка Матрена, любовь не вышла, а? — Дуняша ерзала на скамье и глядела на ворожею горящими глазами.

— Тьфу ты, глупая! Тута о жизни, а ты… — ткнула ее пальцем в лоб знахарка. — Девка едет в таку даль да с одними мужиками, зимой, к басурманам, а ты — любооооффь! Цела бы осталась да домой вернулась — вот главное! Спаси и сохрани, Господи, деточку мою!

Матрена обняла Вилму и поцеловала в лоб, шепча что-то над ее головой, Дуняша затихла, а Зуева чуть не расплакалась от умиления и благодарности за такую незатейливую, но искреннюю заботу.

Почему посольство отправилось в путь зимой, в самые морозы, Вилма отчасти поняла, когда увидела весь обоз, состоящий из десятка возков, телег с оборудованием и дарами: по санному пути, учитывая извечную проблему России с дураками и дорогами, преодолеть хотя бы половину расстояния до цели в Приаралье (как выяснилось) было удобнее и быстрее.

Маршрут экспедиции, в задачу которой входило не только налаживание международных связей, но и изучение местности по пути следования с научно-познавательной точки зрения (картография, ботаника, геология, если получится, для чего ученые были включены в состав посольства), пролегал от столицы на юго-восток через Рязань, Пензу, Саратов, где планировалось пересечь Волгу по льду (успеть бы до ледохода), далее по землям ногайцев, кочевников Младшего жуза, уже вошедших в состав империи, к Яицкому стану (у Зуевой мелькнуло воспоминание о Яицком городке и Пугачевском восстании), от него к Ак-тебэ (Актобэ) — первому оседлому поселению склоняющихся к принятию российского протектората кайсарам Среднего жуза, потом — на юг по направлению к Алты-Кудук («шесть колодцев»), в окрестностях которого, ближе к существующему в этом мире полноценному Аральскому озеру/морю, и должен состояться «общежузный» Курултай и Сабантуй по случаю Дня летнего солнцестояния, ради чего вся эта миссия и затевалась… Ну, а дальше — война, как говорится, план покажет.

Пожалуй, самым странным Вилме показалось отсутствие среди отправившихся из Москвы путешественников… тех самых джунгаров! Да, азиатов, затребовавших ее участие, в обозе не было… Со слов Ромоданова, они уехали еще осенью, как только основные вопросы с миссией были урегулированы в принципе, пообещав встретить имперских послов в Ак-тебэ весной… Вилма решила, что это к лучшему — для неё, конечно. Не была она уверена, что долгое путешествие рядом с …неоднозначными товарищами ей бы понравилось. Уж лучше позже, чем раньше, они познакомятся лично.