Лора Лей – Странная Вилма (страница 30)

— Думаешь, мне выплатят… компенсацию? — хмыкнула Вилма.

— Не знаю, девочка моя… Но не поехать ты не можешь, это и к бабке не ходи… Думаю, насильничать никто не будет, но и церемониться — тоже. Ты там жалом не води! Слушай, запоминай, особо не ведись на речи, какими бы они ни были. Вернешься, тогда и обмозгуем. Дуняшу с собой возьми, положено так, а вот волчиц придется оставить…

Это Вилма понимала, увы. Хоть и пару ночей, но придется провести в гостинице (а где ж еще?), а привлекать к себе лишнее внимание не стоит.

«Ладно, чему быть, того не миновать. Поглядим, что судьба мне… приготовила» — решила попаданка и пошла собираться. Наряд на выход у неё один, но имелся: юбка суконная цвета маренго (темно-серый, почти черный), блуза атласная ей в тон, приталенный пиджачок, на голову шарф намотает, как обычно. Да, ювелирку не забыть — по статусу баронессе «на выходе» положены цацки. А поедет в брюках, и пусть хоть удавятся!

Интерлюдия

Небольшая комната, озаряемая пламенем камина и наполняемая треском сгорающих в нем поленьев, походила на пещеру: обитые малахитово-зеленым плотным шелком стены, на них картины в стиле «руин и катастроф» между полуколонн из красного, под стать мебели и потолку, дерева чередовались с чучелами голов охотничьих трофеев, темно-зеленые бархатные портьеры, дополненные густым тюлем, почти полностью закрывали вид из окон на заснеженный двор, свечи в бронзовых канделябрах немного добавляли света в углах, но не могли разогнать уютную, немного загадочную, полутьму помещения, а шоколадного цвета с восточным орнаментом длинноворсный ковер заглушил шаги вошедшего в комнату мужчины во фраке.

Поэтому сидящий в глубоком мягком кресле и смотрящий на огонь хозяин особняка на Покровском бульваре, погруженный к тому же в тягостные размышления, не сразу отреагировал на появление рядом с собой гостя. Посетитель же, добродушно хмыкнув на отвлеченность задумавшегося, тихо уселся во второе стоящее около столика с напитками и легкими закусками кресло, плеснул в чистый бокал коньяку, пригубил его и уставился на огонь, как и сосед, безмолвно и расслабленно.

Прошла не одна минута, прежде чем хозяин комнаты ощутил чужое присутствие и повернул голову, наткнувшись на улыбающееся лицо гостя.

— Алекс, боже… Когда ты пришел?

— Да, Саша, растерял ты хватку! — рассмеялся посетитель. — Так-то и по темечку схлопочешь однажды! Я уже и коньячку отведал, и сырком закусил, а ты все думу думаешь… Уж и спрашивать боюсь, что тебя так озадачило, братец? Опять, небось, дела государевы?

Александр Михайлович Ромоданов только отмахнулся, налил коньяку «на палец» себе и брату, приподнял бокал в приветствии и выпил терпкое питьё, после чего, проведя ладонью по пушистым усам, переходящим в ухоженную бородку, вздохнул.

Алексей Михайлович посерьезнел.

— Ладно, брат, рассказывай, что тебя тревожит, раз уж вызвал меня в такой час. Видишь, я прям с корабля на бал к тебе! Меня твой посыльный у выхода из театра отловил, домой и то заехать переодеться не дал. Говори, что стряслось!

— Прости, Алеша… Муторно мне… С женой о таком… не хочется … Надумает невесть что, не дай Бог…

— Да не тяни ты! — подтолкнул старшего гость. — Может, прикажешь чего посущественнее принести, а? Я не ужинал, планы-то другие были…

— Да-да, конечно! — встрепенулся хозяин дома. — Я и сам не прочь пожевать чего …от нервов. Заночуешь? Вот и хорошо, сейчас кликну Степку, шлафрок тебе да чуни меховые принесет и щец кислых… Ты как?

— Да давай и щец, и студня с хреном, и картошки! Тогда и беленькой, не под коньяк же! И пирогов… Твоя кухарка с черникой пекла нынче? Хороши у неё выходят, моим не удается таких-то сготовить!

Обрадованный согласием любимого брата повечерять и поговорить, граф Ромоданов кликнул дворецкого Степана, отдал распоряжения другому слуге об ужине, третьему наказал предупредить жену о госте и об их посиделках (чтоб не беспокоилась и велела для деверя покои приготовить), а сам, выдохнув, принялся планировать беседу. Брату он доверял, но сосредоточиться не помешает…

Откушав и согревшись изнутри, братья вели неторопливую беседу.

— Судя по собранным сведениям, выходит одно: странная барышня, эта баронесса Штурц… Начиная от имени… Уж про увлечения и говорить нечего… Старая дева, хромоножка, затворница, воспитанница лихого люда, даже ведьма … И кочевники… Любопытно… — глядя в камин, негромко высказался младший Ромоданов.

— Да, брат, всю голову сломал я с этой историей... — в который раз вздохнул граф. — Сам понимаешь, государь заинтересован в степи, там и земли, и бухарцы склоняются, а главное, проход к Джанго через их перевал уж больно удобен — по морю-то к тамошним товарам нам ходу, считай, что нету, британцы сидят там крепко! С маджурами, теми, что по Амуру граничат, мы худо-бедно торгуем, да только нет у них шелка, фарфора и прочих диковин, да и властители их не особо к диалогу склонны. Не пакостят и ладно, все в себе… А тут джунгары сами инициативу проявили, вслед за ногайцами и кайсарами на контакт пошли.

— И каким же боком тут эта баронесса?

— Вот о чем и речь! Тэмушин Эрдэн, ставший главой Зеленого знамени после смерти князя Илушуна, поставил условие, чтобы она обязательно вошла в состав нашей делегации, что отправится на их курултай, чтобы там, на собрании вождей степняков, подтвердить (я надеюсь) договор о сотрудничестве между нами и их народами! И это при том, что именно ее волк загрыз Илушуна!

— Как так? — Алексей аж подскочил в кресле. — Да быть того не может! Они же теперь кровники, вроде как… Да и …баба она…

— То-то и оно, братец… Этот Темушин-гуай… непрост, ох и непрост, поверь мне! Словечка в простоте не скажет… Мало того, что от виры отказался за князя, так еще и повинился перед государем, что причинили его соплеменники вред нашему человеку… И он-де желает отплатить сироте, приглашая её … посетить курултай и степь показать хочет… Вроде как тем самым добрую волю выражает и надеется на … взаимность.

— Черт знает что, Саша… — почесал по-мужицки затылок дворянин помоложе графа и залпом опрокинул в себя стопочку, опять же по-мужицки выдохнув и занюхнув хлебушком. — Чудесаааа… А что государь на то?

— А что государь? Встреться, мол, пощупай-посмотри да и… добейся согласия девы на поездку… Если от того будет польза, то …получит она … благодарность императорскую — многозначный обмен взглядами завершился еще одним тостом.

— И как она? — хохотнул Алексей. — Все они, провинциалки, от столицы в восторге? А эта и страшненькая, поди?

— Все бы тебе, Алеша, зубоскалить! — беззлобно упрекнул брата хозяин. — Да только не угадал ты!

— Неужели? Ну опиши! Как вошла, как говорила…

— Ох, я с тобой серьезно, а ты…

— Все, молчу и слушаю! Рассказывай, как прошло рандеву…

— Необычно, прямо скажу… Еще когда Яков Куницын отчитывался, что привез её и поселил в «Столешниках», он намекнул на её … особенность внешнюю и отметил, что глупой тетехой её считать не стоит…

— Яшку посылал? Даже так? Ну и…?

— Красивая она, братец, стройная и… нерусская! Если бы не седые волосы, чистая испанка! Она мне кого-то напомнила… Из молодости … Так и не вспомнил пока.

— Седые волосы? В её возрасте? — удивился собеседник.

— Да! Очень необычно! Куницын сказал, что поседела она после гибели опекуна и волка… Страшное там дело было… Так вот. Хромоты почти незаметно — обувь специальную носит, смущения — нет вообще или хорошо прячет, смотрит в глаза, кланяться не умеет, говорит мало, чисто, никого владимирского говорка, как и улыбки кокетливой. Знаешь, мужик в юбке скорее, чем засидевшаяся в девках барынька. Держится ровно, с достоинством, без суетливости, вопросы задавать правильные умеет, о политике рассуждает… совсем неплохо. Меня не боялась, будто каждый день с министрами в кабинетах заседает. Никакого пиетета, но с уважением к должности. Проблему вычленила быстро, хмыкнула только чуть-чуть… презрительно, веришь? Ни о каких привилегиях не просила, кроме личных извинений от степняков и губернатора …Владимирского хотя бы. Так и сказала — «хотя бы»…А ведь он докладывал, что вопрос был …решен им. Надо уточнить из интереса — приносил ли Шавлыгин соболезнования баронессе или просто откупился поминками?

— Хм, надо же… Но суть-то не в том? Что дальше? Согласилась поехать в тмутаракань?

— Обещала ответить после того, как я ей состав посольства назову и с главой его познакомлю, представляешь? Вот зачем ей это, как думаешь? А, еще спросила, будут ли у неё права какие или она «свадебным генералом» числиться станет…

— Что за свадебный генерал? Не слыхал никогда о таком… Хотя, кажется догадываюсь — рассмеялся Алексей Михайлович. — Типа украшения стола, да? Для форсу, а не для дела?

— Вот-вот, почти так и объяснила! Знаешь, брат, я после встречи с ней …долго в себя приходил. Непривычно как-то… Сидит такая дамочка строгая, глаз не отводит, слушает внимаааательно… и молчит! И лицо, будто маска… Ничем не дрогнула.

— Ты не спросил, она в покер, часом, не играет? Штурц-то славился выдержкой за столом… Царство ему небесное!

— Сказала — немного умеет, но не любит — фыркнул граф.

— Кхм… А что любит, ты не спрашивал?

— Волков и собак! Они, говорит, честнее людей и благороднее.

— Согласен, согласен… Ишь как, она точно не дура, прав Куницын. Кстати, а кто послом-то назначен? — задал вдруг вопрос младший Ромоданов.