Лора Лей – Странная Вилма (страница 17)

— Милая, прости! Надеялся я на свадьбе твоей погулять, да, видно, не судьба Ваньке Штырю в своей постели помереть…

Вилма почувствовала, как по лицу катятся горячие слезы — дело плохо, вляпался опекун во что-то опасное, к бабке не ходи. Он с ней прощался, и девушка нутром понимала: это конец, без вариантов. Что-то, связанное либо с воровским прошлым, либо с так и не преодолёнными бароном пристрастиями к шулерству за карточным столом… Вилма поставила бы на последнее.

Барон встал, медленно подошел к ней, погладил по голове, поцеловал в лоб, задержавшись в этом положении на несколько секунд, а потом уже решительно и четко приказал:

— Ступай, милая, делай, что велю. И помни — никаких выкрутасов! Сбереги себя! Прощай, а там…

Вилма с трудом поднялась на дрожащих ногах, обняла барона изо всех сил и вышла из кабинета… Фрол посмотрел на неё внимательно, серьезно и, как вроде, тоже прощался…

«Господи, спаси и помилуй…» — с этими мыслями приемная дочь барона Штурца собрала немудреные пожитки, паспорт, личные деньги, украшения, взяла собак и Мухтара и выскользнула из дома, никем не замеченная... Путь ее лежал вглубь леса, к заветной избушке, дорогу к которой не мог найти никто, кроме тех, кого она решалась привести. А таковых было два человека — барон и его верный телохранитель Фрол.

Другие же, даже пройдя рядом, не могли обнаружить заимку — леший ли старался, звери ли лесные — она и сама не знала. Но факт оставался фактом: деревенские проведали об ее убежище, но найти — не нашли и искать бросили.

Вилма проверила схрон барона, общупав руками всю правую сторону пола рядом с печуркой. Там оказался немалый сундучок, прям раритет: с металлическими уголками, замком, ключ от которого лежал внутри. Содержимое впечатляло: драгоценности явно старинные, слитки золота с неизвестным клеймом, какие-то расписки, письма, перевязанные пожелтевшими ленточками, купчая на дом в Богородске (Ногинск, что ли?) и сельцо Стёпно-Луг в десяти верстах от него. Лежали там и мемуары барона с посвящением ей, Вилме Штурц.

День Вилма провела в уборке, готовке (на охоту сбегал Мухтар), просмотре бумаг и маетном чувстве тоски-тревоги, к рассвету следующего дня ставшей просто невыносимой. Собаки тоже вели себя неспокойно: подвывали, периодически вскакивали, потявкивали, что добавляло смятения в ее душу.

И она не выдержала: приказала Бэле с Тарой охранять избушку, взяла пятнадцатисантиметровый охотничий нож, подаренный Фролом (острый, с небольшой односторонней гардой, чуть изогнутый, с костяной рукоятью), засунула его в сапог, прикрыв штанами, и шагнула за порог.

— Мухтар, останешься за главного! — резко бросила двинувшемуся за ней волку, но тот не послушался.

— Ты старый уже, убежать не сможешь, если что — девушка погладила друга по лобастой голове, но зверь дернулся в сторону, отказываясь подчиниться. В его желтых, тусклых от возраста, глазах горела решимость, и Вилма не стала больше настаивать, признавая за другом право на собственное решение.

Волк подошел к дочерям, пару секунд смотрел им в глаза, словно наказывая что-то, потом глянул на хозяйку и потрусил в чащу. Вилма, вздохнув, последовала за ним.

_________________________________________

С наступающим, дорогие читатели)) От души желаю здоровья и благополучия в Новом году вам и вашим чадам и домочадцам) Спасибо, что уделяете внимание моим историям, постараюсь и впредь делиться с вами тем, что нашепчет мне фантазия! С праздником!

PS/ Уважаемые читатели, следующая глава...жестокая, прошу прощения.

Глава 21

Она подошла к дому со стороны конюшни, удивляясь какой-то ненормальной тишине: не квохтали куры, не фыркали лошади, не тявкали собаки. Вилма шла по заднему двору и напрягалась, не встретив и не услышав привычной суеты, но заглядывать в помещение не стала, гонимая вперед неясным чувством непоправимого.

В доме тоже никого не было, и Вилма с Мухтаром поднялись на второй этаж, дошли до кабинета барона и осторожно проникли внутрь.

В комнате царил невообразимый беспорядок, словно Мамай прошел: перевернутые стулья и стол, разбитый книжный шкаф, всюду Верались бумаги, на которых отчетливо выделялись следы больших сапог или ботинок. Окно на передний двор было приоткрыто, и Вилма, крадучись, подошла к нему, чтобы замереть от увиденного внизу…

Все мужчины, проживающие в доме, стояли на коленях около ворот, связанные, с петлями на шеях, концы веревки от каждого тянулись к рукам нескольких странно одетых незнакомых мужчин азиатского типа. «Как собаки на поводке» — мелькнула у Вилмы мысль, тут же подтвержденная дернувшимся среди остальных поваром: петля натянулась, азиат хохотнул, что-то сказал и резко потянул хвост веревки на себя, отчего петля сжалась, и повар захрипел.

Её домочадцы были избиты, окровавлены и молчаливы, и только смотрели куда-то в сторону входа в дом. Вилма чуть высунулась в окно и чуть не заорала от ужаса.

Весь двор был залит кровью, которая медленно лилась из-под разрубленного пополам тела богатыря Фрола, рядом с которым распятый, висел на крестовине голый, исполосованный кнутом, барон: его Вилма узнала только по седым волосам, потому что лица, по сути, у опекуна не было — его заменяла кровавая маска.

По периметру двора стояли несколько вооруженных кривыми саблями совершенно дикого вида молодые и не очень азиаты в кожаных штанах и рубашках (?), с длинными черными косами, а их предводитель, в расшитом наряде, отороченном красно-рыжим лисьим мехом, в какой-то странной шляпе («Где-то я такое видела раньше» — машинально отметила Вилма), сидел на великолепном гнедом коне и что-то говорил, судя по гримасам Мацкявичуса и татарина Ильяса, уставившихся на пришельца с лютой ненавистью.

Но Вилма не слышала: в ушах стучала кровь, перед глазами стояла кровавая сцена, сменяемая багровой пеленой ярости, а в мозгу билась одна мысль: Я ИХ УБЬЮ!!!

Вдруг предводитель как почувствовал ее присутствие — повернул голову в сторону открытого окна. Воин рядом с ним, повинуясь отрывистому гортанному приказу, метнулся к двери, а Вилма — из кабинета… Но было поздно.

Она не успела выбежать во двор — здоровый азиат схватил ее за волосы и волоком вытащил к остальным, бросив прямо под ноги лошади главаря, сильно пнув под ребра до кучи.

— О, а вот и твоя дочь, барон! — протянул довольно всадник, спешился и подошел к поднимающейся на ноги Вилме. — Ну-ка, ну-ка, поглядим…

Мужчина был высок, строен, моложав, хотя, глядя на гладкое смуглое лицо с жидкой бородкой и вислыми усами, черными колючими глазами и насмешливой улыбкой определить точный возраст было непросто, говорил чисто (для иноземца), определенно принадлежал к знати или богатеям и явно наслаждался происходящим.

— Я — Илушун, князь Зеленого знамени, а ты В-и-л-м-а, которую так защищали все эти жалкие псы? Интересно, почему они были готовы отдать свои жизни за столь невзрачную… хромоножку, ведь так?

Вилма молчала, воины презрительно хмыкали, а главарь продолжил словесное издевательство:

— Этот пёс посмел шельмовать во время игры, и я наказал его! Ты против?

Вилма, сжав зубы и прищуривщись, с ненавистью смотрела на всадника.

— А у тебя есть характер! — снова хохотнул князь и подошел к девушке вплотную. — Я могу приказать убить здесь всех, ты это понимаешь, бледнолицая дикарка? — девушка снова не издала ни звука, тогда он схватил ее за волосы и сжал в кулаке. У Вилмы от сильной боли брызнули слезы, но она даже не застонала.

Главарь начал заводиться от её пассивного сопротивления, не догадываясь, что молчит она просто потому, что сильнейший нервный спазм перехватил горло, мешая работе голосовых связок. Со стороны же это выглядело как неповиновение и презрение.

— Молчишь? Ну что ж… — прошипел мужчина на ухо Вилме. — Мне надоело смотреть на это стадо безмозглых баранов, тупых и наглых! Убить этого пса! А потом и всех остальных, посмевших неповиноваться главе Зеленого знамени! — крикнул князь и выбросил руку вперед, указывая на барона и откидывая голову назад в диком хохоте.

В этот момент сверху на князя, прямо на его открытую шею, упала серая тень: это из окна прыгнул Мухтар, в смертельной хватке вцепившись зубами в глотку пришельца и разрывая её… Крик главаря захлебнулся, кровь хлынула из раны, приведя в ярость воинов, и отважного зверя постигла участь Фрола — его разрубили пополам на глазах у оцепеневшей Вилмы…

— НЕЕЕЕТ! — это был даже не крик, это к небесам летела воплощенная в нечеловеческий вопль ее душа!!

Голова волка так и осталась на шее жертвы, а тело упало в пыль на дворовой земле… И в тот же миг к ногам девушки подкатилась голова барона… Последнее, что помнила Вилма перед тем, как в её мозгах что-то взорвалось — громкий крик-вой домочадцев…

Вилма не видела, как во двор усадьбы влетел конный отряд, возглавляемый владимирским генерал-губернатором вместе с представителем Министерства иностранных дел, отвечающим за дружеский визит джунгарской делегации и потерявшим князя Илушуна пару дней назад в окрестностях Владимира после того, как тот сильно проигрался в покер одному столичному ловкачу…

Открывшаяся глазам чиновников кровавая сцена была настолько жуткой, что в первый миг представители власти оцепенели, и только спустя несколько минут сумели сориентироваться и выстрелами в воздух остановить убийственные намерения княжеских воинов по отношению к стоящим на коленях связанным и плачущим мужчинам. На лежащую на земле девушку высокопоставленные чиновники внимание обратили только после того, как подчиненные губернатора с трудом оттеснили в сторону от трупов беснующихся, рычащих и ругающихся на своем языке иноземцев…