Лора Лей – Странная Вилма (страница 1)
Странная Вилма
Лора Лей
Пролог
Вера Зуева всегда любила собак. Любила даже больше людей. Нет, она и к другой живности относилась с нежностью, но собаки были её фаворитами. Даже мелкие, типа громкоголосых и избалованных той-терьеров, пражских крысариков или французских бульдогов и мопсов. Последних ей было жалко: тяжело дышащие, хрюкающие, медленно-ходящие, они казались ей молодыми старичками: их печально или равнодушно смотрящие на мир глаза заставляли сердце Веры сжиматься и навевали пессимистические мысли о бренности бытия и несправедливости Вселенной.
Встречи с подобными питомцами на улице всякий раз заставляли испытывать неловкость: так иногда здоровый человек при виде смертельно больного зачастую желает оказаться от него как можно дальше, потому что у большинства людей бессилие перед неизбежностью закономерного конца является тяжелым испытанием для их психики.
Несмотря на свою реакцию, Зуева старалась при случае обходиться с такими животными приветливо и ласково, как бы извиняясь перед ними за собственные чувства.
Это и привело к тому, что спасение одного мопса и его юного хозяина стало для Веры Владимировны Зуевой последним поступком в земной жизни…
Глава 1
Как говориться, ничто не предвещало…
Пенсионерка Зуева из Подмосковья в кои-то веки вытянула счастливый билет — оказалась обладательницей бесплатной путевки в Адлер по линии ПФ РФ. Сообщение об этом невероятном факте она получила на е-мэйл и поначалу не поверила: да ладно?
Решив, что это или спам или очередной развод доверчивых «доживателей», про которые трещали в телевизоре, отвлекая зрителей и неравнодушних патриотов от происходящего на ближних границах некогда необъятной родины, владелица аккаунта удалила странное письмо и забыла о нем.
Однако, вскоре ей позвонили и пригласили прийти за документами. Вера Владимировна, ради прогулки, прошлась до городской администрации, в здании которой располагались всякие госслужбы, в том числе, и Пенсионный фонд. Где и выяснила, что её выбрала некая лотерея, периодически устраиваемая властями среди горожан, ушедших на заслуженный отдых.
Зуева долго уточняла, как попала в эту обойму, почему да зачем и чем ей это грозит, пока доведенная её дотошностью до белого каления (а прошло-то всего минут двадцать конструктивного диалога) сотрудница фонда лет тридцати, в открытом топике, с наращёнными ногтями, в золотых цацках с претензией на бриллианты, не пригрозила настырной счастливице, что вызовет охрану, и любопытную Варвару в лице Веры Владимировны проводят на выход.
— Вы бы, женщина, радовались, что Вам такой подарок обломился, а Вы мне нервы поднимаете, от работы отрываете! Не хотите брать — тогда валите отсюда, не отнимайте время, других желающих — вон, полна очередь! Последний раз спрашиваю: оформлять или нет?! — рявкнула служительница благословенной организации, и пенсионерка решила: а чё отказываться, раз предлагают?
И уже через день ехала в поезде на юг
****
Небольшой пансионат, явно видавший лучшие времена, в целом, выполнял свою задачу: контингент ел, спал, гулял, посещал, по мере финансовых и физических возможностей, экскурсии и, конечно, плескался в море — благо, оно находилось в шаговой доступности. Погода радовала, и Вера Владимировна через неделю удивлялась сама себе: и чего так упиралась? Хорошо же, тем паче, задаром! В общем, пустячок, а приятно!
По жизни предпочитая одиночество, она и здесь себе не изменила: с соседкой по номеру была вежлива, но на сближение не шла, та — спасибо — не настаивала. Так что халявный отдых у Зуевой неожиданно задался.
В один из тихих вечеров она, как обычно, отправилась на пляж — поплавать перед сном. Женщине нравилось спокойное уже море, малочисленность собратьев по увлечению, контраст между прохладой воздуха и комфортной температурой воды. Солнце заходило, его последние лучи прощались с берегом, и землю окутывала чернильная южная ночь. Красота и покой овладели существом Веры Владимировны: пловчиха легко рассекала ласковые волны.
Выйдя из воды, уставшая, но довольная, отпускница надела халат, сланцы и двинулась по галечному пляжу к огням дорожки на территории пансионата, как что-то сбоку привлекло её внимание. Сумерки мешали рассмотреть, что происходит, но глухой лай и похожие на крик ребенка звуки заставили Зуеву двинуться в их сторону.
Чем ближе она подходила, тем отчётливее становилась картина: на полуразрушенном волнорезе, довольно далеко от берега, виднелась маленькая фигурка с собакой на руках, а прилив неуклонно подбирался к ним, что пугало парочку и вызывало тревожный плач и лай.
— И как он туда залез? Родители куда смотрели? — в сердцах рыкнула женщина, беспокойно оглядываясь в поисках помощи — пляж предсказуемо был пуст.
— Господи, что же делать? — заметалась Зуева. — Они там не просидят несколько часов, замерзнут или упадут и утонут… Так, быстро, Верка, ты большая, вода пока не достанет…
И, как была, в халате и сланцах, пошла к бедолагам на всей возможной скорости.
Сланцы загребали воду, мешая идти быстрее, а тяжелый от воды халат путался в ногах, но женщина смогла и дойти, и взять на руки дрожащих от страха мальчонку с мопсом и повернуть назад.
Берег приближался, но медленнее, чем прилив. Вера стискивала зубы, чтобы самой не начать орать благим матом, поскольку вода доставала ей уже по грудь.
— Ничего, парень, еще немного и мы на берегу — хрипела она от напряжения, преодолевая сопротивление воды, но упорно двигалась вперед. Темнота, спустившаяся резко, как бывает на юге, дезориентировала женщину: ей казалось, она идет уже несколько часов. Но вот, наконец, под ногами почувствовался подъем, и через десяток шагов море осталось позади.
Мопс вырвался из рук, спрыгнул на гальку и затявкал. Зуева осела вместе с ношей на землю и выпустила пацанчика из объятий.
— Ступай, герой, к родителям… — пробормотала она, отдуваясь. — Иди, вон, фонари горят! А я полежу чуток... — уже себе сказала спасительница, глядя, как резво удаляются в темноте неблагодарные мальки…
Она действительно легла навзничь на гальке головой в сторону моря, не имея сил шевельнуться и тяжело дыша, забыв о приливе, не достигшем еще своего максимума, и отключилась от усталости и перенапряжения: не по плечу оказалась нагрузка для непривыкшей к подобным эскападам и страдающей избыточным весом пенсионерки …
Её, вернее, её тело нашли утром первые купальщики. Труп отдыхающей из близлежащего пансионата был доставлен в городской морг, где определена причина смерти — утопление.
— Захлебнулась во время прилива. Как ещё в глубь не утащило, вовсе бы не нашли быстро — накрывая препарированный труп, обыденно заключил патологоанатом. — Ну и сердечко могло пошалить, есть там изменения.
— Пьяная, что ль, была? — небрежно уточнил следователь. — С чего бы ей иначе на пляж тащиться одной, в темноте?
— Нет, ни капли в желудке, да и вообще, нет признаков алкоголизма… Такая себе типичная старая тетка, в пансионат для пенсионеров по путевке из Москвы приехавшая. Рыхлая слишком, сахар повышен… Может, кома её накрыла гликемическая? Хочешь, еще покопаюсь? — предложил спец «по жмурикам». — Я так, сливочки снял…
— Тьфу ты, Петро, хорош гнать! Кому оно надо? Я выяснил: одна как перст, её даже хоронить некому. Здесь и останется, не в Москву же гроб отправлять? Пришлют из соцзащиты деньжат, наши тут все оформят. Кончай уже, у меня и без неё, бедолаги, дел по горло! Заключение сделаешь и забудь! Пошел я, покедова!
Петро пожал плечами, мол, как скажите, товарищ начальник, перевез тело покойной в холодильник и отправился готовить документы, запрошенные следователем. Заодно и чайку попить не мешало бы, чего-то сушняк замучил…
А мальчик, спасенный Зуевой, так никому и не сказал, что самовольно лазил на мол: ругать будут, ну на фиг! И про тётку, что вытащила их с Альбертиком и потонула — тоже. Он утром видел, как её увозили на «труповозке» (пацаны сказали, что
Но Феликс замотал головой, мол, «нет, не встречал», хотя Альбертик очень громко лаял и все рвался к машине… Но тут пришли родители и позвали в аквапарк, и довольный почти первоклассник Феликс Скотников, дернув упирающегося мопса за шлейку, поспешил навстречу веселью и острым крылышкам КФС, которые обязательно выпросит у матери! Он же послушный и добрый мальчик, которому надо набраться сил перед школой, чтобы хорошо учиться и расти на радость папе и маме!
Альбертик лаял все глуше, выворачивая толстую шею назад и норовя-таки добраться до закрытых дверей «скорой», но маленький хозяин оказался сильнее, и пёселю пришлось смириться…
Собачьей душе было очень грустно оттого, что не успел он ночью сказать «спасибо» вынесшей их на берег большой человечке…
Глава 2
— И что теперь делать, я спрашиваю, а, Вилма? Я ж за эту суку сколько деньжищ отвалил! Надо мной все соседи смеяться будут! Вот уж воистину — сука, лишь бы зад подставить! Чего молчишь-то, ну?
На заднем дворе усадьбы Григорьево во всю мочь глотки орал её хозяин, барон Штурц Иван Карлович, в миру — Ванька Штырь, отошедший от дел вор и картежник, выигравший сие именьице у прежнего владельца в минуту сильного душевного расстройства последнего по причине истощения финансовых запасов и тотального невезения в азартных играх.