Лора Лей – Странная Вилма (страница 4)
— Не стоило и эту рожать, — буркнул женский врач, когда Клавдия привела невестку на осмотр, прихватив заодно и ребенка.
— Ты это о чем, Иваныч? — встревожилась женщина. Не за сноху, понятно, за внучку.
— Больная девка будет, слабая. Ты проверь её попозже хорошенько. Думаю, если не гемофилия, то малокровие и низкая свертываемость точно имеется... И не жди других внуков, не сможет эта — врач кивнул на сидящую в коридоре невестку — еще родить… Как одну-то выносила?
Иван Иваныч махнул рукой и пошел по своим делам, а Клавдия Ильинична рухнула на больничный жесткий диванчик. Не верить лучшему гинекологу в районе, главврачу роддома, бывшему фронтовику и известному бабнику у неё повода не было: этот грубиян, циник и виртуоз от «пи… ы» слов на ветер не бросал. Раз сказал — точно есть проблемы.
Клавдия с ещё большей неприязнью глянула на нежеланную сноху, вздохнула и решила взять дело в свои крепкие руки. Уж одну-то внучку она поднимет! И звать её будут Вера, как знаменитую актрису Марецкую! Звучит коротко и …гордо. А то, придумали, понимаешь, Вилму какую-то, прости господи…
Глава 5
До пятнадцати лет жизнь Веры протекала полностью под контролем бабы Клавы: еда, одежда, учеба, прогулки, лечение, интересы — всё определяла и направляла старшая Зуева. Отец главной героини вдруг ушел в учёбу (поступил на заочный), сменил работу — стал заместителем начальника цеха на крупном местном заводе, работающем на оборонку, и с годами превратился в уставшего, отстраненного, молчаливого, а потом — и тихо пьющего человека. До дочери ему особо дела не было.
Мать свою Вера (с «ненавязчивой» подачи бабки) не уважала, но терпела, близости между ними никогда не было, но и отторжения — тоже. Эдакое мирное сосуществование: я живу — ты меня обслуживаешь, раз уж не смогла ни дать нормального здоровья, ни отстоять своё право воспитывать единственную дочь.
Вера действительно росла слабым, болезненным ребенком: к ней цеплялась любая зараза, поэтому ни детских садов, ни игр с ровесниками во дворе в её детстве не было. Была баба Клава, до самой своей смерти буквально водившую внучку за руку повсюду, её немногочисленные приятельницы, больницы и книги.
Гинеколог Иван Иваныч оказался прав: гемофилия не подтвердилась, а вот «жидкая кровь» (низкая, но не смертельная, свертываемость) и пограничный уровень сахара в анамнезе у Зуевой присутствовали.
Поэтому тряслись родные над Верочкой как над стеклянной вазой, и выросла она упрямой, резкой, довольно эгоистичной, вполне самодостаточной, бескомпромиссной правдорубкой, что неожиданно снискало ей уважение одноклассников, среди которых девочка стала кем-то вроде третейского судьи: она не примыкала ни к одной группе, держалась отстраненно, но умела разложить по полочкам истоки и причины конфликтов, оценить степень вовлеченности участников и предложить вердикт. Это относилось и к спорам одноклассников, и к разборкам с учителями. Да, и советской школе такое было…
Училась Веруня средне, несмотря на обширные книжные интересы и количество прочитанного. Позже Зуева определила, что с ней не так: она страдала частичной дислексией, которую, увы, тогда не лечили. У девочки были проблемы с грамматикой, чистописанием, счетом. Хотя, читала (про себя) она быстро, все понимала, но запоминала и воспроизводила прочитанное хуже. Приходилось много заниматься, преодолевать комплексы (прежде всего, касающиеся внешности), бороться со страхами и лишним весом.
Пока была жива Клавдия Ильинична, Вера не испытывала потребности в общении с кем-то еще: бабушка умело руководила ею, занимала разговорами, визитами к своим знакомым, библиотекой, уроками, немного домашними делами и постоянно внушала мысль об особенности и исключительности девочки, которой не нужны ни общество, ни компания.
Была ли Зуева-старшая права, пусть останется на её совести, поскольку она желала девочке добра и вырастила из внучки если не полноценную, но определенно сильную жизнеспособную личность. Специфичную, да, но где они, идеальные?
Смерть бабушки Клавы совпала со счастливым событием, притупив для Веры горечь потери: им дали квартиру в новом доме, куда заработавшая её поммастера Зуева въехать не успела. Небольшая двушка с изолированными комнатами, отдельным санузлом, ванной и маленькой, но собственной кухней, после комнаты в коммуналке, пусть и с двумя соседями, казалась уменьшившейся семье хоромами.
Отец облюбовал балкон-лоджию, утеплил её, устроив для себя мини-кабинет, мать радовалась свободе от диктата свекрови и осваивала кухню, а у Веры вдруг появилось личное пространство — отдельная комната. Теперь ничего не мешало исполнить её давнюю тайную мечту — завести собаку.
О четвероногом питомце Вера грезила с пяти лет, когда познакомилась с удивительными, бескорыстными, щедрыми и верными дворняжками, коих в их рабочем районе, напоминающем деревню из-за обширного частного сектора, было предостаточно. Одна из собак, Жучка, жила в палисаднике их старого дома: для неё жильцы сколотили будку, и благодарная псина бдила, облаивая и пугая желающих сорвать яблоки или вишни с деревьев, дающих тень скамейкам у подъездов.
Втайне от бабки Верочка подкармливала Жучку, гладила и получала взамен абсолютную радость от встреч, ласки и махания хвостом. И девочка хотела себе такого друга, к тому же популярные тогда фильмы «Ко мне, Мухтар!», «Четыре танкиста и собака» или «Лэсси» рисовали картины общения с умным животным, ведь дружбы с ровесниками девочка была лишена из-за тотального контроля бабушки и слабого здоровья.
Вера ни единожды просила у родных подарить ей щенка, но каждый раз получала категорический отказ, объясняемый состоянием её здоровья, неудобством проживания (для собаки и с собакой) в коммуналке и тому подобное. Это заставляло девочку ожесточаться против близких, хотя внешне она только смахивала слёзы и молчала, стискивая зубы.
С переездом в отдельную квартиру надежда на питомца у Веры вспыхнула снова, но результат был тем же — категорическое «Нет!». Теперь родители привели иную причину — экономическую и, как ни смешно, социальную: неловко перед соседями, мол, держать собак, и дорого, и не по рабочему статусу — не баре…
Вера привычно проглотила обиду и сделала еще один шаг в сторону от родни: замкнулась и так больше до конца их жизней не пыталась делиться сокровенным ни с отцом, ни с матерью. Они просто жили рядом.
Жестоко? Возможно, но кто тогда придал капризу девчонки значение? Нет, Вера Владимировна соблюдала внешние приличия: была послушной, заботилась о родителях, помогала матери по дому, не скандалила, не доставляла проблем ни поведением, ни учебой, ни сомнительными знакомствами.
Но тепла в семье Зуевых не было.
Годы шли, Вера закончила школу и поступила в радиотехнический техникум на специальность «оператор ЭВМ», о которой тогда только начали говорить. Ей было все равно, куда идти: в институт пробоваться даже не стала — уверена была, что не пройдет на дневное, а учиться на вечернем или заочном значило еще и работать, что вызвало протест матери, жалеющей слабую здоровьем дочь. И в кои веки их желания совпали.
Так что, три года невнятного обучения, распределение в «почтовый ящик», отработка и перевод в архив научно-технической документации на завод, где работал отец. «По знакомству», как тогда говорили.
Внезапно работа с чертежами, описаниями проектов, томами расчетов увлекла спокойную малообщительную Веруню: она втянулась, находила особую прелесть в тишине отдельного кабинета, легком запахе пыли, ровных рядах папок с документами и в явной благодарности техников и инженеров, когда она быстро находила то, что им требовалось.
Скрашивало однообразную жизнь девушки увлечение фотографией, посещение ветклиники в пригороде, чтение и тайная влюбленность в одноклассника, о которой она боялась признаться даже себе.
В фотографии она достигла определенных успехов, что однажды привело её в редакцию набиравшего популярность журнала о животных, куда она отправила свои снимки с выставки собак, которые стали проводиться в
Это случайное знакомство переросло в постоянный контакт, и через пару лет Вера уже была штатным корреспондентом ставшего уважаемым издания. Она обзавелась связями в среде заводчиков, владельцев элитных пород, простых энтузиастов-любителей, стала постоянным участником собачьих парадов, выставок, набиралась опыта и знаний, много читала и писала, её имя узнавали: журналистика приносила и почет, и деньги.
В редактировании текстов ей помогала старая сотрудница издательства, приставленная начальником к способной, но удивительно безграмотной корреспондентке, за что обе были ему благодарны: первая — за работу, вторая — за помощь.
В Тимирязевку девушка поступать не стала, пусть и хотелось, а вот курсы кинологов, грумеров, зоопсихологов заканчивала, практические навыки ветработника получала, «волонтёря» в приютах, активно развивала внутреннее чутье и неуклонно увеличивала свой рейтинг на выбранной стезе.
Вера Зуева впервые чувствовала себя счастливой, востребованной, полезной. Её статьи о приютах для животных, гостиницах для нуждающихся во временном пристанище собак, ветклиниках, кормах, породах отличались и профессиональными данными, и искренней симпатией к объектам историй, а весьма качественные фото добавляли автору плюсов в глазах читателей и редакции.