Лора Лей – Странная Вилма (страница 5)
Это было звездное время для Зуевой! Вера сияла — это отмечали и старые, и новые знакомые. Даже её некрасивое лицо с крупным ртом и зубами (иногда за её спиной называемое «лошадиным») и рыхлая, тяжеловатая для её возраста, фигура не смущали окружающих, настолько очарование уверенной и увлеченной женщины затмевало природные недостатки.
Зуева научилась следить за собой, одевалась неброско, но дорого и в соответствии с габаритами, говорила медленно, мало, но веско, могла вести как светскую, так и профессиональную беседу, пользовалась уважением в коллективе и среди обитателей мира собак и даже кошек.
В этот период она и совершила два судьбоносных поступка: завела собаку и влюбилась как кошка.
Шарпей Мадлен досталась ей в качестве презента от благодарного владельца, чью суку Зуева вытащила из депрессии после тяжелой болезни, иначе такое сокровище женщине было не по карману. Отца к этому времени уже не стало, мать Вера поставила перед фактом. Последняя не решилась возражать, поскольку дочь содержала их маленькую семью, делала все необходимое для поддержания здоровья родительницы, личной жизни не имела, к сожалению. Пусть хоть собака у неё будет…
Глава 6
Любовь накрыла Веру на сороковом году жизни и унесла в ранее незнакомый чувственный мир, куда женщина и не чаяла когда-нибудь попасть. Избранником её стал ставленник и замена прежнего главреда, давшего Зуевой «путевку в жизнь» на ниве журналистики.
Сам главный ушел в отставку и уехал на историческую родину, а журнал передал в руки дальнего родственника — милого интеллигентного юноши, лишенного каких-либо склонностей к издательскому делу, кроме приятной мордашки и принадлежности к семейному клану.
Представляя его коллегам, уходящий с поста начальник просил всех, а особенно Верочку Зуеву, в качестве одолжения оказать неопытному пока преемнику всяческую помощь в продолжении дела его, старика, жизни. В редакции многие были обязаны главному редактору, поэтому согласились, тем более, что новый глава был обходительным, щедрым, внимательным и демократичным руководителем, прислушивающимся к мнению коллектива и обладающим широкими связями в узких кругах СМИ.
Вера «взяла под козырек» и со всей «пролетарской ненавистью» начала помогать новичку: таскала его по мероприятиям и питомникам, представляла именитым профи и влиятельным звездам кинологического мира, готовила обзоры перед знаменательными событиями, объясняла ньюансы родословных и специфику пород. Короче, учила всему, что знала, вводила туда, куда мало кто мог войти, и… влюблялась.
Они с Костиком проводили много времени и в редакции, и в командировках, и случилось то, что обычно и случается — стали любовниками. Девственность старшей коллеги произвела неизгладимое впечатление на молодого мужчину: он стал относится к ней еще лучше, задаривал подарками, возил на природу, в театры и рестораны, и Вера позволила себе мечтать… Не замечая осторожных намеков, странных взглядов, открытых предупреждений коллег и знакомых…
Пока однажды не услышала разговор любовника с его молоденькой секретаршей, появившейся в офисе пару месяцев назад и приставленной к Зуевой «для введения в курс дела», поскольку кто же лучше Верочки сможет научить новенькую всему необходимому?
— Костя, сколько еще ты намерен возиться с этой жабой? Приехал Викт
— Малыш, осталось совсем чуть-чуть, она уже почти слила мне свою базу, контакты, я уже со многими закорешился, везде про неё подбросил пикантные слухи, знаешь, полуправду-полуложь… Она-то считает, что её не зовут на мероприятия, поскольку я берегу её силы и время на собаку и больную старую мать …Ха, вот ведь дура! Верит мне как богу, а я её такой идиоткой выставил! После того, как закончу одно дельце, её никуда, даже корм продавать, не возьмут… А что делать? Пока приходится терпеть эту старую толстуху! Дядя Яков, правда, сделал мне шикарный подарок в лице этой наивной целки!
Вера не помнила, как вышла из кабинета, как доехала до дома… Наутро она написала заявление и уволилась в один день, снеся с компа все данные и написав всем знакомым про некоторые интимные секреты
Так закончилась её любовь и работа журналистом.
Возвращение на родину было вынужденным: по очереди ушли Мадлен и мать. Сука подхватила чумку, которую убитая горем женщина не распознала вовремя, а мать не пережила инсульт, разбивший её на грядках в огороде заводчика, где пожилая родительница счастливо проводила время в единении с природой… Зуева осталась одна, без семьи, работы и перспектив и желания её найти.
Следующий год она не жила — существовала. Накопления частично ушли на похороны, на оставшиеся Зуева покупала дешёвые продукты, оплачивала коммуналку и интернет, где зависала сутками, чтобы не думать и не вспоминать. Она ни с кем не общалась, не обращала внимания на свой внешний вид, растолстела и обрюзгла, квартиру запустила, только что тараканов не развела. Ей было все равно.
— Матрёна, как она? — тихо спросил мужчина.
— А сам не видишь? — со вздохом прошептала женщина. — Снасильничали и избили, ироды… Я, что могла, сделала, последствий, если на счет дитя, не будет. А вот об остальном… Она ж и так не в себе, а теперь и вовсе… Ох, Карлыч, не зна-а-а-ю-у-у… Жалко-то её, страсть! Взрослой бабе такое пережить — не приведи Господи, а тут — чисто цыпленок…
— Догадки есть, кто мог… — мужчина смущенно кашлянул.
— Да тут и думать неча, один у нас потаскун да кобель… Было у меня сомнение вчерась, когда он мимо в лес-то шмыгнул, да понадеялась, что обманулась — глаза-то не те — вздохнула снова женщина, а потом вскрикнула приглушенно:
— Да ты никак…? Христом богом прошу, барин, не бери грех на душу! Доказать чем сможешь? Ты лучше намекни Афоне-то, пущай он сам с выродком своим разберется. А не проймет — так гони в солдаты или на железку, и чтоб назад дорогу забыл, паразит окаянный! Выйдем-ка, милый, не след нам тута толковать…
Голоса стихли, собеседники покинули место, где лежала в полузабытьи Вера/Вилма и спящий у неё на животе сытый волчонок. А новоприбывшей снова снилась её жизнь…
Из забвения и трясины одиночества Веру Зуеву вытащил приятель того заводчика, от которого она уехала с двумя трупами. Начальник городской полиции подмосковного поселения не был слишком добросердечен, но отказать бывшему однополчанину не мог, поэтому и разыскал пропавшую способную собачницу по его просьбе. Когда хозяйка не открыла на продолжительные звонки и стук, он просто вышиб дверь ногой и влетел в квартиру, ожидая увидеть… Ну, что-то …
— Зуева Вилма Владимировна — это вы? — задал полковник Ефим Юрьевич Каплан вопрос равнодушно взирающей на него растрепанной толстухе в грязной трикотажной пижаме, сидевшей перед работающим компом в пол-оборота к снесенной дверной коробке.
— Я Вера Владимировна, но, да, по паспорту Вилма. Чему обязана? — спокойно ответила странная хозяйка явно давно не убиравшейся комнаты.
— Мне нужен кинолог. Вас порекомендовал Михаил Шатунов. Вам нужна работа? — по-деловому спросил офицер, стараясь не обращать внимания на беспорядок и не выдать разочарования видом хваленого спеца, оказавшегося если не пьющей, то опустившейся теткой лет пятидесяти размера этак 60-го, с немытыми, непонятного цвета волосами, некрасивым одутловатым лицом, белесыми бровями и ресницами, обрамляющими зеленовато-тусклые глаза, и смотрящей на него равнодушно, если не презрительно.
Объект наблюдения подзависла с минуту, потом огляделась, вроде как ориентируясь (где она, вообще?), встала и ушла в другую комнату — всё без единого слова. Каплан пожалел о своем порыве прийти сюда, постоял, решая, что уж дверь-то надо починить, а относительно остального… Набрал зама, скороговоркой дал задание про ремонт, просил направить по адресу местного участкового... Вздохнул удрученно и… услышал за спиной спокойный голос хозяйки:
— Куда ехать?
— Анкулово, — ответил, не оборачиваясь, мент.
— Тогда чего стоим, кого ждем? — снова задала вопрос тетка.
Полковник повернулся на голос и увидел интересную картину: хозяйка переоделась в камуфляжный костюм, обула берцы, собрала волосы под кепку. В руках женщина держала небольшую спортивную сумку и являла собой вполне приемлемую на вид особу с решительным взглядом, в котором светился ум и характер.
«А может, и не врал Миха-то… И будет с неё толк» — подумал Ефим Каплан и ни разу в последствии не пожалел о знакомстве с Зуевой.
Глава 7
Почему она согласилась работать в полиции? Вера Владимировна пожимала плечами в ответ на этот вопрос и чаще просто кривила губы: «Так получилось». Действительно, не явись к ней тогда Фима, она бы даже и думать не думала о
Скорее всего, как говорится, звезды сошлись: питомнику нужен был опытный и непривередливый (в деньгах, разумеется) спец, женщине — занятие, способное вернуть её к подобию нормальной жизни.