Лора Лей – Путешествие в Древний Китай (страница 68)

— Я хозяин этой земли, махараджа Пуринам, и я делаю здесь все, что хочу. А сейчас я хочу тебя. Будь моей гостьей сегодня, развлеки меня, и я щедро вознагражу тебя. И отпущу… Может быть…

Ниу пробрала дрожь: впервые в обеих жизнях она испугалась настолько, что не могла вымолвить ни слова, потому что как-то сразу поверила в слова наглеца. «Этот убьет и глазом не моргнет! Нужно успокоиться и внимательно следить за ним» — думала девушка, пока слон медленно шел по улице. Народ расступался перед ним и воинами, чуть ли не падая ниц при виде седоков.

Вскоре шествие достигло огромного причудливого белокаменного здания, окруженного цветущим садом или парком, и властный мачо спустился на землю, потянув Ниу за собой. Ничего не говоря и подхватив ее на руки, назвавшийся махараджей пошел внутрь дворца. Миновав ряд ослепительно-сияющих золотом и богато украшенных коврами, резной мебелью и шелковыми портьерами комнат, царственный разбойник занес Ниу в спальню — назвать иначе полутемную комнату с огромной кроватью было нельзя.

— Вот теперь ты, надеюсь, понимаешь, зачем мне нужна — развязно- издевательски протянул бесцеремонный хозяин дворца. — Сейчас придут слуги, принесут угощение, вино и ванну. Лучше добровольно прими мою милость и не пытайся сбежать.

Он хлопнул в ладоши, и в комнату неслышно вошли слуги и служанки. Ниу не больно, но крепко взяли за руки и начали раздевать. Махараджа самодовольно осклабился и вышел за дверь. Ловушка захлопнулась.

Ниу не была ханжой, но такое приглашение к сексу ей и во сне не снилось! Пока ее, как куклу, мыли, удаляли повсюду «лишние» волосы, массировали тело, делали маникюр и педикюр, мазали маслами, красили и одевали, Ниу размышляла и строила план побега: не верила она в доброту этого субъекта. Выходило откровенно плохо, и тогда она решила положиться на судьбу и использовать свое красноречие, обаяние — все, что понадобиться, чтобы притупить бдительность злоумышленника и сбежать при первой же возможности.

— Я рад, что ты наделена здравомыслием и умеешь смиряться с неизбежным — услышала она голос венценосного распутника почти сразу, как только слуги завершили процедуру «подготовки наложницы ко встрече с господином».

Встав перед Ниу, местный супер-мачо взял ее за подбородок и стал рассматривать лицо, потом отошел немного назад, и его внимания удостоилась ее фигура. Судя по расплывающейся улыбке на безупречно красивом надменном "фэйсе", которым бы "об тейбл" — увиденное наглецу понравилось. Ниу стояла не шевелясь и не открывая рта.

— Прошу к столу — по-своему расценив ее «немногословность», предложил хозяин дома. — Ты права, слова сейчас лишние, тем более, я недостаточно хорошо говорю на сунском, а ты не знаешь хинди, я прав?

Ниу не ответила и медленно прошла к столу. Есть не стала, а вот под внимательным взглядом визави воды выпила. И тут же поняла свою ошибку: горло занемело, перед глазами поплыл туман, в голове зашумело, и она провалилась в полусон-полуявь, где принимала отнюдь не скромные ласки неутомимого мужчины, страстно отдавалась сама и бесстыдно стонала… Мир вращался вокруг, тело горело огнем и плавилось, а разум ушел в отгул…

Глава 6

В себя Ниу пришла резко, как от толчка. Оглядев смутно знакомую обстановку, разом вспомнила, где находится, как сюда попала и что здесь делала, застонала от жгучей досады, спохватилась и быстро встала с ложа, которое в ее прошлом мире назвали бы «сексодром».

«Чтоб тебя все поотвалилось, козел похотливый!» — выругалась тихо жертва кобелизма некоей «золотоносной» особи и с удивлением отметила, что и разум, и тело ей подчинялись.

За окном вставало солнце, в комнате никого не было, поэтому Ниу моментально нацепила на себя обнаруженные на полу полупрозрачные шаровары и короткий топ, обмотала бедра газовым шарфом и выглянула на балкон: и здесь никого.

«Видимо, охранять меня этот самоуверенный му… макак не счел нужным» — хмыкнула Ниу и осторожно вышла на балкон, вернее, на террасу, перемахнув через балюстраду, ступила на влажную от росы землю и со всех ног рванула к высокому забору, видневшемуся между деревьями.

Пригибаясь и оглядываясь, она добежала до растущих прямо у каменной стены деревьев, прикинула высоту и, обдирая босые ступни, взобралась на ближайшую к вершине забора ветку, откуда, выдохнув, прыгнула на стену, отбив при этом живот. Не обращая внимание на боль, перевалилась через ограждение и, сгруппировавшись, приземлилась с другой стороны, а потом помчалась прочь так, что только пятки сверкали. Ниу успела запомнить дорогу к рынку, поэтому неслась быстроногой ланью по просыпающемуся городу к гостинице.

Ма Тао не спал, когда полуголая девушка влезла в окно комнаты.

— Госпожа! Ты цела! Как ты смогла сбежать? — тараторил он, пока Ниу быстро переодевалась.

— Хватай вещи и бежим в порт! Наш корабль — первый отходящий! — бросила Ниу, и парень стал собираться. Вещей было немного и хорошо упакованных, поэтому друзья вылетели из гостиницы буквально в считанные минуты, благо, за постой они уже расплатились. Добежав до пристани, Ниу упросила капитана небольшой лодки подвести их до следующего города, и когда солнце взошло, беглецы оставили берега Бенгалии далеко позади.

Через два дня они смогли пересесть на больший корабль, идущий сначала до сиамского, потом бирманского и далее портов по нужному им маршруту вдоль берегов Индокитая. Они уже обогнули полуостров, прошли мимо нынешнего Вьетнама и Лаоса и двигались короткими переходами к южным берегам Китая, когда Ниу почувствовала себя как-то странно: за всеми переживаниями и тяготами путешествия она перестала следить за циклом и не придавала до сих пор этому значения. А когда вдруг задумалась — похолодела.

— Ма Тао, я беременна, похоже — еще через пару недель сообщила она другу сносшибательную новость, чем вызвала у того приступ повторного самобичевания. Тао вообще всю дорогу грыз себя за случившееся с госпожой, изводя тем и Ниу тоже, пока она не отругала его, сказав, что не всегда все получается, как хочется. Им и так везло почти всю дорогу.

Бывший раб схватился за голову и тихо застонал:

— Богиии… Это я виноват, Ниууу… Прости, госпожа….

— Так, прекрати! Все уже произошло. Осталось немного, и мы сможем ступить на родную землю. Я пока в состоянии передвигаться, чувствую себя тоже нормально, а дети ни в чем не виноваты! Правду знаем только мы двое, для остальных я — вдова, ты мой брат.

— Что будем делать дальше, Ниу? Надо где-то осесть до родов, в Шаосин мы не успеем. Хорошо, что этот мерзавец расплатился с тобой… — Тао прикусил язык, виновато глянув на спутницу, а Ниу горько рассмеялась, после чего подытожила:

— Да уж! Хоть какая польза от «ночи любви» — скривилась будущая мать-одиночка.

Оказалось, махараджа действительно расплатился, прислав в гостиницу сразу после похищения девушки небольшой сундучок с золотом, камнями и отборным жемчугом. Видимо, за Ма Тао проследили. В пылу бегства парень машинально прихватил засунутый в мешок сундук, осознав это только через пару дней уже на новом корабле. Сундук они продали в каком-то порту, а содержимое забрали: не поскупился князек-насильник, чтоб его!

Удивительно, но после третьего месяца Ниу перестала мучиться тошнотой, и друзья смогли дойти по морю до Фучжоу, успев ко времени, когда живот уже нельзя было скрыть.

Сняв небольшой дом в пригороде, Ниу и Тао успокоились — они вернулись! Их путешествие за три моря и сотни тысяч ли завершилось! А пятилетнее отсутствие на родине закончилось.

Глава 7

Ма Тао разрывался: оставить госпожу было невозможно, но и увидеть родителей хотелось! Круглая и ленивая, Ниу разрешила его метания:

— Отправляйся! Я останусь с Сяо Лин (служанка-рабыня), а ты разведаешь обстановку. Постарайся лишнего не говорить, если все в норме, выдашь нашу легенду: на обратном пути влюбилась в красивого богача, но он внезапно умер от укуса змеи или утонул в луже по пьяни — Ма Тао в этот момент заржал, но быстро заткнулся под взглядом Ниу.

— Короче, я скоропостижно овдовела, но жду ребенка. Захотят увидеть — приедут, нет — буду жить одна, мне не привыкать. Давай, собирайся! Денег хватит и тебе, и нам тут.

Ма Тао подхватился и ускакал в тот же день, а Ниу долго плакала в одиночестве, скучая и страшась родов, и если честно, то и будущего в этом патриархальном мире. В том, что справится и выживет (если переживет роды, которые в древности приравнивались к вратам смерти или смертельной битве, где исход не предсказуем, да) она не сомневалась, но временами все же подхватывала её депрессивная волна (гормоны шалят, говорила Ниу себе), и женщина принималась заниматься несвойственной ей прежде ерундой, а именно: жалеть себя и растущее внутри дитя, беспокоиться о его воспитании и обустройстве в социуме — не собиралась иномирянка как-то обзаводиться потомками ни в той жизни, ни в этой…

Настигали думы и о своих перспективах в единоличном сражении с судьбой, если ставшие ей родными люди, узнав о сложившихся обстоятельсвах, отвернуться от неё… Верить в это не хотелось, но исключить такой вариант попаданка тоже не могла — по крайней мере, чисто теоретически. Да и вообще, что здесь происходило в период их отсутствия? Здоровы ли ее друзья, как дела у Юн-эра, простили ли они её за внезапное исчезновение? Хоть и объяснилась письменно, а вдруг?