Лора Лей – Путешествие в Древний Китай (страница 42)
— Не смущай гостью, балабол! — мягко пожурил он Ливея. — Рад познакомиться с Вами, госпожа. Молодой Чжао высокого мнения о Ваших сочинениях, Вы позволите прочитать их?
Бай Ниу с удовольствием внимала собеседнику и без сомнений отдала несколько принесенных с собой опусов про Шерлока Холмса (
— Какая замечательная книга может получиться! Не буду спрашивать, как Вы придумали совмещать текст и картинки, и они такие забавные! Вы не против, если мы попробуем размножить Ваше сочинение? Процент с продаж в размере одной двадцатой Вас устроит? Я готов сразу подписать договор!
Иномирянка чуть опешила, но согласилась, заметив вслух:
— А Вас не смущают мои рисунки? Я не слишком хороший художник.
Лавочник улыбнулся по-доброму и ответил:
— Они очень необычны, Вы правы, но у меня есть юноша, который придаст им привычный вид, и тогда книга определенно будет хорошо продаваться. Вы согласны?
Брат и сестра Бай синхронно кивнули, а Пан Шен позвал, действительно, очень молоденького парнишку:
— Сяо Ву, посмотри, сможешь перерисовать картинки этой леди в своей манере?
Парень явно сдержался и ничего не сказал относительно пола гостьи, рисунки рассматривал с нечитаемым выражением лица, после чего взял тетрадь и молча удалился.
— Не волнуйтесь, госпожа, Сяо Ву хоть и молод, но талантлив. Он не нарушит Ваш стиль, как я уже говорил, просто сделает его более похожим на принятый в нашей лавке. А мы пока поговорим и выпьем чаю у меня дома.
Общение с бизнесменом было чрезвычайно приятным и полезным. Он рассказал, что книжная лавка его, скорее, хобби, чем источник заработка: он торгует тканями и фарфором, а здесь отдыхает душой. Чжао Ливей вставил в разговор свои «пять монет»:
— Лао Шен, девушка спрашивала, почему ты не используешь, как ты, Ниу, говорила, отдельные иероглифы, чтобы из них, как из бусин, набирать текст, а потом разбирать до следующего раза, правильно, Ниу?
Глаза лавочника загорелись азартом:
— Госпожа Бай Ниу, что Вы придумали? Объясните.
И Ниу, позабыв про конспирацию, развернулась: она изложила идею наборного шрифта, нарисовала наборную кассу, посоветовала делать иероглифы из металла, предварительно проведя сбор информации о самых распространенных словосочетаниях и применяемых фразах и прочее. Пан Шен слушал ее как мессию.
— Госпожа, Вы словно мои мысли прочитали! Я тоже пробовал такой способ, но меня засмеяли… Почему? Я сделал шрифт из глины, он быстро рассыпался, и текст был размытым. А Ваша идея более жизнеспособна! Вы сможете принять участие в эксперименте? Затраты я возьму на себя, не волнуйтесь, а если получиться..
Тут в диалог встрял Бай Юн:
— Не если, а когда, так сестра говорит, господин Пан Шен! Она всегда оказывается права, ведь так, господин Чжао?
Названный собеседник подтвердил сделанное заявление энергичным покачиванием головой.
— Друг, послушай, я знаю твое увлечение, и узнал Ниу достаточно, с ней у тебя может все получиться. Я тоже немного вложусь в ваше предприятие!
Бай Ниу и Пан Шен были воодушевлены предстоящей работой. Попаданка рассказала, что следует сначала выбрать самый ходовой почерк, просчитать количество наиболее часто используемых иероглифов, найти приличного и молчаливого кузнеца, определиться с металлом, чтобы не очень дорого, но крепко, ну и прочие особенности этого способа печати изложила по памяти.
Единственное препятствие в книгоиздании она видела в отображении рисунков, популярных у читателей. Она помнила, что в европейском книгопечатании иллюстрации зачастую воспроизводились с помощью литографии: с поверхности литографского камня, в роли которого чаще всего выступает известняк, отшлифованный до совершенно гладкой поверхности, и дополнительно обработанный жирами и водой так, чтобы на одних участках принимать краску, а на других — отталкивать, получают оттиск-иллюстрацию. Работая масляными мелками, художник переносит отзеркаленное изображение рисунка на камень, после чего покрывает поверхность чернилами. Жирные штрихи отталкивают чернила, а в других местах они остаются на камне. Потом рисунок протравливается азотной кислотой и аравийской камедью, рисунок закрепляется, и с него можно делать оттиски.
Все эти воспоминания пронеслись в голове Ниу со скоростью света, но изложить их сразу она бы не смогла, поэтому сделала себе заметку и решила возвратиться к этой теме позже. Процесс непростой, естественно, расходники редкие, усилий приложить придется ого-го сколько, но, зная основу технологии и результат, успеха добиться определенно можно… «Позже, это не горит» — одернула себя на взлете попаданка, а вслух сказала:
— Но для начала можно отработать метод на научных сочинениях или стихах, где картинки менее значимы.
— Да, да, попробуем без них. Ох, мне прям не терпится начать! — солидный Пан Шен захлопал в ладоши как ребенок.
Партнеры обговорили, что, как и когда следует сделать, когда в кабинет пришел Сяо Ву с новыми иллюстрациями. В отличие от первого момента знакомства, парень смотрел на Ниу с уважением.
— Госпожа, Ваши рассказы занимательные, они будут популярны. А вот и мои рисунки, Вы не против?
Ниу не была против, ей вообще было все равно, как изменится ее история в интерпретации другого художника: ему всяко виднее, что популярно в этом мире.
— Ну, значит, все согласны, работу отдаем пока резчикам, а я буду думать над металлическими шрифтами. И попрошу переписчиков посчитать число иероглифов — подытожил совещание хозяин книжной лавки.
Глава 47
Время побежало еще быстрее. Ниу периодически заглядывала в лавку Пан Шена и вместе они искали решение возникающих проблем. На отработку метода у них ушло не менее полугода и приличная сумма денег, но типографа-энтузиаста это не огорчало, зато первый тираж сочинения местной научной знаменитости был встречен удивлением, но вполне таким положительным.
Часть первого тиража Чжао Ливей отправил своим знакомым в столицу, и там книги были приняты более благосклонно, тем более, что Ниу предложила делать расписные обложки и печатать завлекательные аннотации на них, чтобы заранее вводить читателей в курс дела, текста, вернее.
Новшество понравилось, и Пан Шен еще больше вдохновился. Сочинения Ниу также нашли свою нишу, и читатели осаждали лавку с требованиями новых и новых историй. Потом появились подражатели, естественно, но это уже никого не волновало.
Главное, Ниу решила проблему применения такого способа книгопечатания, который в ее прошлом был незаслуженно забыт на многие годы от эпохи, когда, собственно, и родился.
Несмотря на очевидную занятость рук и мыслей, вопрос «Что делать с Чунтао» висел над головой иномирянки дамокловым мечом: она никак не находила устраивающее её самоё решение по устранению наложницы из жизни брата. А-Юн грустил день ото дня все больше, и женщина понимала: парень хочет домой. Пусть юноша и не имел много свободного времени на раздумья, поскольку она находила для него всевозможные занятия с утра до ночи, а Чжао Ливей в этом активно помогал, но все-таки братец тосковал по родным стенам, особенно после памятного ночного посещения особняка Бай.
Ниу не хотела никого убивать, хоть и заявила об этом решительно, но сказать и сделать — разные вещи. Нет, решимости избавиться от злодейки она не потеряла, но вот способ бескровного устранения наложницы никак не находила. В эффективность шантажа она никогда не верила, а в добровольный отказ Чунтао от имущества и дома Бай не верила категорически.
Бай Ниу, воспитанная на принципах гуманности, равноправия, главенства закона четко осознавала, что находится в мире, где правят иные реалии. Нет, в целом и тут привычные ей понятия работали, однако имелись ньюансы, с которыми следовало считаться. Например, устроить социальную смерть Чунтао посредством тех же слухов она сможет, но каким будет результат? Опозоренная в этом городе, Чунтао сбежит в другой, а без баз данных на каждого гражданина вычислить ее будет не так-то просто, а главное — кому это надо? И придется им с братом жить с мыслью о возможной мести с её стороны… А она последует, несомненно.
Чем больше Ниу размышляла, тем больше укреплялась во мнении, что судьба столкнула её с непримиримым противником, для которого в отношении неё самой и Юна есть только один исход — уничтожение, и это не фигура речи. Ниу была уверена, что Чунтао жестока и беспощадна, целеустремленна и бескомпромиссна, и это можно объяснить — она выживает. Объяснить, да, а вот понять — сложнее.
Иногда Ниу, представляя маленькую Чунтао, очень сочувствовала ребенку, которого наверняка презирали, над которым издевались или просто не любили… И девочка озлобилась, что не удивительно… А с другой стороны, чем была виновата перед наложницей юная Бай Руо, чтобы та угрозами и унижениями последовательно подводила падчерицу к суициду? Что за маниакальное упорство в причинении боли другим? Это психические или психологические проблемы так проявляются? Похоже на то, вот только лечение потенциального пациента здесь не организуешь…