Лора Лей – Путешествие в Древний Китай (страница 30)

О том, что творилось в семействе Сюэ, история умалчивает, однако, как могла предположить Ниу, радостью там и не пахло. Чего не скажешь об особняке конюшего: новоявленная невеста и ее мать одновременно упали в обморок от счастья, отец ликовал, а остальные домочадцы попеременно впадали то в восторг (младшие сестры увидели для себя свет в конце туннеля), то в негодование (и почему именно этой дурынде достался такой приз?).

Новость потребовала некоторой корректировки плана Ниу, однако сложившаяся ситуация была даже более благоприятна для его осуществления, нежели изначальная: сокрытие давней помолвки при наличии императорского волеизъявления простора для маневра экс-жениху не оставляли.

Пришла пора действовать.

Хироюки-сан ранним утром отправил слуг присматривать за усадьбой министра, чтобы своевременно узнать о прибытии туда жениха для обсуждения свадебных мероприятий, поскольку откладывать брачную церемонию в нынешних обстоятельствах не пристало.

И как только сообщение о визите господ Сюэ (отца и сына) в дом императорского конюшего было получено, Хироюки, Юн и Ниу отправились туда же, чтобы завершить затянувшийся фарс с помолвкой Руо — на своих условиях, разумеется.

Глава 33

Сидя за столом в богатой, но безвкусно обставленной гостиной дома будущего тестя, Сюэ Мухен («купающийся в небесной обители») с большим трудом сдерживал рвущийся наружу крик отчаяния: указ императора стал для него громом среди ясного неба и почти приговором! Отказаться — нельзя, согласиться — смерти подобно!

Рыдания матери, непрекращавшиеся несколько часов после получения шелкового свитка из рук доверенного евнуха императора, только усугубляли ситуацию. И если бы не здравомыслие отца, быстрее всех сумевшего рассмотреть случившееся в позитивном ключе (власть, богатство, поддержка и, как ни странно, тупость тестя), Мухен не гарантировал сам себе, что смог бы не совершить какое-нибудь безумство.

Единственное, что смущало примирившуюся с высочайшей волей семью Сюэ — это наличие подзабытой помолвки с несчастной Бай Руо, о местонахождении которой у несостоявшейся родни до сих пор не было никаких известий. Несколько дней назад посланец семьи вернулся из Шаосина с нерадостным сообщением, что девица, потерявшая отца и состояние, вместе с братом исчезла в неизвестном направлении. Напасть на их след слугам не удалось.

Куда могла податься дева-затворница с юным братом, без денег и знаний о внешнем мире? Стоит ли искать пропажу? Может, их и в живых уже нет?

Сюэ Мухен искренне, всем сердцем, уповал на последнее: живая Руо ему сейчас была абсолютно некстати. Он и ранее желал избавиться от неё и от осточертевшей помолвки, а уж теперь это обстоятельство и вовсе становилось смертельно опасным — в буквальном смысле.

Так что, думал младший Сюэ, для всех было бы лучше, чтобы Бай Руо действительно сгинула где-нибудь и не мешала в будущем ни ему, ни себе. Кому нужна брошенная девушка? Опозоренная разрывом помолвки, посредством которого он и намеревался с ней расстаться, девушка все равно не сможет жить, так какая разница, как и когда она оставить этот мир?

Решив, что отсутствие сведений о невесте является хорошей новостью и дает ему время на составление планов на будущее без ее участия, цзяньши цзиди Сюэ Мухен вернул себе относительное спокойствие и сумел прислушаться к разговору отца и тестя о предстоящей свадьбе, будь она неладна!

Выходец из семьи потомственных ученых, господин Сюэ Муян («купающийся на солнце») в настоящий момент чувствовал себя довольно хорошо, несмотря на проведенную в волнении и не совсем приятных размышлениях ночь: почтительное, даже заискивающее, обращение министра Го с ним и его сыном льстило самолюбию Сюэ-фузи («ученый») и вселяло надежду на благоприятное развитие отношений между семьями, а также на блестящие карьерные перспективы его драгоценного мальчика.

Когда схлынуло потрясение от получения брачного указа, старший Сюэ оперативно просчитал преимущества родства с непопулярным, но — министром, и сумел убедить в том и себя, и сына: даже став вторым лучшим бомбардиром этого года, его Хен-эр проигрывал столичным молодым людям в происхождении, связях и богатстве.

Семья Сюэ пользовалась уважением в ученых кругах, но едва сводила концы с концами и не могла похвастаться какими-либо достижениями, кроме знания старинных текстов, каллиграфии и невысокими постами в провинциальной администрации. При таком раскладе брак единственного сына мог быть или весьма посредственным, или случайной удачей.

Помолвка с Бай Руо была вынужденной (отец девушки несколько лет материально поддерживал их семью ради замужества дочери), брак же с дочерью министра Кучера по приказу императора — просто пирог с неба!

В способности сына очаровать любую деву, а уж тем более — подольститься и завоевать доверие даже умнейшего чиновника, Сюэ Муян не сомневался. Немного усилий — и через некоторое время тесть будет есть с его рук, жена — боготворить, а семья — слушаться как истинного наследника!

И он, Сюэ Муян, наконец-то, распрямит плечи и будет почивать на лаврах, нося титул отца выдающегося государственного мужа Великой Сун! А с потерянной бывшей невестой они разберутся позже — это не проблема при наличии денег и власти.

Богато накрытый стол, вино рекой и достигнутое взаимопонимание с новоприобретенными родственниками сделало Го Зедонга умиротворенным и позволило не обращать внимание на отсутствие за столом кого-то еще, кроме них троих.

Министр в великом благодушии простил коллег-чиновников за их небрежение к его успеху, поскольку впервые чувствовал себя безусловным победителем. Не пришли поздравить лично? Подумаешь! На свадьбу все равно явятся — побоятся выказать неприятие дарованного императором брака. А он, министр Кучер, будет великодушен и не станет жаловаться его величеству на заносчивость других. Главное — он тесть цзиньши, и в семье Го, наконец-то, есть выдающийся ученый! Предки должны быть счастливы на небесах!

Поэтому, когда дворецкий сообщил о гостях, Го Зедонг удивился и обрадовался. И хоть посетитель не относился к когорте чиновников, в настоящий момент императорскому конюшему было все равно, тем паче, что Тайра Хироюки занимал в Ханчжоу довольно высокое положение и пользовался особым расположением императора, являясь фактически послом Ямато. Помимо этого, необычный иноземец хорошо разбирался в лошадях, оружии и никогда не выказывал высокомерия при встрече с министром.

— Уважаемый господин Тайра, рад приветствовать Вас в моем доме! Проходите за стол, выпейте вина за будущее наших детей! — Го-дарен (чиновник) был радушен и приветлив. — Познакомьтесь, это мои будущие родственники, жених и свекр моей Ксилиан, старший и младший Сюэ.

Мужчины раскланялись, выпили за знакомство, за молодых, после чего гость взял слово:

— Уважаемые господа, по традиции моей родины в подарок на помолвку хочу преподнести эту икэбану, сделанную мною лично, как пожелание счастливого и долгого брака.

По мановению руки один из сопровождавших иноземца слуг приблизился к столу и открыл принесенную коробку, из которой извлек странную, с точки зрения присутствующих, композицию из веток, травы и цветов в высокой селадоновой вазе (тончайшая фаянсовая керамика (из лунцюаньского селадона), сродни фарфору, покрытая глазурью узнаваемого бледно-серовато-зеленоватого оттенка вплоть до «цвета морской волны», похожа на нефрит).

Несмотря на необычность «букета», он впечатлял изяществом исполнения и притягивал взгляд. Даже будучи незнакомыми с таким видом искусства, участники застолья не могли не отметить особое очарование подарка и его художественные достоинства.

Го Зедонг был тронут вниманием высокого гостя, а оба Сюэ — несоответствием внешности визитера и оригинальности подношения.

— Господин Тайра слишком добр! — рассыпался в благодарностях хозяин дома. — Не каждый в столице может похвастать таким сокровищем. Благодарю Вас, дорогой друг!

Хироюки с легкой улыбкой кивнул и продолжил:

— Если уж Вы почтили меня высоким званием друга, Го-сама, я позволю себе рассказать о второй цели моего визита: предупредить Вас о пропасти, на краю которой Вы оказались из-за этого союза. Меня снедало сильное беспокойство о Вашей судьбе, поэтому, как только я узнал новости, сразу поспешил в Ваш дом в надежде предотвратить катастрофу, возможность которой Вы не предвидели, но о которой наверняка известно Вашим будущим родственникам, не так ли, господа Сюэ? — и Хироюки повернулся к вмиг побледневшим и покрывшимся холодным потом Муяну и Мухену.

Конюший недоуменно оглядел изменившиеся физиономии будущих родственников, серьезное лицо иноземца, и сердце его тревожно заныло, а предчувствие неприятностей охватило все его существо.

— Что… что Вы имеете ввиду, господин Тайра? — заикаясь, произнес Го Зедонг. — Какая катастрофа? И при чем тут уважаемые господа Сюэ?

Глава 34

Незваный гость тяжело вздохнул и, взглянув на притихших сына и отца, обратился к хозяину дома:

— Господин Го, прикажите слугам удалиться и закрыть двери, не нужно лишних ушей. Мои слуги не понимают Ваш язык, поэтому могут остаться.

Дождавшись ухода прислуги, Хироюки-сан начал своё «выступление»:

— Итак… Простите, друг мой, что в такой день явился я недобрым вестником… Но забота о Вас не позволяет мне промолчать. Обман императора в моей стране грозит неминуемой смертью не только виновнику, но и всем, кто знал секрет и не сообщил об этом вовремя. В Великой Сун я не так давно, но кое-что слышал: Ваш государь не любит, когда его вводят в заблуждение, даже невольно. Речь о Вас, уважаемый министр. Боюсь, Вы не все знаете о присутствующих здесь, я прав, господин Сюэ-старший? — он резко повернулся к отцу жениха и уставился, не моргая, на растерянного мужчину.