Лора Лей – Путешествие в Древний Китай (страница 31)

Сюэ Муян находился в полной прострации из-за заявления гостя, поэтому не мог ответить что-либо внятно. Лихорадочно соображая, как выпутаться из положения, в которое их поставили визит и слова иноземца, он буквально окаменел, не смея поднять глаза на министра. Сюэ Мухен тоже не шевелился, страстно желая оказаться сейчас за тысячу ли от этого места. Оба Сюэ понимали, о чем говорил названный Тайра, но как он узнал их секрет? И что им теперь делать?

В голове Го Зедонга гудел набат паники: поведение родственников ясно показывало, что в заявлении посла Ямато есть нечто для них, хоть и неожиданное, но определенно известное. И только он, как последний дурак, пребывает в неведении.

— Тайра-сама, говорите! Что я должен знать, и почему Вы так серьезны? Лао («старик») Сюэ, ты что-то скрываешь от меня? Почему речь зашла об обмане императора?! Говори, демоны тебя забери! — враз разозлившийся и испуганный, хозяин дома стукнул ладонью по столу, отчего звякнули тарелки и опрокинулся кувшин с вином.

Мужчины Сюэ не могли открыть пересохшие от страха рты, и тогда слово вновь взял Хироюки:

— Вряд ли они в состоянии сейчас сказать хоть что-то, поэтому, господин министр, Я поведаю ВАМ их секрет, а потом МЫ будем решать, что делать дальше для того, чтобы спасти ВСЕХ НАС от смерти.

При последних словах самурая Сюэ Мухен попытался вскочить, но ноги его подогнулись, и новоявленный банъянь некрасиво шлепнулся на пол.

— Юноша, ну что же Вы так нервничаете? Блестящий бомбардир, а ведете себя как перепуганный подросток! Вы же отлично знаете, о чем я говорю? — поддел молодого ученого иностранец и продолжил:

— Конечно, Вы немного опоздали с признаниями, увы, но сожалениями проблему не решить, поэтому соберитесь! И Вы тоже, уважаемый Сюэ-старший. Уж Вам-то должно быть известно, что все тайное рано или поздно становится явным, и поверьте, Вам несказанно повезло, что здесь и сейчас сижу Я, а не кто-нибудь другой, и что тайна Вашей семьи со мной гарантировано ею и останется… Ну, при некотором содействии с Вашей стороны, разумеется. К сожалению, господин Го, это касается и Вас. Я могу продолжать? — спросил присутствующих Тайра-сама.

Мужчины за столом закивали, не произнеся ни слова.

Хироюки в спокойной манере, не торопясь и как вроде не нагнетая обстановку, поведал обалдевшему от новостей министру Кучеру о действующей на настоящей момент трехлетней помолвке его дорогого будущего зятя с девицей Бай Руо из Шаосина, о которой тот не сообщил ни в столице, ни ему, своему тестю, рассчитывая, видимо, на решение этой проблемы после свадьбы.

С одной стороны, наличие помолвки с обедневшей провинциальной девицей не такое уж и преступление, в наложницы можно взять (это замечание вернуло краски на лица троих мужчин): все-таки императора не обманули! Но! До того, как она станет наложницей, девица потенциально опасна — вдруг откроет рот, пойдут слухи, и тогда император точно не одобрит поведения младшего Сюэ, молчавшего о своем статусе и заигрывавшего со столичными семьями в явно матримональных интересах.

Реакцию государя предсказать не возьмется никто из присутствующих, правда ведь? Образ юноши, презревшего обещание и женившегося на новой избраннице, будучи помолвленным с другой, вряд ли поможет молодому Сюэ в будущей карьере. А министр в такой ситуации вновь будет осмеян коллегами за глупость и чванство.

Напряжение за столом достигло предела.

— Господин Тайра, что Вы предлагаете? Наверняка, у Вас есть решение, не так ли? — подал, наконец, голос ошеломленный услышанным Го Зедонг. — И откуда, демон возьми, Вы узнали об этой истории?

Иноземец, ничуть не смутившись, ответил:

— Некоторое время назад один мой давний знакомый попросил сопроводить и помочь устроиться в столице паре юных господ, остановившихся в его гостинице. Бедные дети были так жалки и беспомощны, что я не смог отказать.

— Причину их путешествия я узнал только вчера вечером, когда девушка со слезами на глазах стала умолять меня спасти жизнь ее жениху. Из рассказа рыдающей барышни я понял, о ком идет речь, и поспешил сюда. Несчастная просила расторгнуть её помолвку до свадьбы Вашей дочери с ее женихом, чтобы сохранить тайну. Она согласна нести бремя позора брошенной невесты, лишь бы все остальные жили счастливо. Необыкновенное самопожертвование, Вы не находите, господин министр? — с легкой иронией обратился к хозяину дома гость.

Бай Ниу и не предполагала, что всегда сосредоточенный и неэмоциональный Хироюки-сан может быть столь артистичен и красноречив. При последних словах она чуть не расхохоталась, так проникновенно и торжественно звучал его голос. Она вообще наслаждалась представлением от души.

В особняк Го они отправились втроем, поэтому она и Юн оделись в кимоно, изображая слуг самурая, и прикрыли лица полумасками. Это позволило присутствовать на переговорах и наблюдать за всем воочую, не будучи узнанными.

У Бай Юна, смотрящего срежиссированный шицзе (старшей сестрой) спектакль, внутри всё кипело и булькало, но юноша крепился изо всех сил, хотя прибить обоих Сюэ хотелось до дрожи. Хорошо, что она заранее строго потребовала вести себя тихо и не мешать самураю. Юн не мог подвести сестру.

Разработанный Ниу план воплощался Хироюки последовательно и неуклонно, и кульминация приближалась.

Глава 35

Рассказ гостя старший и младший Сюэ слушали, затаив дыхание: потеряшка была удачлива, но, как явствовало из последних слов ямато, глупа до невозможности. Она решила пожертвовать собой!

Дура, безусловно, полная, но как замечательно может быть решен столь щекотливый вопрос! Разрыв помолвки произойдет без усилий с их стороны, свадьба состоится обязательно, а тайна останется в прошлом!

Представители семьи Сюэ выдохнули с облегчением, министр Го расслабился. Осталось провернуть обмен письмами и всё! Мрачное еще минуту назад будущее вновь посветлело.

— Уважаемый господин Тайра, когда девушка подпишет отказ от моего сына? — взволнованный от предвкушения скорого решения проблемы проблеял Сюэ Муян. — Мы глубоко признательны ей и Вам за понимание и содействие, пусть духи предков благословят ее и брата! Мой сын заслуживает счастья, как хорошо, что она это понимает!

Учёный муж даже приподнялся со стула, чтобы изобразить почтение. Хироюки благодушно кивнул, принимая поклон.

— Да, да, господин Сюэ, девушка действительно заботиться о Вашем сыне… Документы у меня с собой, мы можем подписать их прямо сейчас.

Тут и Сюэ Мухен ожил, подскочил к иноземцу и протянул дрожащую от волнения руку:

— Давайте письмо, господин! Я с благодарностью выполню желание великодушной Руо и буду помнить о ее поступке всю жизнь! Прошу простить меня за столь недостойный поступок, тесть, я отплачу преданностью Вашей дочери и Вам, всему Вашему семейству! Клянусь быть верным зятем и мужем! Вы определенно не пожалеете, что выбрали меня!

И Мухен, опустившись на колени, несколько раз истово поклонился министру, стукнув лбом об пол. Сюэ Муян поддержал заявление сына глубоким поклоном.

Го Зедонг принялся уговаривать вновь обретенных родственников прекратить церемонии, заверять в своем прощении и тд, и тп, как говориться.

И столько облегчения и радости было во взаимных уверениях и лести, что холодный голос гостя, раздавшийся чуть погодя, был подобен ведру воды, вылившейся на головы чудом избегнувших смерти мужчин.

— Всё это прекрасно, господа, я рад за вас. Но…

— Что Вы хотите сказать, уважаемый господин Тайра? — недовольно спросил воспрявший только что духом министр. — Раз вопрос о разводном письме решен, документ готов, осталось поставить подписи и забыть об этом неприятном инциденте, не так ли?

— Действительно, господин, что за пауза в Вашей речи? — приободренный отменой приговора, вернувший себе достоинство Сюэ-старший надменно глянул на гостя и с вызовом добавил. — Вы же сказали, что девица, заботясь о нас, согласилась на разрыв помолвки?

Хироюки смотрел на троицу и молчал.

Министр Кучер вновь почувствовал когти тревоги на своей груди. В отличие от будущих родственников, он начал догадываться, что молчание посла подразумевает очередную неприятность. Хоть Го Зедонг и был туповат, по мнению коллег-чиновников, он не был совсем уж глуп, поэтому хозяин дома заставил себя сосредоточиться и посмотреть на выражение лица иноземца.

Общение, пусть нечастое и кратковременное, позволяло судить о нем как об умном, знающем и непростом человеке. Воин бывал при дворе вежлив, сдержан, почтителен, но не высокомерен, дела вел аккуратно, поймать на чем-то непристойном его не удавалось, а владение мечом и участие в торговых операциях свидетельствовали о его смелости и предприимчивости.

Тайра-сама не говорил лишнего. И это его показательное молчание настораживало.

— Есть что-то ещё, господин Тайра? — решился министр.

— Вы правы, господин Го. Документы у меня с собой, верно. Однако я не сказал, что девушка готова их подписать … просто из любви к бывшему жениху. — Он выразительно посмотрел на молодого ученого.

Старший Сюэ возмущенно воскликнул:

— Вы хотите сказать, что эта несчастная смеет что-то требовать от моего сына? Да она должна быть счастлива, что была его невестой целых три года! И разрыв помолвки с ним — это благое дело, которое позволит ей заслужить хорошую карму!