Лора Лей – Путешествие в Древний Китай (страница 32)

Сюэ Муян возмущенно пыхтел, Сюэ Мухен напрягся и прищурился, а министр Го начал догадываться, к чему клонит гость.

— Сюэ-си (очень официальное обращение), понимаю Ваше негодование. Действительно, как эта несчастная, как Вы выразились, смеет думать о чем-то, кроме счастья Вашего драгоценного сына? Женщина рождается для того, чтобы служить и повиноваться мужчине, ибо так завещали предки, да? Однако Я — не девица. — голос Хироюки обрел силу и похолодел, воин сделал многозначительную паузу и внимательно посмотрел на министра. — Вы понимаете, Го-дарен?

«Вот оно» — обреченно подумал конюший императора. И приготовился слушать дальше, уже догадываясь, что сказанное ему не понравится.

— Все присутствующие заинтересованы в сохранении секрета. И он будет сохранен. Однако у всего есть цена, и у молчания — тоже. Вы, трое, будете молчать, потому что связываетесь браком — ко взаимному, я уверен, удовольствию. Девушка удовлетворится хорошей кармой, как предложил уважаемый Сюэ-сан. А вот что заставит молчат меня, как Вы думаете, господа хорошие?

И тут не выдержал дважды жених:

— А при чем тут Вы, господин? Как связано с Вами наше дело? — запальчиво выкрикнул младший Сюэ и сразу осекся под гневным взглядом будущего тестя.

Чужеземец рассмеялся, будто услышал что-то забавное:

— Вам следует учиться вести переговоры, юноша, и следить за мыслью. Я — воин, мое слово крепко и нерушимо. Я дал обещание позаботиться о Вашей невесте и ее брате, и я это делаю, в отличие от Вас, — бросил он пренебрежительный взгляд на Сюэ Мухена, и цзиньши опустил долу красное от гнева и стыда лицо.

Самурай же продолжил свою речь:

— Но я и торговец, поэтому не работаю бесплатно. Это понятно? Я принял на себя обязательства по сохранению Вашего секрета, оказывая тем самым Вам услугу, что предполагает заключение между нами сделки. Вы получаете мое молчание в обмен на … — Хироюки сделал очередную красноречивую паузу.

— На деньги — закончил за него министр. — Сколько, господин Тайра?

Этот краткий диалог сорвал предохранитель у старшего Сюэ-фузи, и он разразился длинной эмоциональной тирадой о жадности и нечестивости торговцев, об их корысти и отсутствии благородства, в отличие от праведных и порядочных ученых, которые не позволяют себе наживаться на несчастье других.

Сюэ Муян много чего говорил, брызгая слюной и размахивая руками, пока остальные молчали.

Конюший Го, обмякнув на стуле и смирившись, надеялся на снисходительность посла Ямато и мысленно подсчитывал непредвиденные расходы, жених мечтал убить дуру-невесту и ее брата за то, что по их вине оказался в такой щекотливой ситуации, а Тайра Хироюки ждал, когда выдохнется оратор, чтобы продолжить переговоры. И когда этот момент настал, в долгожданной тишине он обратился к отцу Сюэ Мухена:

— Правильно ли я понимаю, уважаемый господин Сюэ, что я, посторонний человек, спасший Вас, Вашего сына и свата от возможного позора и смерти и обязавшийся хранить ненужную мне тайну и заботиться о Вашей бывшей невестке — нечестивец и подлец, а Вы, клятвопреступник и злодей, готовый ради собственного благополучия отдать невинную деву на людское поругание или, того хуже, бросить её королю Яме (владелец ада, дьявол) — богоподобный праведник?

— И это Вы смеете говорить после того, как ее отец в течение трех лет исправно поддерживал Вашего сына и Вас материально в надежде, что помолвка закончиться свадьбой между ними? И Вы при этом не были стяжателем или торговцем, ведь так? — Хироюки добавил в голос стали. — Соглашение о помолвке — та же сделка, обязательства по которой Вы не выполнили. Так что прекратите истерику, и давайте договариваться, время идет.

Потрясенные лица троицы были бальзамом на души Ниу и Юна. Дальнейшее обсуждение вели Хироюки и министр, принявший ситуацию и выдвинутые гостем условия «перемирия» практически без сопротивления. Оба Сюэ в это время кривили губы и хранили оскорбленное молчание, демонстративно отвернувшись от переговорщиков.

Хироюки выторговал у обреченных родственников тридцать тысяч лян «исключительно из уважения к министру», подписал у Сюэ соглашение о расторжении помолвки в трактовке Ниу, со всеми — соглашение о конфиденциальности (ему очень понравилось определение и формулировки, предложенные девушкой, еще на этапе подготовки документов у него дома), в присутствии заинтересованных лиц сжег помолвочное письмо и напоследок предупредил семью Сюэ:

— Я настоятельно не рекомендую Вам пытаться что-либо предпринимать в отношении меня в будущем. Ни один мой недоброжелатель не пережил конфликта со мной. Будьте благоразумны, готовьтесь к свадьбе и живите дружно. Господин министр, а Вам я советую в будущем быть очень внимательным и предусмотрительным в отношении Ваших родственников, — он кивнул в сторону семейства Сюэ. — Предавший однажды сделает это снова. Берегите себя, уважаемый, еще увидимся. Провожать меня не надо. Прощайте.

И под непередаваемо-выразительными взглядами оставшихся иностранцы покинули некогда счастливое собрание. Ниу и Юн не удержались и бросили на выходе взгляд на троицу за столом: понуро опустившие головы собутыльники вызывали омерзение, брезгливость и почему-то жалость.

Глава 36

Покинувшая особняк Го-дарена компания хранила молчание по пути до дома Тайра, и только там дала выход эмоциям: Ниу хохотала, держась за живот и периодически смахивая слезы с глаз, А-Юн прыгал и бегал по саду, крича во все горло, даже невозмутимый самурай, выхватив из ножен катану, несколько раз резко взмахнул ею в воздухе.

Успокоившись сами и успокоив встревоженного необычной сценой Сэтоши, они уселись в комнате Хироюки, выпили вина и, закусывая, начали делиться впечатлениями.

— Это было великолепно, Тайра-сама! Все — и разговор, и поведение, и деньги! Как Вы их! — Ниу была непривычно для себя возбуждена и эмоциональна. — Спасибо Вам огромное! Я просто не представляю, как бы справилась сама! Наверное, смогла бы все равно, но с Вами мне не сравниться! Вы — мой герой, Хироюки-сан!

Ниу подошла и крепко обняла мужчину, чем повергла того в шок. Самурай неловко завозился на полу и несколько раз откашлялся.

— Не смущайтесь, Тайра-сама! Шицзе такая! — добродушно пояснил Бай Юн. — Но она права: Вы потрясающий! Спасибо за всё! — Парень встал и низко поклонился хозяину дома. — За последний год это самая хорошая новость для нас. Мы теперь сможем жить дальше! И теперь у нас есть деньги для мести…

Юноша хотел продолжить, но осекся. Японец же забеспокоился:

— Мести? Вы хотите отомстить кому-то еще? Кому, Ниу-тян?

Ниу укоризненно взглянула на брата, вздохнула и ответила воину:

— Мы хотели разобраться с наложницей отца, которая, я подозреваю, обманом заставила его оставить нас без средств к существованию. Судя по всему, отца она чем-то опаивала, чтобы он слушал только ее. Только этим можно объяснить его нелепое завещание… Если бы не мое приданое — поместье, мы бы с Юном оказались на улице в прямом смысле: родительский дом по волеизъявлению отца отошел ей, как и все деньги, фамильные драгоценности, доля в гильдии… Нам с Юном было отписано по сто лян при вступлении в брак, не раньше… По ее же наущению, определённо, он прогнал старшего брата и даже лишил его имени рода…

— Мы отказались ей подчиниться как опекунше или… мачехе, и она выгнала нас даже без вещей сразу после похорон отца… Спасибо кормилице, сохранившей спрятанное ранее небольшое имущество, уместившееся в одной сумке, иначе, не знаю, как бы мы смогли доехать до столицы… Ну, я Вам уже это говорила. Простите, что повторяюсь — прошептала Ниу, вспомнив предысторию своего попадания в тело Руо.

Хироюки молча смотрел на девушку и обнявшего колени и уткнувшегося в них лицом юношу. К чему слова? Ребятам нужно время. Но они и так молодцы, особенно Ниу. Поразительная сила духа и оригинальность ума! Она нравилась мужчине, притягивала, но интереса к себе как объекту страсти он не чувствовал. И это расстраивало воина помимо воли… Может, со временем? Сейчас она видит в нем помощника, друга, но не мужчину… Надо подождать, а вдруг?

— И как вы собираетесь отомстить? — задал Хироюки вопрос собеседнице, чтобы отвлечься от собственных мыслей.

Ниу в раздумье покачала головой.

— Пока не знаю. Хоть я и прожила рядом с Чунтао несколько месяцев, что-либо выяснить об этой женщине не смогла: она никого к себе не приближала, а меня гоняла как собаку, доведя до истощения — физического и морального. Мне не то, чтобы изучать ее, мне жить не хотелось… — Ниу под конец фразы непроизвольо понизила голос, опять вспомнив рассказ Юна о жизни Руо под гнетом наложницы, доведшей девочку до петли, сделала небольшую паузу, возвращая самообладание.

— Ладно, это всё в прошлом. Так вот. Чунтао появилась однажды из ниоткуда, нам о ней ничего не известно. Отец притащил ее в дом, представил госпожой, смотрел ей в рот и подчинялся как дрессированная обезьянка. Поведение его изменилось кардинально, он на себя стал непохож и очень агрессивен — по отношению к нам. Позже я пришла к выводу, что на него оказывалось воздействие, скорее всего, чем-то в питье. Отравление, вообще, способ, чаще применяемый женщинами. Но откуда Чунтао знала нужные травы или что там могло быть? Надо бы выяснить, кто она, вообще, такая, потом постараться найти ее слабые места, надавить на них и принудить вернуть наше наследство. Хоть она и явно не желает нам ничего хорошего, убивать ее я не намерена, но если она посмеет причинить вред А-Юну или старшему, моя рука определенно не дрогнет — завершила монолог попаданка.