Лора Лей – Путешествие в Древний Китай (страница 29)

Только человек, готовый к смерти, может жить, видя этот мир в полном цвете, посвящая весь свой досуг саморазвитию и помощи ближним. Только тот, кто понимает, что, быть может, видит всё вокруг в последний раз, может смотреть на мир с любовью и замечать то, на что обычные люди в суете жизни не обращают внимания.

— Ты хочешь сказать, что воин, не выпускающий из рук меч, может заниматься цветами, выращивать маленькие деревья и устраивать сады камней? А потом наслаждаться ими и писать стихи? Не о любви, как у нас, а о смерти? — пораженно пробормотал младший Бай.

Ниу рассмеялась:

— Прости, загрузила я тебя! Нет, не только о смерти, но и о природе, и о любви, и о жизни. Просто, они все грустноватые, что ли, и еще: особенность этих стихов — краткость, определяемая обязательным количеством слов. Самые популярные трехстишия «хокку» — это поэма из одной строфы, где нет ничего лишнего, и с помощью нескольких точно выбранных деталей создается законченная картинка:

Лист пожелтевший,

Кружась, упал на землю.

Грядет зима.

Или:

Весенний пруд

Осыпан сакуры цветами

Как-будто снегом

— Красиво и печально… Я плохо стихи пишу. Шан-даге в этом лучший… Так у них все стихи короткие, вот такие, как ты сейчас прочла? — спросил Юн.

— Есть ещё «танка» — пятистрочные поэмы:

Она ушла… Лишь смятая постель

Хранила очертанья тела

И аромат волос…

Увижу ли её еще?

Как краток миг любви…

— Это Ваши стихи, госпожа Руо? — голос Хироюки прервал беседу брата и сестры. — Не ожидал, что Вам известна литература Ямато.

Ниу слегка вздрогнула от неожиданности появления хозяина дома: интересно, много ли он слышал из ее рассказа?

— Добрый вечер, Тайра-сама! Простите, что заняли Ваш сад, просто здесь так красиво и спокойно, что мы расслабились после прогулки и занятий, вот и засиделись. А стихи не мои, увы!

Тайра-доно расплылся в довольной улыбке:

— Мне приятно, что Вам понравилось. Для меня это лучший комплимент моей родине. И вдвойне приятно, что Вы знаете танка и хокку. Не ожидал, признаться, от девушки Вашего народа таких познаний в культуре других стран. Обычно Ваши соотечественники считают нас варварами!

Бай Юн хотел было возразить, но под взглядом Ниу сдержался и смолчал.

— Вы поздно вернулись, Хироюки-сан, наверное, хотите отдохнуть. Мы пойдем. — Ниу потянула брата на выход.

Хозяин дома остановил ее:

— Да, я немного устал, но омовение и ужин вернут мне бодрость, поэтому прошу Вас продолжить вечер здесь. Тем более, я выполнил Вашу просьбу и готов поделиться новостями.

Бай Юн понимающе улыбнулся и сказал:

— Спасибо, господин Тайра, но я, пожалуй, пойду спать, а сестра пусть останется и выслушает Вас. Спокойной ночи!

Ниу и Хироюки проговорили до часа Быка (Чоу, 01–00/03-00). Несмотря на то, что мужчина освежился, а женщина отдохнула, дольше общаться они не стали, поскольку усталость все же взяла свое, да и подумать об услышанном требовалось обоим: самурай в очередной раз удивился девушке, а Ниу надо было проанализировать полученные сведения о женихе Руо и решить, как поступить с ним, в конце-то концов.

Глава 32

Цзиньши цзиди, Банъянь (обладатель второго результата среди получивших первую степень на государственном экзамене, проводимом раз в три года) Сюэ Мухен времени в столице даром не терял: после экзамена он, обласканный императором и высшим светом, стал популярным гостем во многих домах знати и предметом мечтаний обитательниц задних дворов аристократических поместий. С местом назначения будущий чиновник еще не определился — таков был бонус за первенство на экзамене от главы государства, поэтому торопился завести нужные знакомства в правительственной среде.

И надо сказать, преуспел: фаворитами жениха Бай Руо стали министры образования и кадров — в их домах и с их сыновьями он проводил больше всего времени. Но на него «положил глаз» один из самых известных (правда, печально) чиновников столицы — министр Кучер, глава Двора императорских конюшен, Го Зедонг («живущий к востоку от болота», повезло с именем мужику!).

Получивший этот пост от своего отца, министр конюшен не пользовался уважением коллег не только из-за «выразительного» имени, но и потому, что был он физически силен и богат, при этом ограничен, примитивен, шумен, груб и абсолютно невоспитан! Его терпели, но близкое знакомство не водили.

В семье конюшего была одна странность: в каждом поколении на свет появлялся только один мальчик, который и наследовал род, остальными детьми были девочки, и много! У Зедонга тоже был сын, но — слабый и болезненный, что очень расстраивало пышущего здоровьем отца. Единственного наследника конюший-таки женил, с трудом, правда, но потомства от него не дождался до сих пор.

Поэтому министр присматривал себе зятя среди знатных отпрысков, однако большинство великосунских кланов не разделяли его заботу о продолжении рода Го и отвергали сватовство не единожды под разными «достойными» предлогами, конечно.

Причина отказов была не только в самом Го Зедонге, но и в его дочерях, что статью и умом пошли в своего отца: рослые, крепкие, здоровые, но на редкость некрасивые, девушки семьи Го к тому же не отличались талантами и не преуспевали ни в одном из четырех искусств (Цинь — музыка, Ци — статегия или игра в вейци/го, Шу — каллиграфия, Хуа — живопись), ценимых столичным бомондом.

Особой «известностью» в Ханчжоу пользовалась старшая дочь чиновника: вульгарная, капризная и чрезвычайно своенравная Го Ксяолян (юный/ нежный/ малый лотос — ростом с пагоду, ага!). Любое ее появление на женских собраниях чаще всего знаменовалось неприятными курьёзами, скандалами и слезами, при чем, как гостей, так и хозяев: если барышню Го задевало что-то, она бросалась в бой, вплоть до кулачного, не чинясь! А задеть нежный лотос могла любая мелочь, не говоря уже о замечаниях в ее адрес или прямых столкновениях интересов. И не приглашать барышню было нельзя: отец её ценился императором, как ни странно. Прям бяда-бяда, огорчение!

Как бы то ни было, министр Кучер возжелал выдать свою необыкновенную дочь замуж за нового цзяньши. Эта женитьба решила бы многие проблемы чиновника: утереть носы всем его обидчикам — раз, повысить престиж фамилии — два, получить достойное потомство от умного зятя — три, и, главное, удовлетворить засидевшуюся в невестах дочь, требовавшую в мужья красавца Сюэ Мухена и грозившую покончить с собой, если этого не произойдет — четыре!

А дочь Зедонг любил! И если бы свадьба старшей барышни Го состоялась, счастливы были бы не только отец и дочь, но и ее младшие сестры — это давало им шанс на устройство и их браков, поскольку при незамужней старшей законной дочери даже мечты остальных девиц семьи о помолвках оставались под больши-и-и-им вопросом.

Однако снискавший почет и славу юноша умело избегал ловушек министра и на его намеки относительно женитьбы смущенно лепетал в ответ о неготовности к браку и желании посвятить себя служению императору в качестве чиновника.

И Го Зедонг решился на крайнюю меру: обратиться к императору с просьбой даровать брак его дочери с цзиньши. Предприятие это было рискованным, но министр уповал на расположение к себе государя и свою скромность, проявленную в предыдущие годы: он никогда ранее не требовал никаких преференций для себя, в отличие от других чиновников, не вступал ни в один спор при дворе и не получал выговоров за свою работу.

Его не любили коллеги, но сам министр Кучер считал, что они ему просто завидовали. Такое мировоззрение помогало Го-дарену (высший чиновник, уважаемый человек) сохранять не только душевное спокойствие, но и свой пост: императору не нравились слишком выдающиеся подданные. Исполнительный, преданный и тупой — просто идеальный чиновник! Именно таким и был Го Зедонг.

Вот на этом-то и решила сыграть Бай Ниу: предложить министру (или его дочери) сделку. Им — нужный в хозяйстве зять, ей — свобода и деньги. Средством давления на почти бывшего жениха станет угроза скандала с разрывом помолвки длиной в три года по причине бедственного положения невесты. Образ великолепного ученого, бросившего несчастную сиротку в трудную минуту, вряд ли поможет ему в будущем завоевать уважение коллег — с такой-то репутацией неверного слову человека.

И неважно, что жених сам готов инициировать разрыв: при правильно расставленных акцентах подать историю как роман о неблагодарном юноше, погубившем невинную девушку в погоне за богатством и знатностью, можно в любую эпоху. А слухи и без интернета работали безотказно.

****

План Ниу, озвученный брату и Хироюки, их одобрение получил, хотя оба мужчины снова были поражены ее решимостью и дерзостью. Действовать девушка хотела быстро, не откладывая дело в долгий ящик.

Но это и не потребовалось: уже к вечеру по столице разнеслась сногсшибательная новость об императорском указе, согласно которому выдающийся цзиньши цзиди, Банъянь Сюэ Мухен должен сочетаться браком со старшей дочерью министра Двора императорских конюшен Го Ксяолян!

Правительственные чиновники, имевшие виды на победителя, были крайне раздражены, но больше они негодовали на предприимчивого министра Кучера, сожалея о собственной нерасторопности.

Девы, мечтавшие о красивом юноше, плакали и рвали в отчаянии носовые платки, ненавидя при этом удачу несносной уродины Го Ксяолян. Но все эти страсти таились в семейных покоях, наружу же были вынесены поздравления и подарки, пачками доставляемые в дома Го и Сюэ: императорский указ не давал ни малейшей возможности поступить иначе!