Лора Бекитт – Агнесса. Тайна сердца. Книга первая (страница 5)

— И вот еще что, — как бы между прочим заметил Орвил, — я думаю, пора свозить вас с Джерри в Европу. Можно начать с Парижа. Так что повторяй французский, Джесс.

Глаза Джессики блеснули.

— С Парижа? Ты хочешь сказать, я увижу Лувр, Нотр-дам и все остальное?!

— Почему нет? — произнес Орвил, довольный тем, что ее лицо ожило, на щеках появился румянец, и она радостно улыбается. — Я ждал, когда Джерри немного подрастет, чтобы и он сумел что-то понять.

Словно ожидая, когда о нем заговорят, сын Орвила и Агнессы вошел в столовую. Он сонно моргал, и его лицо выглядело заспанным. Привычным жестом Джессика взъерошила ему волосы.

— Привет, братишка! А ты хотел бы увидеть Париж?

— Что, прямо сейчас? — пробурчал Джерри, который по утрам нередко пребывал не в духе.

— Нет, не сейчас, а вообще.

— Вообще я готов взглянуть на все что угодно, если это не школа, — ответил мальчик.

— Как раз в Париже ты сможешь с чистой совестью ее прогуливать! — сказала Джессика и звонко расхохоталась.

У Орвила отлегло от сердца. Похоже, утро начиналось хорошо.

— Ладно, папа. Я на кухню, и мы выезжаем. Объясни, пожалуйста, маме.

— Конечно.

Пройдя по коридорам особняка, Джессика дошла до кухни, чтобы узнать, что там с провизией для пикника, и услышала сквозь закрытые двери:

— Моя маленькая мисс должна делать выбор, ехать ли к нейили отправиться с подругами на пикник! — Голос принадлежал кухарке Рейчел, всегда относившейся к Джессике чуть не как к собственной дочери. — Продолжать ломать жизнь своего ребенка…

Она не успела закончить, потому что Джессика вошла на кухню. Взгляд ее светлых глаз был холоден, как лед. Остановившись на пороге, она твердо произнесла:

— Каждый, кто скажет хоть одно дурное слово о моей матери, будет немедленно уволен.

При этих словах все испуганно замерли.

— Даже я? — не выдержав, спросила Рейчел.

— Даже ты.

Женщина вздрогнула. Было глупо надеяться, что Джессика навсегда останется добрым наивным ребенком. Юная госпожа не просто повзрослела, в ней появилось что-то стоическое и непреклонное. Она изменилась точно так же, как изменился Орвил Лемб. Однако между Джессикой и удочерившим ее человеком была существенная разница. Если Орвил привычно и умело скрывал свои чувства, словно под некоей непроницаемой маской, то эмоции Джессики легко читались на ее выразительном изменчивом лице.

Глава пятая

Джессика Лемб и любила, и не любила пикники, которые при хорошей погоде и в теплое время года устраивались почти каждую неделю. Ей нравилось вырываться из уютного, привычного, но ограниченного мирка, чувствовать на своем лице свежий ветер, вдыхать запахи природы, особенно весной, когда земля казалась юной, как и она сама. Но и здесь Джессика не могла избежать общества, где завидовали, подглядывали, подслушивали, ехидничали и сплетничали. И она знала, что это почти всегда начиналось еще до ее появления.

Сегодня Джессику поджидали три девушки. Они жили неподалеку и, как и было условлено, заехали за ней. В отличие от Мерилин Коупер и Алисон Кавер, с которыми Джессика подружилась еще в школе, Дженнифер Хейфорд, Синди Мартин и Оливия Броуди не были ее близкими подругами, они просто принадлежали к тому же кругу и были не прочь посудачить о ней. Главное, кто начнет. Дженнифер недолюбливала Джессику, потому что та никогда не принадлежала к ее свите. Но мисс Хейфорд, чье высокомерие было порождено богатством и красотой, хотя живо интересовалась сплетнями, однако не желала опускаться до того, чтобы первой произнести решающее слово. Семья Синди Мартин не так давно переехала в этот город, и девушка была не в курсе некоторых секретов. Поэтому разговор начала Оливия Броуди.

— На прошлой неделе моя мама устраивала прием, и там опять говорили о ней.

Услышав это и сразу поняв, о ком идет речь, Дженнифер приказала кучеру и двум служанкам оставить их и «пойти погулять». Барышни загодя подъехали к особняку Лембов, но экипаж остановили в стороне, с тем чтобы выкроить время для сплетен.

— Это о ком? — спросила Синди.

— Об этой женщине, Агнессе Митчелл, матери Джессики Лемб.

— Я слышала, она сделала… что-то не то?

Дженнифер презрительно фыркнула, но ответила Оливия:

— Легко сказать! Она не принадлежала к высшему обществу, но была из обеспеченной и вполне уважаемой семьи, воспитывалась в пансионе. А когда вышла оттуда, сбежала из дома с каким-то малограмотным парнем, который работал на конном заводе. Кажется, ее отец умер, когда она была маленькой, а мать после позора дочери отреклась от нее. Правда, все это происходило не здесь, а в другом штате. Кажется, в Калифорнии. Потом дружок этой Агнессы стал бандитом, попал в тюрьму, а она родила ребенка.

— Неужели Джессику? — поразилась Синди.

— Именно.

— И они не были женаты?

На сей раз ответила Дженнифер, и ее голос прозвучал так, будто речь шла о несмываемом клейме:

— Не были.

— А почему?

Дженнифер усмехнулась.

— Никто не дал бы им разрешения на брак. У него наверняка не было документов. Какой-то уличный проходимец без роду и племени.

— И что потом?

— Она работала то ли посудомойкой, то ли служанкой. Поскольку мать от нее отказалась, она жила в нищете. А после каким-то образом встретилась с мистером Лембом. Он женился на ней, удочерил Джессику, потом у них родился сын. Мистер Лемб добился того, чтобы эту Агнессу принимали в обществе, и в конце концов к ней стали относиться как к равной. А через несколько лет вдруг объявился ее дружок, который сбежал из тюрьмы, и какое-то время она держалась, а потом вновь закрутила с ним. Его выследила полиция, и он погиб, а Агнесса родила от него еще одного ребенка. Мистер Лемб развелся с ней, а детей оставил себе. Сейчас она живет где-то в пригороде, и этот благородный человек содержит бывшую жену и ее ублюдка. К счастью, его положение не пострадало, все ему только сочувствовали.

Синди слушала, приоткрыв рот. По ее мнению, у дочери женщины, презревшей все законы и совершившей столько проступков, не могло быть будущего.

— А какая она?

— Я ее видела, но давно. И не помню, как она выглядит, — сказала Дженнифер. — Говорят, она ничуть не красавица, обыкновенная женщина.

— А в кого наша красотка Джесс?

— Я слышала, она егокопия! — Оливия произнесла эти слова полушепотом, будто выдавала страшную тайну.

— Боже, какой позор! — воскликнула Синди, для которой привлекательность Джессики немедленно превратилась в порок. — Бедный мистер Лемб!

Оливия подытожила:

— Все так считают.

Девушки замолчали, обдумывая свой разговор. Все трое были вполне удовлетворены, настроение поднялось, и они теперь уже с нетерпением ждали Джессику. Та появилась в назначенное время, за ней шла служанка с большой корзиной. Джессика сдержанно поздоровалась и села в экипаж. Хотя взоры трех пар глаз были прикованы к ней, она сделала вид, что не догадывается, о чем только что говорили ее мнимые приятельницы.

Воздух дышал осенью, в лицо веяло легкой прохладой. Солнечный свет был не тот, что летом, не такой яркий, а спокойный, задумчивый и печальный. За городом простирались поля и рощи, одинокие, но не унылые. Запряженные в ландо лошади бежали весело и резво, и прогулка обещала быть интересной и приятной. Поляну для пикника выбрали все ту же, и вскоре туда подъехали подруги Джессики, Мерилин Коупер и Алисон Кавер, а также шестеро молодых людей.

Дженнифер Хейфорд снисходительно усмехнулась. Признанная красавица, единственная наследница большого состояния, она не рассматривала местных юношей в качестве женихов. Дженнифер мечтала взлететь повыше: например, подцепить столичного ухажера. Из всех молодых людей, проживающих в этом городе, она, втайне от всех, задумывалась только о Рэймонде Хантере, который получал образование в Нью-Йорке. Он был богат, хорош собой и по иронии судьбы считался кузеном Джессики Лемб, хотя, разумеется, не состоял с ней в кровном родстве. Это обстоятельство хотя и не являлось препятствием, однако все же смущало Дженнифер.

Служанки расстелили скатерти, вынули провизию, которой было более чем достаточно. Окорок, колбасы, сыры, пирожки, белый хлеб, фрукты и овощи, сидр и легкое вино. Болтали и пировали все вместе, только слуги сидели отдельно, но так, что могли слышать, о чем говорят господа, поэтому речь шла преимущественно о пустяках или о том, что много раз обсуждалось. Молодые люди в угоду барышням не заговаривали на серьезные темы. По бросаемым исподволь взглядам было видно, кто кому симпатизирует. Больше всех Джессика нравилась Мэтту Пендлтону, поэтому именно он, чтобы оказаться ее спутником на прогулке, первым вскочил с места. Джессика не возразила. Потому что ей, в общем-то, было без разницы. Она не видела в нем ничего особенного. Мэтт был приятным, милым и вежливым юношей. Словом, таким, как и все остальные.

Воздух потеплел, сквозь расцвеченную осенью листву проглядывало чистое небо. Где-то вдали печально кричали птицы, и колыхалась призрачная дымка горизонта. Плывущие навстречу опустевшие паутинки напоминали тонкое кружево. Мэтт заботливо отстранял ветви деревьев, чтобы Джессика могла без опаски идти вперед. Молодой человек не просто любовался ею, он думал о том необычном, что было в этой девушке. Красивая, но совсем не заносчивая, не кокетливая, не насмешливая. С виду открытая, вроде бы ничего из себя не строит и вместе с тем далеко не простая.