Лора Бекитт – Агнесса. Тайна сердца. Книга первая (страница 6)

— Вы хотели бы как-нибудь прогуляться в парке? — непринужденно произнес он, чтобы начать разговор.

К его удовольствию, Джессика улыбнулась.

— А чем плоха эта прогулка?

— В городском парке красивые цветы. Сейчас как раз распустились поздние розы.

— Что ж, может быть… — Она говорила так, будто думала о чем-то своем, а их беседа была лишь фоном, и он сам — бледной тенью.

Джессика всегда была такой, но это не отталкивало Мэтта, а лишь разжигало его любопытство. Он осторожно произнес:

— Я слышал, вы увлекаетесь рисованием?

— Да, я рисую.

— Для меня было бы честью увидеть ваши работы, мисс Джессика.

Она слегка повела плечами.

— Я никому их не показываю. Простите, но это… слишком личное.

Пару лет назад Джессика в самом деле стала прятать свои рисунки. Возможно, в ее портретах не было должного мастерства, но в них присутствовала сила, которая порой пугала ее саму. Джессике казалось, будто взгляды изображенных ею людей затягивают, словно омут. Она пробовала писать пейзажи, но они выходили пресными, лишенными глубины. А ей претила обыкновенность, хотя порой она задавалась вопросом: не лучше ли спокойно прожить на одном месте, чем бросаться на поиски приключений?

Когда-то ее мать в одночасье переломила и изменила свою жизнь, а потом погубила надежду что-то исправить. Первый шаг она сделала из-за любви, только вот полюбила не того человека. Воспитанница пансиона для благородных девиц совершила неслыханное: уехала куда глаза глядят, без вещей и без денег, в мужском седле с тем, с кем была готова идти все дальше и дальше, ни о чем не задумываясь, стремясь лишь к тому, чтобы быть рядом с ним.

Они почти не говорили об этом, но Джессика представляла тихую жаркую ночь, шум пока еще близкого океана, испуг, смятение и волнующие мечты своей матери. Мечты, которые с неодолимой силой вели ее вперед и предсказуемо разбились о суровую действительность. Джессика боялась любви и вместе с тем размышляла, доведется ли ей полюбить? Избавит ли ее от жизненных переживаний сознательный отказ от этого чувства, если такое вообще возможно? Орвил, которого она считала своим отцом, не женился повторно не только из-за того, что не желал, чтобы у нее и у Джерри появилась еще и мачеха, но и из боязни вновь рисковать своим сердцем. А может, не сумел избавиться от прежних чувств? За него с радостью пошла бы любая, самая порядочная и честная женщина: об этом было известно не только Джессике, а всему белому свету.

Любила ли ее мать Орвила Лемба? В минуты редких откровений Агнесса говорила, что да. Что она считает свою повторную связь с тем, другим, которого Джессика даже в мыслях никогда не называла своим отцом, ошибкой. Но так ли это было на самом деле? Ее мать понесла наказание, но был наказан и Орвил, причем (в этом мнение Джессики совпадало с мнением общества) совершенно несправедливо. Общество… Ее мать считала, что принадлежавшие к нему люди сами заточили себя в тюрьму косных обычаев, нерушимых правил и догм. «Богатство — это еще не свобода», — когда-то обронила она, женщина, которой несколько лет подряд угрожал голод. Джессика плохо помнила времена своего детства до той поры, пока не очутилась в доме Орвила, потому что ослепительно-яркое прочно заслонило тревожно серое. Пока она не до конца сознавала, что означает быть избавленной от того, от чего страдали и страдают миллионы людей. Ей больше были близки слова Агнессы «хотя моя тарелка всегда будет полна, душа может и оскудеть».

С трудом прервав свои мысли, Джессика вернулась к разговору с Мэттом, но они болтали о пустяках: юноше так и не удалось проникнуть за тот барьер, которым отгораживалась понравившаяся ему девушка.

Обратно Джессика Лемб поехала в экипаже своих подруг, Мерилин Коупер и Алисон Кавер, которые сообщили ей, что на роль Джульетты выбрали Дженнифер Хейфорд.

— Вернее, назначили, — уточнила Мерилин.

Алисон фыркнула.

— Кто бы сомневался!

— Почему бы не она? — сказала Джессика. — Она красива, она брюнетка и…

— Ее родители — столпы нашего общества, и у нее нет таланта, — не дав подруге договорить, закончила Мерилин.

— Посмотрим, как она сыграет, а потом будем обсуждать, — сказала Джессика.

— Ты чересчур снисходительна, Джесс! — упрекнула Алисон.

— Но я же не говорю, что она сыграет хорошо.

— Кто-то в любом случае вскочит с места и начнет аплодировать!

— Но не мы.

— Да, точно не мы!

Потом подруги принялись поддразнивать Джессику по поводу ее прогулки с Мэттом Пендлтоном, и она коротко рассказала, о чем говорила с молодым человеком.

— И эти мальчишки еще жалуются, что мы придираемся, когда говорим, что с ними скучно! — воскликнула Мерилин.

— Да пусть бы с ним было трижды весело, я бы ни за что не согласилась быть миссис Мэттью Пендлтон — каждый раз выговаривать такое! — сказала Алисон.

Троица покатилась со смеху, и Джессика подумала, что принадлежать к этому маленькому кружку — это уже счастье, причем гораздо большее, чем быть членом огромного уважаемого общества. Но будь она старше, она бы сказала, что еще лучше быть с кем-то вдвоем и только вдвоем.

Глава шестая

«Мои тайные мысли, словно письма в никуда», думала Агнесса, собираясь ответить на послание матери. С некоторых пор они переписывались, но нерегулярно, потому что писать было, собственно, не о чем, как и потому, что они не были откровенны друг с другом. Лишь в последнем письме Аманды Митчелл Агнесса прочла нечто новое. «Я хочу поговорить с тобой о твоем младшем сыне, — писала Аманда. — Но для этого мне необходимо приехать. Мне кажется, сейчас у тебя есть неплохой шанс вновь сойтись с Орвилом Лембом, и я хочу тебе помочь». Последняя фраза была неожиданной: мать никогда ни в чем и ничем не желала ей помогать. Что касается Орвила, то Агнесса говорила себе: «Я украла лучшие годы его жизни и вдобавок опустошила душу. Может ли вновь сделать счастливым человека та, которая некогда разбила ему сердце?»

Будто заранее угадав ее мысли, Аманда писала: «Перестань винить себя, Агнесса. Когда-то я пошла по куда более неверной дорожке, чем ты. Меня спасло только замужество с твоим отцом». Это была настоящая откровенность, потому что Аманда никогда не говорила с дочерью о своей тайне, которую не считала постыдной, потому что необходимость порой заменяет судьбу. Уроженка Джорджии, она была фабричной работницей, потом танцовщицей, потом содержанкой. Брак с влюбленным в нее Джеральдом Митчеллом сулил стать счастливым подарком, но вскоре молодой муж трагически погиб. Аманде помогла бездетная тетка, которая держала в Новом Орлеане публичный дом. «Обитель порока» досталась Аманде в наследство, на доходы с нее она и жила. Никто не знал, сколько впоследствии ей пришлось приложить усилий, чтобы скрыть свое прошлое от всех, в том числе и от дочери, которую Аманда отдала в дорогой пансион.

Агнесса вышла из него в семнадцать лет, мечтательной и не знающей жизни. Именно это и привело ее к тому, что свершилось потом, что все считали грехопадением. Была ли она наивной? Да. Импульсивной? Тоже да. Но можно выразиться и по-другому: она просто влюбилась. Агнесса была уверена, больше того, она точно знала, что мать относится к ней так же, как и другие. Ее осуждает, а своего младшего внука не признает. Что же случилось теперь? Аманда была красива, богата, пользовалась вниманием мужчин, но так и не вышла замуж. Вероятно, одиночество все же способно подточить даже каменное сердце. «Приезжайте, — написала Агнесса, хотя толком не знала, о чем пойдет речь.

Терри ушла на рынок, а Агнесса увлеклась письмом и не заметила, как Джек исчез. Собственно, она думала, что мальчик играет в саду. У него была развитая фантазия, и даже в одиночестве он редко скучал. Что-то придумывал, разыгрывал какие-то сценки с воображаемыми персонажами. Он любил и умел пребывать в своем мире, что иногда тревожило Агнессу. Но поскольку кроме нее и Терри Джеку было не с кем общаться, именно это его и спасало. А ее этот ребенок спасал от чувства утраты и его отца, и Орвила, несмотря на то, что порой присутствие мальчика порождало воспоминания, которые жгли душу раскаленным железом. Агнесса закрыла глаза, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей, потом снова взялась за перо. Ей не приходило в голову, что сын может ее обманывать и тайком отлучаться из дома, тихонько перелезая через заднюю калитку.

***

Джек спешил знакомой дорогой по примятой местами, словно измочаленной траве, мимо чахлых кустиков и величавых деревьев. Торопился, не замечая пугающей пустоты пейзажа и осенней мороси низкого, тусклого, точно прикрытого занавесом неба. Бежал туда, где его ждал новый знакомый. Что влекло их друг к другу, Джек не знал. Впрочем, ему не было до этого никакого дела. Так случилось и все. На этом могла быть поставлена точка, если бы только он не обманывал свою мать. Хотя и это было не совсем так: просто она ни о чем не подозревала.

Рэн Эванс ждал на берегу. При виде ребенка его лицо просветлело, и он сказал:

— Пойдем выбирать щенка.

За время недолгого пути к лесопилке Джек буквально не видел дороги: все его внимание поглощали мечты. Позади лесопилки, на краю пустыря стояла большая будка. Когда мужчина погремел стоявшей возле будки миской, из круглого отверстия, повизгивая и оттесняя друг друга, выкатились пять пушистых комочков, при виде которых Джек зашелся от восторга. Все щенки были хороши, как один, и у мальчика разбегались глаза.