Лора Бекитт – Агнесса. Тайна сердца. Книга первая (страница 3)

— А так можно?

Человек, назвавший себя Рэндаллом, вновь улыбнулся, хотя не улыбался уже давно. С каждой фразой он становился все более раскованным.

— А ты попробуй! Приходи завтра к озеру. Или в любой другой день, когда сумеешь незаметно уйти из дома. Я буду тебя ждать. Я смогу приходить, потому что работаю по ночам. Придешь?

Джек не знал, что ответить, поэтому промолчал. Ему было нужно подумать.

— Что вы делаете на лесопилке?

— Слежу, чтобы ничего не украли.

— И у вас есть оружие?

— Конечно.

Поднявшись на ноги, Рэндалл вынул револьвер и показал мальчику. У того загорелись глаза, он прикусил губу и протянул руку.

— Не сейчас, — мягко произнес мужчина. — Он заряжен.

— А вы из него стреляли?

По лицу Рэндалла вновь пробежала тень.

— Нет, — сказал он и добавил: — То есть иногда я просто упражняюсь, чтобы не утратить меткость.

Скрытый смысл этого ответа, по-видимому, был таков: он не стрелял в людей, чего мальчик, разумеется, не уловил. Когда они дошли до поворота, с которого был виден дом, где жил ребенок, мужчина остановился.

— Дальше я не пойду. Так ты придешь завтра, Джек? — В его голосе звучали какие-то странные интонации, особенно когда он произнес имя, но мальчик этого не заметил.

— Я… я не знаю, — растерянно ответил он.

— Я буду ждать, — тихо и в то же время настойчиво повторил мужчина.

Он долго смотрел вслед удаляющемуся ребенку, о чем-то напряженно размышляя, потом повернулся и пошел назад, чтобы вернутся другой дорогой, не проходя мимо дома, в котором обитал Джек, его мать и еще одна женщина, то ли служанка, то ли просто добрый друг этой маленькой семьи.

Глава третья

Ребенок не успел вернуться до приезда «гостей»: у ворот стоял экипаж, и с его подножки спускались мужчина и мальчик. И почему-то с ними не было Джессики. Меньше всего на свете Джек желал встретиться с ними. Он попятился, потом повернул назад и, обогнув ограду, очутился возле задней калитки. Она была заперта, но он перелез через нее и кинулся во двор, надеясь незаметно прошмыгнуть в дом. Однако везение было не на его стороне: прямо у крыльца он столкнулся с другиммальчиком, причем того обнимала мама, обнимала самозабвенно, с любовью. Мужчина просто стоял и глядел на них с непонятным выражением лица. Джека увидели все трое. И тотмальчик посмотрел на него не то чтобы враждебно, но так, как смотрят на какого-то неведомого зверька.

— Агнесса, мы договаривались, — ровным тоном произнес мужчина.

— Что ты тут делаешь? Пожалуйста, поднимись к себе, — строго сказала мама, и Джек вновь почувствовал себя потерянным и чужим. А еще — никому не нужным.

Он бросился в дом, а поэтому не увидел, как в глазах матери блеснули слезы.

— Почему Джесси не приехала? — спросила она Орвила.

— Отправилась на пикник с подругами, — непринужденно произнес тот, а потом добавил: — Она обещала навестить тебя завтра.

Агнесса ощутила укол в сердце. Дочь предпочла встречу с подругами свиданию с ней и с младшим братом. Женщина подняла голову немного выше, и в ее взоре промелькнули независимость и достоинство. Пусть Джессика делает так, как лучше для нее. Она почти взрослая, к тому же в свое время ей довелось пережить и понять не по возрасту много.

Орвил прошел в дом вслед за сыном и бывшей женой. После развода он так никого и не встретил, не полюбил. Выстраивая жизнь словно по какой-то схеме, он понимал, что поступает не совсем правильно, но человек не всегда волен над своими чувствами и поступками. Иногда Орвилу чудилось, будто он оградил свою душу терновником, который не защищает, а только ранит колючками, но не мог ничего поделать. Он вспомнил, как недавно Джессика как бы между прочим обмолвилась: «Все идет к тому, что Джеральд и Джек возненавидят друг друга и станут делить мою мать, как ее когда-то делили ты и он». Джесс была умной. И очень прямой. Он уважал ее за это. И безоглядно любил, как любил бы родную дочь. Просто так, ни за что. Потому что она — это она.

— Ты будешь кофе, Орвил? — спросила Агнесса.

— Да, пожалуй.

— Сейчас Терри подаст.

Коротко поклонившись, та вышла из комнаты. Несмотря на уговоры Агнессы, она никогда не садилась с ними за стол и предпочитала скрываться на кухне.

— Терри испекла твой любимый пирог, — сообщила женщина сыну.

— О, здорово! А представляешь, мама, папа купил мне щенка! — возбужденно произнес Джерри.

Он на время позабыл о другоммальчике, который почти никогда не показывался ему на глаза. Сейчас тот был для Джерри просто досадной помехой на заднем плане его жизни. Агнесса улыбнулась, но, как показалось Орвилу, через силу.

— Породистого?

— Да, фоксхаунда. Джесс тоже была рада.

— Хотя она все еще тоскует по Керби, — вставил Орвил, вспомнив преданного пса, который был с Агнессой и Джессикой, пока не умер от старости.

— Некоторые потери невосполнимы.

Уголок рта Орвила дернулся.

— Я тебя понимаю.

Агнесса проигнорировала его слова. Она говорила с сыном, расспрашивала его о школьных успехах, о друзьях и детских делах. Она знала, что хотя в доме Орвила ему хватает и любви, и внимания, и заботы, не достает ее самой, то есть матери. То же самое можно было сказать и о Джессике. Но дочь понимала причины, а Джерри о них не догадывался. Сколько он ни пытался расспросить об этом отца, мать или сестру, те всякий раз уходили от ответа.

Через некоторое время Орвил выразительно посмотрел на часы.

— Я бы хотела с тобой поговорить, — сказала Агнесса, вставая из-за стола и быстро взглянув на бывшего мужа, а потом ласково обратилась к сыну: — Иди на кухню, поболтай с Терри.

Агнесса и Орвил прошли в соседнюю комнату, и женщина плотно прикрыла дверь. Мужчина молча ждал. Он выглядел таким, как и всегда. Собранным, уверенным, спокойным. Но Агнесса заметила, что в его облике сквозит усталость. Наверное, он получал от жизни куда меньше радости, чем хотел, ожидал и заслуживал.

— Не буду ходить вокруг да около: я намерена отказаться от содержания. Хватит. Пришла пора жить самостоятельно.

Если Орвил и удивился, то не подал виду.

— Не самая лучшая идея, Агнесса. Откуда ты будешь брать деньги?

— Я пойду работать.

Выражение его лица оставалось непроницаемым, но Агнесса знала, о чем думал Орвил. Из-за слухов, которые ходили о ней в городе, слухов о том, что она изменила своему благородному и порядочному мужу непонятно с кем, да еще родила ребенка от любовника, за что была навсегда изгнана из дома, ее никогда не пустят ни на один порог. Да и сам Орвил Лемб не позволит бывшей жене устроиться на какую бы то ни было работу. Потому что это ударит и по его репутации. Таким было общество, к которому он принадлежал и правилам которого был вынужден следовать.

Агнесса прошлась по комнате, потом остановилась, и ее зеленые глаза блеснули. Платье на ней тоже было зеленым, лиф украшала вышивка, наложенная на ткань более темного цвета. Орвил сразу заметил это, потому что он замечал все и всегда. Оделась ли Агнесса так именно к его приезду? Он понимал, что эти еженедельные визиты для нее, с одной стороны, мучительны, а с другой — долгожданны. Но ждала ли она его или только Джерри, он не знал.

— Говоря о работе, я имею в виду не твой круг. И даже не этот город. Я уеду отсюда и поселюсь в другом месте.

— Ты хочешь для тогосвоего сына тяжкой доли?

Агнесса пристально посмотрела ему в глаза.

— А она будет легкой здесь, где никогда и нигде не признают?

Орвил молчал. Этот ребенок всегда был для него бельмом на глазу. Агнесса вспомнила, как несколько лет назад, когда его обида была еще очень свежа и напоминала кровавую рану, он бросил ей в лицо:

— Ты назвала его так, чтобы поиздеваться надо мной? Я должен слышать это имя из твоих уст всю свою жизнь?!

— Это был просто порыв.

Она увидела, как Орвил сжал кулаки, а потом произнес, пожалуй, самые резкие в своей жизни слова:

— Не многовато ли порывов, Агнесса?! Ты же не просто спала со своим Джеком — вы кувыркались в постели! Ладно он, для которого не существовало ни капли морали. Но тебя я считал другой.

Тогда она прорыдала почти всю ночь, но сейчас, вспомнив эти, будто хлещущие по лицу фразы, лишь слегка поморщилась.

— Мне надоело ощущать себя зависимой.

Орвил пожал плечами.

— Тебе прекрасно известно, что я не бедный человек, к тому же не требую от тебя никакого отчета.

— Я не могу всю жизнь нести на себе груз вины. Я желаю отпустить все это и жить дальше.

— Я тоже этого хочу, — искренне произнес Орвил, посмотрел ей в глаза, и Агнесса вдруг ощутила волну полузабытого тепла.