Лолита Моро – Ло. Лётная школа (страница 49)

Мы шли на расстоянии вытянутой руки. Друг от друга. Довольно-таки безопасно. Сердце бьется ровно. Тук-тук-тук.

— Я хочу что-то сделать для тебя, помочь, — сказал Кей-Мерер без всякого перехода. Остановился. — Я тебе должен.

— Забудь. Ничего не знаю и знать не хочу, — я не стала тормозить и заглядывать в его реакцию на лице. Побрела дальше. Послезавтра мы разбежимся навсегда. Хватит. Послезавтра все закончится. Исчезнет к рассвету, как дурной сон. — Мне сказали сегодня, что у тебя умер отец год назад. Сочувствую.

Кей-Мерер промолчал. Даже не вздохнул. Во всяком случае, я не услышала. Пауза.

— С Юнкером уедешь? — спросил в спину барон.

Стоял на месте. Я уходила. Какое его дело?

— Не твое дело, — законно ответила я.

— Будешь мальчиком на содержании? — он догнал меня в три шага.

— По крайней мере, Юнкер честно озвучил свои планы. Он знает, чего хочет.

Сирень очнулась и накрыла. Ревнует. Я отошла подальше. Ученая, не раз. Произнесла:

— Ладно, Кей-Мерер. Говори, что хотел.

Пусть расскажет. Интересно. И еще. Очень хочется узнать, какие наощупь его короткие волосы. Длинные он вечно заплетал и прятал. Ночь душно пахла белыми влажными цветами.

— Ты летчик-пограничник, в смысле, послезавтра будешь, — Максим сначала запнулся, потом речь стала увереннее. — У моей страны полно границ. Я мог бы рекомендовать тебя в соответствующее ведомство. Здесь не Империя, шестнадцать лет — вполне самостоятельный возраст для начала службы. Освоишься, привыкнешь, покажешь себя…

А он действительно думал о том, чтобы пристроить меня охранять рубежи. Назвал место, куда следует прибыть, условия жизни и даже размер жалования. Позаботился.

— Я принял решение, Петров, — голос барона совершенно набрал государственные обороты, звучал, — я не хочу искать интересов моей планеты на далеких орбитах. Я хочу жить здесь, на своей земле. Я предлагаю тебе родину и работу, Петров. Соглашайся.

Я вообразила, что Кей-Мерер протянет мне руку для крепкого мужского рукопожатия. Но нет. Смотрит испытывающе новыми глазами и не шевелится.

— Будешь прилетать ко мне в глухой лес на уикенд? Охотиться на дикого зверя? Отдыхать от государственных дел? — я пошутила.

— Никогда! — отрезал барон и выставил дистанцию строго, — ничего личного, только служба.

— Интересно, когда ты женишься на Веронике, то вся планета станет твоей землей? — я улыбнулась.

Баронский пафос, приправленный известным ароматом, смешил и раздражал одновременно.

— Это к делу не относится, — отрезал мой вечный командир. Пошел вперед. — У тебя есть два дня на размышление, Петров.

Вот она баронская благодарность в действии. Попробуй только отказаться, не поздоровится тут же. Я глядела в спину мужчины, и губы сами расплывались в улыбке. Не смотря на абсолютную абсурдность сегодняшних разговоров, приятно было зверски. Обо мне думали и переживали. Единственный человек, которого заботило мое будущее, во всей моей жизни был только один. Андрей. А тут вдруг еще двое нарисовались. Класс!

— Я даже начинать думать не собираюсь, — продолжала улыбаться я.

— Почему? — Макс резко обернулся.

Я с налету вошла лбом ему в подбородок. Губы коснулись лба. Я закрыла глаза. Замерла. Неназываемый! Чего только я не придумала за этот месяц! Месть, смерть и Преисподняя! Я убила чертова барона тысячу раз и отомстила ему всеми мыслимыми способами. И невероятными тоже. И ничего. Стою. Липну кожей к обветренным губам.

— Я хомо верус, Макс. Жутко развратная тварь и звездный странник. Что мне делать на твоем пограничном кордоне? Охотиться на проезжающих от скуки? — сказал я. Сандал и мирра. На стальной цепочке висела крохотная дощечка. Раньше такого не было. Оберег? Я не люблю храмовые благовония. — Это что?

— Ничего, — он словно очнулся, дотронувшись до вонючей подвески. Отошел. — Пойми, только так я смогу тебя защитить, Петров. Служба Призрения Империи на низком старте, ждет тебя не дождется. Не трогает только из уважения ко мне и бригадиру. Выйдешь за ворота после выпуска прямо к ним в руки.

— Ничего. Бог не выдаст, свинья не съест, — я засмеялась хрипло. Что он себе воображает, этот местный королек! — Расслабься, Максик! Как-то ведь без тебя я выживал шестнадцать лет, справлюсь и сейчас.

Вот дурачок! Так боится меня, что к храмовникам ходил за талисманом. Ах да! Его старший братец из тамошних ребят-проповедников. Жесть.

От серьезности барона сделалось тошно. Хотелось что-нибудь разбить. Я вспомнила веселый прикол душки Юнкера.

— Дай свой коммуникатор, Кей-Мерер, я тебе видос занятный покажу, — я пощелкала пальцами перед сиятельным носом.

Барон с очевидным сомнением открыл дорогой гаджет. «Любовь аристократа» вывалилась в поисковике в первой тройке. Реальный топ, капитан не соврал. Красота!

Снова я выхожу из спальни и встаю перед ним на колени. Когда кино крутил Юнкер, действие пролетело в мгновение ока. Теперь же я облизывала сиятельный член чувствительно долго.

Цветочный аромат туго пульсировал и бил под коленки.

— Зачем ты показываешь мне эту гадость? Я не смотрю порно! — возмутился барон и выключил, — ты зря пытаешься снова на меня влиять. Я дал слово.

— Какая же это гадость, Макс? — я улыбнулась. Ничто сейчас не могло убить моего настроения. Я купалась в облаке белой сирени. — Это ведь мы с тобой. Не узнал? И какое слово?

Я догадывалась, что и кому обещал мой парень.

Сирень бесновалась и уничтожала кислород между нами. Стягивала в одно целое. Он меня любит. И хочет. Сладко и горько. Я вытащила из его руки коммуникатор.

— Включи.

— Зачем?

— Это ведь мы. Тебе не интересно?

— Это не можем быть мы. Невозможно, — Макс выдохнул и сдался.

Он смотрел кино. Отвращение на холодном лице сменилось растерянностью. Губы сжались, расслабились. Узнал. Челюсть вышла вперед. Разозлился. Будет рвать и метать.

— В моем собственном доме! Найду предателя, убью на месте! Ты прав. Это действительно я, — заключил хозяин места преступления, — остального ничего не было. Компиляция.

Я опешила. Ничего не было? Вот это номер!

— Совсем ничего? — я с огромным интересом ждала ответа.

— Я не знаю эту девушку, — на голубом глазу заявил Кей-Мерер, — у меня никогда ничего не было с девушками. Мой единственный минет был с тобой!

— Так это же я!

Мы орали друг на друга глубокой ночью, стоя на краю обрыва.

— Да где?! Это какая-то неизвестная дура. Посмотри!

— Сам посмотри! Тупица! Это я!

— Ты охренел! Краев не видишь! Это женщина! У меня что, глаз нет?!

Барон открыл объемное изображение. Последняя сцена на чужом и странном языке разворачивалась перед нами во всей своей выматывающей красе.

— Это же настоящая трагедия какая-то! Слезы и страдания! Ужас! Ничего подобного не было! — барон рассек ребром ладони цветной поток. Голографическая плачущая барышня на ковре не заметила.

— А что же было? — я сунула руки в боки, шипела, как сердитая гадюка, — интересно!

— Мы поговорили, и я ушел. Мы нормально поняли друг друга. Разве ты не помнишь?

Макс взял себя в руки, всегда успевал первым. Смотрел, как его старый слуга за плечи уводит вздрагивающую девчонку в глубь коридора. Голос за кадром камлал рифмованное заклинание. Мужчина потер пальцами подбородок:

— Ничего не понимаю. Кто автор этого якобы произведения? Узнаю, распну!

Бешеная усталость опустилась на плечи. Бесконечная и безысходная. Я молча слушала неудовольствия хозяина замка собственной службой безопасности.

— Неназываемый! Кей-Мерер, ты все сказал, что собирался? Я спать хочу! — заявила я и пошла назад, не дожидаясь ответа.

Ума решиться можно! Оказывается, месяц назад мы нормально поговорили! Да еще и поняли друг друга! А страдала неизвестная дура!

— Значит, мое предложение тебе не интересно?

— Нет.

— Принять мою помощь ты не желаешь?

— Нет.