Лолита Моро – Ло. Лётная школа (страница 51)

— Почему? — поддалась я невозможно вовремя вечному своему любопытству.

Осмотр фюзеляжа барка ничего нового не выявил. Те же грязь и следы недавних боев.

— Женился б на тебе! — откровенно заржал хрипатый.

— Зачем?

Я вылетела с другой стороны барка и двигалась параллельно. Две сотни верст идет в атмосфере небрежно. Пусть трендит.

— Детей бы нарожал! Ты совсем зеленый, парень? Не знаешь зачем бабы нужны? Ладно, хорош трепаться…

— Я знаю, зачем нужны женщины, — я перебила нахально чужой тяжелый сип.

Внезапно планшет на лобовом стекле замигал красным. Очнулся! Я обрадовалась и пропустила главное. Барк выплюнул трал, подвижный и текучий, похожий на ртуть. Удар в корпус, и мой «Як» облизнуло, присосало, как комара языком лягушки, и поволокло к ближайшей плоскости чужого корабля. Напрасно надсадно выли винты, а я мучила джойстик и педали. Слишком неравные встретились силы. Трал жидким серебром примотал красный самолетик к чумазому изрытому вмятинами крылу. В намертво молчащем планшете вдруг загорелась фраза: «петров держись», без восклицательного знака и запятой.

— Гаси обороты, пацан. Не жри топливо зазря. Ты врюхался по полной. Гони грабли в гору и лезь наружу, — бубнил простуженный голос. Нет скорее всего, прокуренный. Простуженных злодеев не бывает. — Станешь хреначить из ствола, поймаю и башку отрежу.

— Ты нахрена меня чикернул, придурок? — выразилась я в народном стиле невидимого визави. Но двигатель вырубать не стала.

— Вылазь, я сказал!

«петров держись» — пульсировал красным планшет. Я пожала плечами. Как я, интересно, должна держаться? За что? У меня семь пуль в барабане и барон в несознанке за спиной.

— Не, иди в жопу, — я решила окончательно стать простой и недалекой, — сам корячься из своего вонючего барка, если припекло. Мне отсюда нормально слышно.

— Да ты мне ваще не нужон! — он так и проорал мне в наушники: «не нужон». Из какой деревни выполз? — Могешь спокойново сигать в Залив, пацан, плевать я на тя хотел.

— Тебе мой аппарат понадобился? — искренне удивилась я. Пыталась по направлению голоса, по запаху, или еще хоть как-то определить в каком месте откроется люк, и эта разговорчивая тварь выползет на свет. — Или чо?

Мужик закашлялся смехом:

— Ты совсем охренел? На хрена мне сдалась твоя древняя развалюха? Мне твой второй пилот нужон.

— На хрена?

Вот тут я совсем не удивилась. Популярность Кей-Мерера среди уродов всех мастей привычно не имела себе равных.

— Я тебе скажу, и ты захочешь, — невидимый зложелатель заржал снова.

Сново-здорово, как не уходила. И этот убогий бабла мечтает поднять за сиятельную задницу.

— С тобой еще люди есть? — кинула я шар наудачу.

— Не-а. мне лишние рты не нужны, — заявил любитель красть баронов.

Открылась щель в рябом теле космобарка, и на плоскость выбрался чудовищно заросший диким волосом индивид в замурзаном комуфляже. От одного только его вида за версту несло пластиковой жратвой, хроническим перегаром и заскорузлыми носками. Бе! И этот вонючий обезьян устроил ментальную атаку на триста душ? Не может быть.

Внезапно хомо верус поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза. Кончик его носа зашевелился.

— Баба, — проговорил он и оскалился. Зубы в его пасти росли строго через один. Слюна выбежала из щербатого рта и потекла с клочковатой бороды на убитый композит. Он повторил, захлебываясь: — Неназываемый, сила твоя! Баба!

Я, не раздумывая, выстрелила ему в лоб. Мужик неприятно-знакомо поймал пулю в кулак.

— Сука! — заорал бородатый и попер на меня. Забыл про барона напрочь.

Я стреляла, он ловил мои пули кровавыми ладонями, ошметки шкуры скусывал и плевал вниз. Одну даже умудрился поймать зубами. Вот почему их так не много в его мерзкой улыбочке. Ничто не могло убить его радость при виде меня.

Барабан выдал сухой щелчок. Пусто. Плевать на все! У меня полный комплект зубов, я переем его немытую шею быстрей удара мачете.

— Не надейся, моя красавица. — он похабно облизнулся. Мысли читает? Этот недотырок? Дикий дядя вытащил из кармана тонкий шнурок и, не глядя, ловко сплел удавку. — Я умею успокаивать таких золотых курочек. Цып-цып-цып!

Я оскалила молодую безупречную челюсть. На меня мечтаешь залезть, беззубая харя? Ага! Для твоих волосатых лап мой цветочек алеет? Жди! Трынди-молоти, вонючий урод, сожру! Язык, горло, глаза, мозг. Высосу до копчика. Давненько я не пробовала родимого мясца. Я передернула плечами и приготовилась к драке.

— Внимание! Ло, бросай самолет и прыгай вниз, — единственный во Вселенной голос раздался в наушниках. Говорил по-русски. Никто здесь не знал родной язык командора Петрова. — Тридцать секунд до начала атаки. Отсчет пошел.

— Нет! я не могу! — я заорала. Тоже по-русски. Он научил меня. — Андрей, я не могу. У меня человек на втором номере без сознания. Триста метров до воды, он разобьется! Я не брошу его. Я не могу.

— Успокойся, Ло. Я услышал, — спокойно в ноль ответил командор и исчез.

Хомо верус вертел насторожено во все стороны сто лет нестриженой башкой. Через секунду в белых полуденных небесах родился звук. Он рос. Потом за пару минут накрыл с головой. Убийственно красивая тройка зеленых истребителей-пограничников пронеслась невероятно низко над нами, подняв дыбом волосы на всем теле. Близкие красные звезды на плоскостях заставили испугано зажмуриться и присесть, закрывая руками голову.

— Сука! — прочитала я по белым губам недоделанного похитителя. Показав бирюзовому небосклону пару раз бессильный нечистый кулачище, он сбежал в обожженное тело корабля.

Чмок! Раздался отвратительный чавкающий звук, и я едва успела подхватить рулевую ручку. Красный самолетик повис в воздухе совершенно одиноко. Слоновья лепешка растворилась без следа в дырах сырной парадигмы. Я судорожно подровняла Яшу к горизонту.

Залив снизу слепил глаза, отражая солнце в зеленой толще. Стрелка уровня топлива трепыхалась на нуле пойманной рыбкой.

— Макс, как ты там? — позвала я, глупо улыбаясь. Не надеялась особо. Не ответа, по-прежнему.

Над головой с прекрасным и жутким воем пронеслись трехцветные Ванины МИГи. Им накрест, четким строем прошли сине-желтые рапторы моей эскадрильи. Очухались, молодцы. Казалось, вся бухта подо мной пришла в движение, забегала, засуетилась. Даже деревья зашумели листочками с облегчением.

Разноцветные полосы флажков весело затрепыхались под легким дуновением ветерка. Мир очнулся и мечтал жить дальше. В груди внезапно защемило сердце и к горлу подскочил комок. Неназываемый! Как хрупко и ненадежно. И как же чудесно!

Кстати, о ветерке. Винты вскоре захлебнулись и, сделав пару судорожных оборотов, затихли. Керосин сгорел в ноль. Яша превратился в планер. Парил в атмосферных слоях красной птичкой в белую полоску, уносимый воздушными струями все дальше от края суши. Я никогда не летала на безмоторных аппаратах, так уж вышло. Парашютный прыжок у меня один всего, я тогда ничего понять не успела. Дух захватывало от тишайшей, невозможнейшей прелести бытия. Я сдвинула назад до упора стекло кабины и подставила лицо солнцу и ветру. Закрыла глаза и доверилась машине.

— Не спи, Ло. Выстави элероны и садись на воду. Координаты не читаются, — снова без всякого предупреждения родился в эфире голос командора. Андрей чему-то усмехнулся. — Ваш безопасник на вертолете уже умчался искать. Как ты?

— Хорошо, — призналась я.

Чего мне бояться? Макс со мной. Андрей здесь. У меня все хорошо.

— Докладывайте, курсант Петров, — раздался голос бригадира.

Они все торчат у пульта в судейской палатке?

— Докладывает курсант Петров. Чужак с позором скрылся. Машина в порядке. Закончилось топливо. Совершаю аварийную посадку на воду. Больных и раненых нет, — отрапортовала я.

— А комэск Кей-Мерер? — осторожно уточнил начальник Школы.

— Спит сном праведника. Постараюсь его не утопить! — бодренько прибавила я.

— Ты уж постарайся, Петров, — голос полковника потеплел, сделался почти отеческим, — очень хочется, чтобы их сиятельство покинуло наконец «Имперских соколов» без потерь.

Я не выдержала и засмеялась. Громко. Возможно, слегка истерично. События последнего часа натянули мои нервы на кулак. Но выдыхать облегченно было явно рановато.

— Волнение визуально определяется, как полтора-два балла, — доложилась я в эфир.

— Многовато для первого раза, — тут же откликнулся бригадир, — сделай-ка, хлопчик, ты так…

Следуя советам опытного начальства, я приводнилась как могла осторожнее. Уговаривала ветер не раскачивать волну. Но та ударила в тело самолета ощутимо жестко, обдав горячее лицо морской пылью. Я видела в зеркало, как подался резко вперед на ремнях барон, а затем с силой опрокинулся назад в кресло. Между тем голова его не болталась бессильно из стороны в сторону. Он удерживал ее от прямых ударов о стенки кабины, хмурил брови и казалось, вот-вот проснется.

Левое полукрыло все же треснуло, опустилось в воду креном. Я присела на противоположный край фонаря.

— Перейди на правую сторону и барона перетащи, если получится, — это уже Эспозито вклинился в толпу советчиков.

Я обрадовалась.

— Привет, комэск! Как я подниму эту громадину? В нем килосов сто!

— Не просыпается? — мой комэск скорее всего находился на диспетчерской вышке. Про старших по званию советчиков не догадывался. — Вот психика железобетонная! Вырубила сознание, как лампочку.