Лолита Моро – Ло. Лётная школа (страница 52)

— Это да! Инстинкт самосохранения у Кей-Мерера круче основного, — я перелезла через борт и подошла по плоскости к Максу.

Подошвы ботинок лизал зеленый океан. Бриз пах далеким дымом и отчего-то озерными лотосами. Солнышко пекло вовсю. Чайки орали, что берег близко. Природа своеобычно плевала на человеческие проблемы. Страшно хотелось есть.

Кряхтя и ругаясь без стеснения в прямой эфир, я выковыряла бессовестно спящего барона из кабины и уложила на правой плоскости. Мне не показалось, что самолет маневр заметил и выпрямился, но командирам виднее.

Вытащила из непромокаемого ящика НЗ. Села удобнее, прислонившись спиной к теплому Яшиному боку и уложила голову Макса к себе на колени. Напилась теплой воды из фляги и смочила губы мужчины.

— Может быть, ты соизволишь проснуться, Максик?

Он спал, как младенец. Я пропускала сквозь пальцы его короткие волосы, гладила виски. Я могла сейчас целовать его сколько вздумается. Я могла даже столкнуть его с гладкого алюминия и утопить. Я поцеловала его в губы. А вдруг? Как в Спящей откроет глазоньки мой красавец? Губы дрогнули. Я слегка потрогала их языком. Соленые. Я поцеловала его в подбородок, в одну щеку, потом во вторую. В лоб. Как давно я мечтала об этом!

— Я люблю тебя, глупый-глупый Макс, — я призналась.

Между бровями барона появилась тоненькая вертикальная морщинка. Не нравится? Не знает, что с этим делать?

— А я все равно тебя люблю! — я рассмеялась звонко.

Макс чихнул и не проснулся. Я обняла его тяжелую голову и прижала к себе. Хорошо сидеть, обнявшись, на знакомой плоскости крыла, не важно совсем, кто мы. Какой у нас пол, одинаковый или разный. Сколько у кого денег и почестей и есть ли они в нашей природе. Мы просто два человека в зеленом океане, один из которых спит, а другой охраняет его сон. Может быть, мне остаться здесь с ним навсегда?

Бормотание пропеллера вывело меня из нирваны. Волна усилилась, гоня по гребням пенные бурунчики. Пожалуй, в такой острой ряби Юнкер нас запросто не заметит. Я достала револьвер и крутанула барабан. Неназываемый! Присматриваешь ты за хомо верус. Последний патрон. Помедлила и, когда вертолет приблизился, выстрелила. Потом приподняла своего странного парня, чтобы океанская вода не попадала на его лицо и грудь, подперла плечом и приготовилась ждать.

Я сделала для нашего спасения все, что смогла. 

Знакомый старенький фельдшер наскоро осмотрел меня, кивнул и увез бесчувственного Кей-Мерера в лазарет. Дежурный без всяких разговоров отконвоировал меня в судейскую палатку.

Андрей встретил меня у самого входа.

— Позвольте представить вам, господа, — не стал ходить кругами командор Петров. Снял с моих плеч мокрое клетчатое полотенце, что выдал мне спасатель, и слегка подтолкнул вперед. — Познакомьтесь, это моя дочь Ло Петрова.

Разумеется, все члены комиссии сохранили лицо. Взрослые люди смотрели на меня с вежливым равнодушием. Улетал мальчик, вернулась девочка. Словно подобные штуки здесь в порядке вещей. Только старуха Бланш, бессменный секретарь судейской комиссии, спрятала бледную улыбку в зеленовато-серое каре на шее. Да шумно выдохнул воздух Юнкергрубер, но это была его обычная реакция на все подряд, и никто из присутствующих внимания не обратил.

— Что ж, — сказал начальник Школы после недолгой паузы, — времена меняются и нам следует идти в ногу со временем. Тем более, что Устав Школы «Имперские соколы» не запрещает девушкам учиться на летном отделении.

— В уставе вообще нет про это ни слова, — поддакнул знакомый седой механик. Не знала, что он тоже вхож в высокое собрание. — Петров сегодня прилично приводнился, Яшу почти не покалечил, я сам не сделал бы лучше. Я доволен.

Потом вышла вперед мадам Бланш, доложилась. Про то, что в культурной области я не самый последний курсант. Все отчитались о моей персоне по очереди. Смотрели при этом больше на командора, чем на начальника. Не заискивали, а так, с хорошим любопытством.

— Вручим корочки прямо сейчас? — спросила секретарь, — у меня все готово.

— Нет! — резко заявил бригадир, — курсант получит их завтра вместе с родной эскадрильей. Петров сегодня отличился. Спас машину и жизнь товарища. Это следует признать при всех и отметить, как полагается, согласно традициям Школы. Командор, вы обязаны присутствовать!

Андрей выпрямился и кивнул с готовностью, не хуже, чем я. Когда мы выбрались из палатки, он вытер ладонью пот со лба.

— Силен ваш начальник! Давненько я себя салагой не чувствовал, — он засмеялся и открыл руки: — ну здравствуй, моя непослушная отличница!

Я размазала слезы по твердой груди. Нет в целой Вселенной надежней и роднее места для меня. Андрей.

— Я не планировал оставаться здесь на ночь и тем более до завтра, — начал он. Обняв меня за плечи, повел к Главному корпусу. — Думал, что заберу тебя в охапку и сволоку в Сент-Грей к Анне.

— А теперь? — я остановилась. Хотела идти в родную эскадрилью. Эспо и ребята ждут меня там наверняка.

— А теперь я отец героического курсанта Петрова и свадебный генерал на завтрашнем празднике, — Андрей засмеялся. Как же люблю, когда он так открыто радуется! — Поэтому мы сядем в такси и уедем в здешний центр жизни. Там мы вкусно пообедаем и купим тебе юбку. Потом поужинаем, и ты мне расскажешь все-все-все.

— Юбку? — я округлила глаза. Перспектива рассказов в стиле «все-все-все» мне не нравилась ваще.

— Конечно! — Андрей смеялся, — не почапаешь же ты на лучший день своей жизни в летном комбезе. Нужна определенно юбка и туфли на каблуке!

Мы давно не виделись. Целый год. Накопили новостей и признаний воз и маленькую тележку. Под сладкий шеридан, мороженое и виноград рассказали друг другу все. Даже то, что, может быть, не стоило. Никогда у меня не было секретов от этого человека. Наш разговор затянулся за полночь, я не заметила, как уснула на толстом ковре пентхауса в лучшем отеле Левобережья. Сильные руки отнесли меня в спальню и укрыли одеялом с лавандовым запахом. Но я упрямо вернулась обратно и легла на угол широкого дивана ему в ноги, как делала это давным-давно на старом пограничном шлюпе. Том самом, на котором служил Андрей, когда выловил меня из закоулков Дальнего Космоса.

Лимузин отеля, сверкая черным лаком боков, провез нас под знаменитыми воротами Школы. Люди, наряженные в праздничные одежды, шли на Главный праздник здешнего лета. Летный выпуск. Родня, друзья, курсанты наземных отделений. Девушки несли цветы. Торопились поздравить любимых с исполнением мечты всей жизни. Многие с любопытством подсматривали в непроглядно-черные стекла автомобиля.

В новом бледно-зеленом костюме с эмблемой школы на груди я смахивала на стюардессу бизнес-джета. Пилотки мне серьезно не хватало. Вылинявшая в летных приключениях фуражка не годилась категорически, но я держалась за нее, как за якорь. Иначе, с непокрытой головой, мне придется приседать перед бригадиром в книксене.

— Не боишься? — спросил Андрей, кладя тяжелую светлокожую ладонь на мою загорелую кисть. Улыбается, а глаза серьезные.

Я не боялась. Удивилась:

— Кого мне бояться?

— Все же ты морочила парням голову четыре месяца. Реакция может быть любой, в том числе, непредсказуемой — сказал он негромко, протянул руку, предлагая выбраться из машины.

— Ничего страшного, Андрей.

Я вышла из лимузина со своей стороны. Обогнула черный автомобиль и взяла командора под руку. Выпрямила спинку, выставила подбородок параллельно земле, как учили в Сент-Грей и повторила свою старую фразу:

— Бог не выдаст, свинья не съест. Вперед!

— Я рядом, малышка, — мужчина вздохнул, — если…

Задорный горнист протрубил построение. Ребята устремились к своим местам.

— Все-все! — я отцепилась от командора и понеслась вслед за всеми.

Не так уж много изумленных взглядов мне досталось за то короткое время, пока становилась в строй на привычное место. Но Эспо! Его глаза походили на блюдца, когда я встала вторым номером за его спиной.

— Это что?

— Это я.

— Как ты говоришь? Неназываемый? Неназываемый! — дальше говорить он не мог. Некогда.

Бригадир выехал на плац на любимом вороном жеребце. Сделав малый круг, он вытащил сверкающую шашку и отсалютовал курсантам. Поздравил с окончанием курса. Троекратное короткое «ура» стало традиционным ответом. Я кричала вместе с товарищами и не пряталась особо за спину комэска.

Бригадир спешился и встал к остальным преподавателям на трибуну. Резкий утренний ветер сносил в сторону его отрывистые фразы, усиленные микрофоном. Да все знали и так, что Первая эскадрилья пограничников полностью оправдала свое название и репутацию, все и вся победила. Фамилии в алфавитном порядке, сердечные поздравления и рукопожатия. Напряженные ладони выпускников, остро брошенные к фуражкам. Эспозито не оборачивался, стоял молча, закаменев спиной.

— Наша Школа идет в ногу со временем… первая девушка-выпускник… летчик четвертого класса… прекрасная половина человечества… Петрова Ло!

Есть такие моменты в жизни, ради которых стоит родиться на свет. Я шла получать свое удостоверение летчика в юбке и в туфлях на каблуке. Тишина абсолютная, только ветер щелкает громко длинными цветными полосами на флагштоках.

— Вчерашний случай нападения… выявил… номерной знак за отвагу и спасение товарища… — не смолкала уверенная речь полковника. Бронза и настоящая перегородчатая эмаль. Тяжелая брошь в виде настенного щита украсила мою грудь справа. — Всем следует брать пример и гордиться…