Лолита Моро – Ло. Лётная школа (страница 54)

— Я спрыгнул на ходу, — то ли пошутил он, то ли нет.

Макс взял меня крепко за локоть и повел обратно к друзьям. Смотрелся в имперской парадке великолепно. Я глаз отвести не могла. Пальцы зудели, так хотели прикоснуться. Не улетел в свой замок, остался. Со мной? Барон встал между мной и Эспозито и руки скрестил на груди. Продолжить выяснения не пожелал.

Появление Кей-Мерера резко поубавило поток желающих со мной потанцевать. Но не перекрыло полностью. Разрешение эти, по-своему, отважные мужчины отчего-то спрашивали у Вани. Нравилась большому брату эта неожиданная роль ужасно. Он кивал важно, разрешая всем подряд и недоумевая, так же, как и я. Почему наш сиятельный друг не обнимет меня в ритме тягучих хитов всех времен и народов. Находясь так близко, касаясь буквально рукавом рукава, я через десять минут не выдержала. Я попыталась сама инициировать процесс. Сделала шаг вперед, взяла робко Кей-Мерера за руку и заглянула в светлые глаза. Не прерывая разговора с Эспозито о проблемах аннигиляционной артиллерии, Макс мило улыбнулся и вернул меня на место подле себя. А руку в своей ладони засунул к себе в карман. Стоять так было неудобно, и я высвободилась. В конце концов, у меня свои карманы есть. К тому же я не понимаю этих детских игр. У меня не было такого детства. Это что-то означает, когда парень засовывает твою руку в карман штанов? Эрекция рядом пухнет, ого-го! Но дотянуться я до нее не могу, ткань мешает и люди пялятся со всех сторон… ерунда какая-то!

Я решила не лезть к светлейшему. Когда к нашей чудной компании прибрел Изя, то побратим с налету отказал ему категорически под предлогом помятого вида. Но Кацман и не думал пускаться в пляс. Расстроен мой личный метеоролог-аналитик был ужасно. Только что не плакал. Я сама взяла его за руку и вывела в круг.

— Какой я дурак! Никогда бы не подумал, что я такой дурак. Ужасный, тупоголовый дурак, — он бестолково раскачивался из стороны в сторону и топтался невпопад. — Но ты тоже хороша, подруга называется! Мне-то ведь могла сказать?

Толстяк пару раз попытался зацепить мои каблуки нелепым своим танцем, но я ловко увернулась. Тогда он крепко встал мне на ногу пыльным ботинком. Я с усилием вытащила носок туфли. Танцор-рекордист.

— Пошли на воздух, мой хороший, покурим. Ты выскажешь мне все, что думаешь, — я повела его вон из зала.

Взгляд барона колол в левую щеку сердитым недовольством. Я обернулась. Макс смотрел. Не улыбался. Но я чуяла, как идет от него ко мне знакомая волна. Вот в кончики пальцев ног жарко толкнулась. Поднялась душно в центр и ушла в затылок. Он приходил вчера. Зачем?

— Я считал тебя своей лучшей подругой, доверял, а ты? — бубнил между тем Изя о своем. Обижался на меня и жаловался. — Ты мне должна была сказать, я всегда был на твоей стороне…

Он застрял у самого входа, пытаясь прикурить сигарету от чужой зажигалки. Не получалось. То ли губы его плясали, то ли табак оказался сырым.

— Гадина! Какая же ты гадина! — громкий женский крик толкнул в спину и заставил обернуться.

Острый кулачок влетел мне между глаз. Вечно я пропускаю удары! Вероника визжала от боли, трясла ушибленной кистью и целилась левой рукой. Ну тут уж я собралась и не позволила. Отпихнула ее от себя. Я не собиралась с ней драться. Выходило нечестно: она нормальная девушка, а меня Ваня тренировал. Но Вероника оказалась цепкой и на мой пристукнутый взгляд совсем не неумехой. Ухватила меня правой за рукав и вцепилась зубами в плечо. А метила в лицо, ей-богу! Я заорала от боли и, наплевав на заморочки чести, без глупостей зарядила подруге кулаком в ближайшее ухо.

— Ты гадина! Свинья и уродка! — Ви плакала и кричала неприятно громко. Ухо ее распухало на глазах изумленной публики. Которой хватало с избытком.

Я смахнула кровь с ушибленного носа и приняла стойку. Надо бы сбросить обувь, но я боялась пропустить удар. Соперница демонстрировала неплохой бойцовский задор. Наскакивала и махала руками, как мельница. Я пригнулась и дернула пряжку на левой туфле. Ап! И барышня всем телом прыгнула на меня. Как ей это удалось? Краем глаза, заваливаясь на спину, я зацепила трех комэсков, c обалдевшими лицами вылетающих из дверей. Загадала: если Макс подбежит ко мне, то…

Опять я замечталась о ненужном. Аристократка боднула меня лбом в убитую переносицу. Искры вырвались из глаз. Я, что есть силы, саданула ее коленкой поддых. Девушка захлебнулась воздухом и упала рядом на пыльную землю.

— Хватай эту, а я ту, — барон руководил. Рывком поднял на ноги драчунью Веронику и обхватил руками крепко.

Ваня обнял меня. Кровь капала с разбитого лица, марая блестящий знак «За отвагу!» на моей груди. Побратим находчиво отцепил его от погибающего жакета и приставил к наливающейся гуле между бровями.

— Вязкая какая! А голосистая! Огонь-девка, — хохотал он, — держи крепче, Кей! Не дай боже, вырвется.

Ви, раздышавшись, брыкалась и выкручивалась в сильных руках Кей-Мерера. Животная вонь свежей крови, соленого пота, злой слюны, менструальных выделений и непреходящей эрекции забивалась через ноздри гвоздем прямо в мой бедный мозг. Интересно. Куда подевался нежный аромат сливочных крендельков? Затаился испуганно или исчез навсегда? Я не чувствовала ни злости, ни жалости. Противно и больно.

Зрители ликовали. Завершающий аккорд Выпускного вечера обессмертил мое имя в анналах Школы навсегда. Кацман позабыл страдать и дуться, веселил себя и окружающих остроумными, как ему казалось, комментами. Я стояла смирно, ловя кровь нечистым Изиным носовым платком. Все, кто тайно, кто явно, фиксировали происходящее и сливали родным, близким и далеким.

— Полковая шлюха! Лживая тварь! — ненависть обезображивала лицо девушки, искажая прежние черты. Надсадный бабий визг и грязные слова пополам со слюной. — Ты нарочно парнем прикидывалась, чтобы поближе к моему Кею быть! Думаешь, если залезешь к нему в штаны, то все?! Не-е-ет! Ничего у тебя не выйдет, грязная дворняжка!

И тут явился Эспо с бутылкой шампанского в руке. Встряхнул ее сильно пару раз и снял пробку. Белая пенная струя ударила по истерике сладким залпом. Комэск пограничников водил бутылкой справа налево, словно пожар тушил.

— Все, хватит, — велел Макс, которому тоже досталось сладкого вина в физиономию. Он смахнул ладонью капли и закинул заткнувшуюся подругу детства на плечо. Посмотрел мне точно в глаза и произнес: — я вернусь, постарайся больше ни во что не влипнуть.

Эспозито залпом допил остатки шампанского прямо из горлышка. Не смеялся ничуть.

— Можно посмотреть? — мой, теперь уже бывший, комэск низко наклонился к моему лицу. Разглядывал активно заживающую рану на переносице. Восхитился: — никогда бы не поверил, если бы собственными глазами не видел.

Эспо сел рядом со мной на диван.

Он пригласил сегодня всех желающих в свои апартаменты. Невероятная душевная щедрость с его стороны. И алкогольно-закусывательная. Стол ломился. Лейтенант Эспозито пояснил с усмешкой, что послезавтра уже ничего значения иметь не будет. Получил направление на службу? Приглашение?

— Я раньше все удивлялся. Как это получается: Кей повесит тебе фингал под глаз, Ло, а наутро нет ничего. Даже следа от синяка не видно. Думал, что он секретный удар какой знает, — брюнет улыбнулся, но как-то невесело.

Вошедший Кей-Мерер успел зацепить край его рассуждений. Поморщился. Поставил на пол ящик и сел на него.

— Давайте вспоминать веселое! — я забрала у Эспо фужер и глотнула. Мартини с водкой. Похоже, что кто-то относится к прощальной вечеринке всерьез. — Например, как мы с Изей ездили в покер играть…

— Почему это рассказы про меня — это самое веселое? — притворно возмутился Изя.

Пришел с тарелкой в руках и плюхнулся рядом со мной в диванные подушки. Из стакана сразу вырвалось на волю красное вино и улетело на ковер.

— Кацман! Ты ходячая катастрофа, — заметил с философским спокойствием Эспо. Глядел равнодушно, как расползается по белым розам рисунка красное пятно. — С тебя химчистка.

— Ты же сказал, что… — возмутился толстяк, залпом выпил вино. Пока не прогнали.

Пограничник вспомнил гору других промахов и преступлений моего лучшего друга. Прискакали на табуретках из кухни близнецы и пространно-завирально дополнили список Изиных грехопадений. Стали изображать в живых картинах и красках. Я смеялась до слез.

Кей-Мерер поднялся на ноги. Вытащил из своего ящика тяжелую бутылку чего-то редкого. Почитал этикетку и сунул под мышку. Подошел ко мне, встал вплотную, взял за руку и сказал:

— Пошли.

Нет, не так. Он все же чуть-чуть сомневался в ответе и проговорил маленько вопросительно:

— Пошли?

— А как же ребята? — не самый умный вопрос в такую минуту, но я его ляпнула.

— А ребята нас простят, — он улыбнулся. По-моему, в первый раз за весь этот длинный день.

— Что значит, простят? — раздалось из дальнего угла. Там в кресле две девчонки из команды черлидеров гадали моему побратиму сразу по обеим ладошкам. — У моей сестры брат есть, если что. Во грех хочешь втянуть девушку, Кей-Мерер?

Ваня осторожно сгрузил своих барышень на подлокотники и подошел к нам.

— Так не пойдет, не благородно вовсе. Ты, барон, — человек серьезный, богатый и знаменитый — это всем здесь известно. Но и моя сестра не пальцем делана, чтобы ей так запросто говорить «пошли». Летчик четвертого класса, как никак. Брат у нее опять же имеется. И друзья вступятся, если что. Надо все по правилам сделать, Кей, — Иван ухмылялся и хлебал небрежно из низкого стакана. Торчал громоздкой фигурой за моей спиной.