Лолита Моро – Ло. Лётная школа (страница 56)

— Я все время пытался разобраться, понять для себя, как это могло произойти? Как случилось со мной? Никогда я геем не был, даже не начинал. И вот на тебе! Твоя близость убивала меня наповал. Ты мне что-то говоришь, а я не понимаю, в паху ноет, в ушах звенит. Убить или трахнуть, другого выбора нет. Я влюбился в тебя сразу. Как увидел в первый день на построении, сразу подумал: этот пацан долговязый куда прет, идиот? А ты ресницами взмахнула, шейку вытянула, губы облизала, и я пропал, ты меня слушаешь? — Макс провел ладонью по моей голой спине, ответа не дождался. — Надо окно открыть шире. Воняет у нас черте чем.

Я как бы кивнула. Он осторожно вылез из-под меня. Что-то делал, скрипел дверцей шкафа, булькал водой или вином. Потянуло холодом из распахнутой створки. Я подглядела из-под ресниц. Барон надел трусы, скромник. Снова красные и мелкие. Все-таки попа у него улет!

— Ты извини меня, ради бога. Я не знал, никогда бы я тебя не ударил, если бы знал.

— М-м-м, — я участвовала а разговоре.

Макс заботливо укрыл меня толстым зимним пледом. Сел рядом. Холод нарождающегося утра не тревожил его ничуть. Голый, расстроенный, небритый, всклокоченный. Красииивый!

— Ты бы хоть рукой закрылся, ну хоть раз! Стоишь, глазищи таращишь свои проклятые и ждешь, когда кулак в лицо прилетит. Ну кто так делает, скажи на милость? Я, когда вспоминаю, как ты упал в душе, Петров, все внутри переворачивается от жалости…, — барон безбожно путал роды глаголов.

— Максик, — я выпростала руку из тепла, погладила любимого по коленке, — придумай мне имя, пожалуйста, если мое родное тебе не нравится. Или так и будешь вечно Петровым звать?

— Я тебя люблю, — неожиданно высказался Макс, — ты ведь останешься со мной? Не уедешь?

Он посмотрел на меня незнакомо. Растерянно, что ли? Я вдруг увидела маленького мальчика, которого всегда считали серьезным и взрослым, оттого что он строил из себя рыцаря и не подглядывал за девчонками.

— С тобой? Где? — в самом деле, где? Я засмеялась и прижала ладонь Макса к своей щеке. — В замке твой дед снимет с меня скальп, высушит и повесит в своем кабинете. И волосы, и меня.

— С Отто я все решил два часа назад. Он мне орал раньше: не было у нас пидоров семье и не будет! Я согласился. Действительно: мужик хомо верус в постели баронов Кей-Мерер! Да я переплюнул разом всех своих предков в разврате! — невесело рассказал он. — Я понял одно: надо по-тихому слить наши игры, пока Служба Призрения не нанюхала и не прибрала тебя в Каталину. Или-или.

Я слабо покивала. Все же благородные поступки сродни основному инстинкту.

— Все изменилось сегодня и навсегда. Поскольку ты женщина. То все остальное не важно. В конце концов, это моя страна и мой дом. Я здесь главный, — Кей-Мерер очевидно потерял к этой теме интерес. Другое манило его:

— Ты мне не ответила.

— Я останусь с тобой, Макс. Утром приедет Андрей и … — я замолчала.

Командор расстроится. Спросит обязательно, с обезоруживающей улыбкой, мол, а как же небо? Сент-Грей? Планы? Профессия летчика и свободная жизнь? Я не хочу все это выслушивать! Я не хочу!

— Я люблю тебя, Максим! — я залезла к любимому на колени. Обхватила его руками и ногами. — Я тебя ужасно люблю!

— Я поговорю с ним, — Максим застыл губами на моем виске. Подержал паузу. — Я люблю тебя, малышка, все будет хорошо!

Он придумал все же мне название. Интересно. Андрей называл меня так же вчера. Я — малышка? Никогда не была.

Макс целовал снова, утопил в бездонном море любви. Потом уснул, быстро и молча, как уставший внезапно от шумных игр ребенок, укрывшись мной и пледом. Я спряталась на груди Кей-Мерера. Пусть будет, как он хочет.

ГЛАВА 20. Вместо эпилога

Изя, сделав ладонью козырек над глазами, встречал меня на поле. Белую рубашку надел к парадным черным брюкам. Нарядился. Конец августа жарил под сорок. Четыре дня и закончится лето.

— Тебя не узнать, — Кацман неловко клюнул меня в подставленную щеку, — впрочем, я до сих пор не могу привыкнуть к тебе новой никак. Вещей нет?

— Я прилетела на три часа, Изя, — я погладила его по вечно красной лапе, — зачем мне чемодан?

Кивнула благодарно командиру баронского джета и стюардессам. Те, согласно правилам, построились почтительно у трапа. Ждали, когда уйду.

— Ты пролетела полмира только для того, чтобы пообедать со мной? — восхитился толстяк, — красиво жить не запретишь.

— Ты рад мне? — я заглянула в круглое лицо друга.

— Я чегтовски гад дебе, подгуга! — пробулькал он, нарочито картавя и пародируя кого-то, известного только ему.

Белое солнце нещадно поливало ровную, как стол верхушку горы. Белоснежный «Гольфстрим» с золотой кошкой на боку укатил на запасную полосу. Аэродром вернулся к обычным делам.

— Красивое платье, — вежливо сообщил Изя. Хотя. В его бледно-синих глазках плескалось еще что-то. Я чуяла. — Белые ромашки на зеленом поле. Офигеть!

— Шляпа ваще огонь! — рассмеялась я. Итальянская соломка, широкие поля. Придерживала ее тонкой рукой. Как настоящая светская барышня. Ах да! Атласные белые ленты на шляпе красиво развевал ветер. Как бы веселенько играл с ними.

— Это все, с ума сойти можно, до того прекрасно, — бубнил толстяк, отпирая ключом дверь своей машины. Его mini исполнилось лет сто семьдесят от роду, не меньше. — даже не знаю, рискнешь ли ты сесть.

— Антиквариат? — прикололась я, забираясь в крошечный автомобиль.

— Ласточка! — догадливо булькнул водитель.

— А помнишь?.. — мы сказали это одновременно. Смешно.

Я глядела в мелькающие картинки Побережья за окном, как в старое кино из прошлой жизни.

Как не со мной было! Это я ехала этой дорогой впервые на синей Ваниной таратайке?

— Командор Петров забрал его с ребятами к себе на кордоны, — проговорил Изя моим мыслям, — Ивану повезло. С места сразу в карьеру. Как раз в его духе.

Да. Андрей так и сказал, когда увидел побратима: этот мой, без вариантов. Ни имени его тогда не знал, ни специализации. Я вздохнула.

— Направо, налево? — спросил Кацман, выруливая на развилку между двумя крыльями бухты.

К умным или к красивым. В школьные воспоминания или в дорогущий деликатесный ресторан?

— Поехали в Центр. У меня нет настроения отвечать на вопросы, — я откинулась на спинку коротковатого кресла и перестала смотреть в окно.

Золоченые завитушки, кариатиды по бокам крыльца. Швейцар потеет в бело-розовой ливрее. Понятное дело, толстяк не одобрил пафос заведения, где я решила поесть. Кацман воспитывался в старом стиле хороших манер и считал, что за все должен платить мужчина.

— Расслабься, умоляю, хороший мой, — я взяла его за руку и повела в дорогущее нутро ресторана, — у нас не свидание, а встреча дружественных сторон. За все платит барон Кей-Мерер.

Гратен, фламбе, фуа-гра. И все таком духе. Французская кухня. Кацман, как настоящий представитель своей породы не отказал себе в удовольствии пожрать кудряво за государственный счет. Всхлипывал и тыкал пальцем в строчки меню.

Есть не хотелось. Реальное чувство голода я испытывала только в восемь утра, когда завтракала вместе с Максом. Я в пижаме, он уже в костюме. Мы вдвоем за круглым столом у окна. Его любимая гречневая каша на молоке. Сладкая. Подсоленные гренки, горячие, сливочное масло тает на них золотистыми каплями. Абрикосовый джем. Творожный штрудель. Шоколадно-ореховая паста. Засахаренный имбирь. Бананы и манго. Мой любимый сладкоежка. Он обожает утренний секс. Будит меня в половине седьмого, накрывает собой, доводит обоих до оргазма, кончает со стоном, шепчет «люблю» и, насвистывая, отправляется в ванную. Я полюбила сладкую гречку вслед за ним.

— Братья ОТуллы вернулись домой, в родную матушку Империю. Тамошние зеленые береты принимают наших соколов с удовольствием, — полные щеки Изи украсились соусом а-ля провансаль, — здешний лабардан выше всех похвал. Уж я-то знаю, поел трески по жизни за гланды!

— Зачем же ты снова рыбу заказал? — я улыбнулась. Катала пальцем по пустой тарелке огромную синюю виноградину.

— А интересно, — ухмыльнулся неистребимый исследователь, — интересно, чем в этой забегаловке посыпают треску за такие бабки. Вдруг, чистым золотым песком? Ан нет! все тем же черным перцем и лимончиком.

— Ты про Эспозито знаешь что-нибудь? — я ловко разрезала ягоду пополам. Сок вытек фиолетовыми чернилами.

— Нет, — толстяк энергично помотал головой. Соус полетел в чудеса интерьера. — Одна знакомая дура утверждала, что твой комэск застрелился. Ну после того, как Вероника ему окончательно отказала. Но это бред и фигня полная! Не такой человек Эспо, чтоб стреляться из-за несчастной любви.

Это правда. Я знала, что неоднозначная красавица Ви послала командира с его чувствами известной дорогой. Хотела узнать, куда он пошел.

— Но есть один слушок, — мой всезнайка поднял к потолку нечистый палец.

Я дотянулась и вытерла следы лабардана с высокого лба.

— Спасибо, Ленчик! Ох, я опять оговорился, — он виновато поник башкой над столом. Его длинный чуб чудом избежал соусника. — Так вот. Намекнул секретно один товарищ, близкий по духу с Отто Кей-Мерером. Наш беспечный весельчак-комэск служит под началом черного Вальтера Юнкергрубера. Пашет на ниве секретной безопасности новых территорий.

Кацман откинулся на спинку кресла, наслаждаясь произведенным эффектом.