Лолита Моро – Ло. Лётная школа (страница 48)
— Убери грабли или вцеплюсь в горло! — тихо пообещала я. Выковыривалась из рук Юнкера. Шуметь и позорить себя пошлым скандалом не хотелось. И так обо мне черте-что говорят. — Отстань!
— Ладно, больше не буду. Только не убегай. Смотри! — он снова светил ярким изображением в темноте.
Я потеряла дар речи. Знала, что Юнкергрубер сует свой нос в каждую дырку, но в баронский замок? На экране проистекал последний контакт между мной и бароном.
Снято красиво. Волшебно. Три камеры, а то и все шесть. Юнкергрубер прижал палец к углу экрана. Сцена открылась голограммой в черноте ночи. Повисла натуральной живой картинкой над гаджетом в руке. Таинственный режиссер озаботился наложить сверху неизвестную музыку и чужую речь. Запредельно-театрально и узнаваемо до дрожи. Стон, с каким кончил Макс, не узнать невозможно. Его голос без вариантов. Дальше зазвучал совершенно незнакомый язык. Впрочем, пара-тройка повторов и я начну понимать слова, ведь про содержание я в курсе. Еще я подумала, что только крайняя извращенная фантазия увидела бы здесь сексуальные игры двух парней. В знакомо-незнакомом чужом кино по полу ползала и умоляла о любви худенькая некрасивая девушка с огромными заплаканными глазами. Ее жалкие попытки выпутаться из ночной рубашки и остановить возлюбленного не увенчались успехом, и она судорожно размазывала сопли о ковер, отклячив костлявый зад. Здесь, кстати, я снова обнаружила следы исходника: свой родной голос, хриплый и противный. Рыдала я неприглядно, отвратительно-шмыгающе-достоверно. Даже сейчас, месяц спустя, хотелось поддержать себя громким хлюпом. Потом седой старик эпично увел меня вглубь барочной позолоты коридора. Взрослый женский голос читал над концовкой назидательно-распевно рифмованные пассажи. С любимыми не расставайтесь?
— Называется «Любовь аристократа». Топовый видос этой недели во всем Содружестве! Бешеные миллиарды просмотров! Ты расстроился? — мужчина заглянул мне в лицо с сочувствием. Снова полез обниматься.
— Не особо, — пожала я плечами. Удержала лицо и отклеивала от себя его руки.
Слава накрыла меня неожиданно. В голове сразу завертелась всякая ерунда. Вроде: а вдруг Андрей увидит? Расстроится, к гадалке не ходи. В Сент-Грей могут не взять обратно с новым имиджем…
— Да ты не переживай, Лео. Я знаю, как тяжело смотреть на подобные вещи.
Со мной бывало и не такое по работе, можно пережить. Ты пойми одно: барон все равно, рано или поздно, ушел бы от тебя к бабе. Ты же сам видишь, у него на лбу крупно нарисовано: натурал, — успокаивал меня задушевно Юнкер.
Я слегка обалдела. Не поняла.
— А кто это с ним там? Ну это… — я отчего-то застеснялась. Называть вещи своими именами.
— Какая тебе, в сущности, разница, Лео? Какая-нибудь молоденькая резвая служаночка отсосала хозяину в коридоре, обычное дело, у Кей-Мерера в доме их сотни. Служанок и коридоров. Всегда знал, что его целибат — вранье абсолютное, — утешитель гладил меня ласковой рукой по головушке, — ты же видел, мой дружок, какие там хоромы? Как в Вестминстере. Не плачь, только. Забудь ты эту грязную пошлость, я умоляю. Давай лучше о нас поговорим, — вкрадчиво добрался до главного для себя капитан.
Вот так дела. Хитромудрый безопасник не узнал меня? Не увидел в дурочке-служаночке курсанта Летной школы? Зря, выходит, переживала я о мировой популярности. Топ-видео всей Сети Содружества не заметило меня никак. Зато сиятельный владыка здешней земли прославился по самые… По эти.
— Завтра Главный вылет. Послезавтра получишь удостоверение и свободен. Что ты станешь делать, мальчик мой? Куда подашься? — трындел между тем Юнкергрубер теплыми губами мне в щеку.
Я кивнула машинально. Сама, если честно, не знала. Видос произвел впечатление, маячил в сознании, все собой загородил.
— Вот-вот, — капитан обхватил меня руками со всех сторон. Гладил по плечам, не наглел пока. — Про командора Петрова врать бессмысленно, про то, какой ты ему сын, я все знаю. Не свалишься же ты ему на голову, типа, привет я тоже Петров. Это, разумеется, попытка зачетная, попробовать можно. Все знают, что командор — человек благородный, древней крови и надежен, как скала. Но существуют же правила, малыш, которые никому не под силу нарушать. Тебе только шестнадцать лет, поэтому Петров даже на стажировку не сможет принять по малолетству. Не возьмут на границу тебя красивого, к гадалке не ходи. Так что, идти тебе некуда, сам видишь. А мне нужен секретарь, помощник, младший сотрудник. Не здесь, не переживай. В этой провинциальной дыре я задерживаться не намерен. Тебе нельзя на Столичную орбиту, и мне еще рановато туда соваться. Бывшие репарационные территории нуждаются…
Тут он красиво и в красках стал расписывать нашу совместную жизнь на пограничной, хлебной планетке, вроде той, где я нашла Кей-Мерера. Все продумал для себя, красавчик Вальтер, даже образ далекого дома, где планировал поселиться. Ну дает! Я слушала и удивлялась. Смотрела в улыбающееся лицо мужчины с полуприкрытыми мечтательно веками. Неужели он всерьез верит, что я соглашусь? Очень хотелось высказать что-нибудь грубое, пацанское в ответ. И все же размах Юнкергубера вызывал безотчетное уважение: планетарное СБ — это вам не в тапочки какать.
— Вот такой у меня план, малыш, — закончил капитан. Дотянулся и слизнул пот с моего виска. — Ты оценил степень моего доверия? Ты скажешь мне «да»?
— Ты спишь с женщинами, Вэл? — решила я уточнить.
Неназываемый! Да я с ним за карамельками в лавку не пойду, не то что на другую планету. Но интересно.
— Вэл? Так меня только друзья в Столице называют. Как ты догадался? — свинтил с вопроса капитан.
Я пожала плечами деланно равнодушно и встала. Заодно высвободилась из плотных ладоней. Правая уже лезла за линию талии вниз.
— Пол для меня роли не играет. Я вижу и люблю конкретного человека, — твердо заявил офицер СБ. Поднялся на ноги и встал рядом. Серьезен был до полной прозрачности. — Ты мне подходишь, я чувствую.
— Ну-ка, ну-ка, интересно послушать, — я засмеялась звонко, по-женски, колокольчиком. Пусть меня хоть кто-нибудь похвалит. Пусть даже этот имперский индюк.
Юнкер опустился на скамейку обратно. Хотел усадить меня на колени. Нет уж. Я не позволила. Он шумно вздохнул и заговорил:
— Ты красивый, пахнешь вкусно, бесстрашный и удивительно преданный. Как ты летел спасать своего идиота барона! Да я рыдал от восторга и зависти, когда смотрел отчеты Дорожной службы. К тому же, ты совсем не дурак и прекрасно, всесторонне образован. Последнее — явно лишнее, но тут уж я бессилен, — он рассмеялся. Шутка. Отловил мою правую руку и переплел пальцы. Заглянул снизу в глаза. — Ты хомо верус, малыш. Ни у кого, от Столицы и до границы, нет и не будет такого крутого любовника. Иди ко мне.
Я попыталась в сотый раз отодрать от себя мужчину. Фиг.
— Помочь? — раздалось в темноте.
Мы с Юнкером вздрогнули и разъединились. Не знаю, как он, а я чувствовала себя застуканной на месте. Чего? Преступления?
— Привет, — сказала очень находчиво.
Кей-Мерер отделился от клена, под которым стоял и подошел к капитану.
— Я спрашиваю, тебе помочь, Петров? — произнес он, не отрывая взгляда от Юнкера.
Тот глаз черных не отводил. Стоял расслабленно внешне. Но я чуяла звериным существом, эсбэшник готов к бою. Макс выше его на полголовы и тяжелее, зато Юнкер гораздо опытнее и тренированнее в драке. Уложит еще сиятельного соперника каким-нибудь редким приемчиком. Вот запросто может.
— Не, я сам, я справлюсь, я домой потопал, — я поспешно включила дурака, — я пошел.
Сделала пару шагов в сторону своей эскадрильи. Не успела.
— Стой. Я провожу, а то снова что-нибудь привяжется, — высказался барон. Закончил свои гляделки с капитаном и повернулся ко мне.
Тот сел спокойно на скамейку и ногу на ногу положил, руки скрестил на груди. Только что не насвистывал. И промолчал. Комбинирует комбинации?
Я шла в ногу с Максом. Сначала он шагал широко, размеренно, потом все медленнее. Не дойдя пару метров до двери, остановился. Поднял на меня глаза и сказал:
— Нам надо поговорить.
Барон очень занятно смотрелся с короткой стрижкой. Вроде он и не он вовсе. Подбородок стал жестче. Скулы. Крылья носа. Губы вышли на первый план, хотя на заднем не были никогда. Может это от загара?
— Где ты так загорел? — ляпнула я невпопад.
— На Альфе. Ты не ответил. Присядем?
И глаза как-то неуловимо поменялись. То ли цвет, то ли форма. Не понимаю. Сиренью не пахнет. Я чувствую новый букет. Морская вода, сандаловое дерево и мирра. Что за Альфа? И он раньше разрешения не спрашивал.
— Ты меня слышишь, Петров? — Макс протянул руку к моему плечу. Не прикоснулся. Спрятал в карман.
— Я слышу. Мы можем пойти ко мне в комнату.
— Нет. Это опасно. Для меня, во всяком случае, — ответил он тихо и твердо. Честно. И убрал глаза в землю.
Я пожала плечами. Нет, так нет.
— Давай пройдемся? — он предложил. Звучал негромко.
Мы отправились не спеша вдоль обрыва. Луна низко висела над Заливом. Стелила дорожку прямо к нам. Нырнуть бы в это белое золото прямо с высоты. Головой вниз.
Макс сам, без моих вопросов, рассказал про Альфу. Как там невыносимо знойно и тамошние три солнца жарят безжалостно через тяжелый скафандр. Жизни там нет никакой, один сплошной полезный ресурс. Хомо сапиенс столбят территорию друг от друга навигационными приборами и аннигиляторными пушками. Имперски ново и ошеломительно-увлекательно.