Лолита Моро – Ло. Лётная школа (страница 47)

Девчонки рыдали от умиления.

— Зря ты с бабами не мутишь, Ленька, — загудел мне на ухо Иван. Пришел с очередным букетом в финале моей красивой речи. — Глянь, как они на тебя смотрят, глазки блестят, шейки вытянули. Научи, как стать романтиком, брат, я тоже так хочу.

— Ты слишком тяжелый для такого тонкого дела, Иван, качай дальше трехглавую мышцу. Это твой бронебойный козырь, — посмеялся с другого бока пограничник. Глядел с натянутой улыбкой, как его ветреная красавица, позабыв о дизайнерском чудо-кольце, шепчет и целует кусок прибрежной гальки. — А я вот переживаю, как бы Ви не проглотила твой подарок на радостях, Лео. По третьему кругу облизывает! А я-то считал ее умнейшей девушкой Школы.

— Дарить графьям дорогие цацки, — это все равно, что в Тулу со своим самоваром переться, — с удивительной находчивостью отомстил Ваня комэску за бронебойный коммент, — это не тонко, это глупо.

Тот сверкнул черным глазом. Видать, дизайнерская побрякушка встала брюнету в копеечку.

— Я предлагаю прикинуть на пальцах, — примирительно и очень тихо заговорил Ваня, кладя тяжеленные лапы нам на плечи, — о чем так горячо просит Куриного бога малютка Ви?

— А че тут прикидывать? — я засунула в рот чудесное канапе с малосольной форелькой, бисквитом и лимончиком, — молится, чтобы Кей-Мерер возник сей минут на пороге.

— Поддерживаю, — кивнул Эспо и увел у меня из тарелки бутерброд.

— Тогда давайте, я поставлю на замужество. Наша именинница молится о браке с означенным бароном, — побратим ловко, буквально из моих пальцев, вытащил третью закусочку.

— Нет, — отказал Эспо, встал и пошел за новой партией канапе, — такую ставку я не приму. Ты проиграешь, Иван, без вариантов. Так он исполняет желания, твой каменный бог, Лео, или нет? Оставлять барону форель, он ее любит, или сожрем подчистую?

— Сожрем! Только сиятельного зада здесь не хватало! — распорядилась отчаянно я, — и шампанское разливай! Пора уж выпить за збычу всех волшебных мечт хозяйки праздника!

Логика моего выступления хромала отчаянно.

Белая сирень. Я страшно вдруг испугалась, знакомо похолодело в животе. Неназываемый! А вдруг мольбы услышаны, и он сейчас войдет. В эту дверь. Я втянула воздух в ноздри с шумом. Померещилось. Я залпом выпила асти мартини. Не знаю, чего больше я испугалась: того, что Макс появится здесь или нет.

— А я скучаю по Кею, — сказал побратим. Птифурчики в его толстых пальцах казались смешными малявками. — Вот он умел взять ответственность на себя. Помните случай месяц назад? Да и раньше так было. Все растерялись, когда эти свиньи посыпались невесть откуда. А барон — нет. Белая кость. Голубая кровь. Наладил всех по местам, как всегда. Привык командовать с пеленок. Говорят, теперь он хозяин этой планеты.

— Только двух третей, — влез с поправкой Изя. Сел рядом со мной. — У тебя глаза в пол лица, Леня. А лицо сине-белое. Голова болит? Перегрелся? Пойдем домой.

— Налей мне шампанского, — попросила я.

— Давай я тебе лучше чаю крепкого заварю, ты действительно сильно побледнел, Ленечка, даже краснота пропала, — ласково сказала Ви. Обняла сзади за плечи. Ее полная грудь упруго упиралась в мои лопатки. Эспо полжизни бы отдал за такое объятие. — Я сейчас найду обезболивающее, не смей пить вино, только хуже станет.

— Я хочу холодного шампанского, — упрямо повторила я.

Вот оно! Сердце горячим камнем подскочило в горло и перекрыло дыхание. Белая сирень. Я не ошиблась, я не ошибаюсь. Барон идет по дорожке между клумбами. Приближается.

Сунув красную капсулу мне в рот, девушка чужой мечты послушно налила в тонкий высокий бокал из большой полуторалитровой бутылки. Вернее, попыталась. Тяжелое стекло перевесила усилие тонких рук и вернуло себя на стол обратно. Эспо тут же подхватил и бутылку, и Веронику. Шепнул в нежное ушко милое словцо. Потом еще что-то, щекоча бородой и улыбаясь. Зря старается. Его время вышло.

Вино стреляло пузырьками в хрустале.

В коридоре шаги. Неразличимо поскрипывает дорогая кожа сапог. Шуршит сухая кожа ладоней о ткань, когда он вынимает их из карманов. Я не слышу, я знаю. Ближе. Я поднялась со стула и спряталась в угол за шкаф. Малодушно. Еще ближе. Я не знаю, как себя вести. Сейчас! Открылась дверь.

— Господи! Ты пришел! — восторженно. Ви.

— Гляди-ка, сработало, — удивленно и обрадованно. Ваня.

— Привет, комэск! Рад, — приветливо и спокойно. Эспо.

Другие участники шоу заспешили со своими приветственными репликами и чувствами к твердой руке барона. Я подобрала коленки к груди, обняла их. Сидела на жестком стуле, как курица на насесте.

— Как же все-таки здорово, что ты сумел выбраться, — снова Ви. Захлебывается от счастья. — Это самое настоящее чудо! Новая прическа? Идет тебе ужасно! Смотри, Кей, это Лео подарил мне.

— Белый камешек на веревочке? — улыбается. Я не слышала этот голос давно.

— Это Куриный бог. Он исполняет желания!

— С ума сойти. А где он сам?

— Кто?

— Петров.

— Сидит в темноте за шкафом, у бедняжки мигрень. Он еще, глупый, пытается ее шампанским запивать. Я дала ему таблетку.

— Мигрень? У Петрова? Таблетка? И помогает? — голос Макса пошел в нижний оттяг. Как будто злится. Или смеется.

Сирень. Неназываемый! Что ему нужно? Вслед за цветочной гаммой в моем убежище нарисовался Кей-Мерер. Похудел. Загорел. Почернел. Подстригся! Снял свои косы почти под ноль, одни глаза и губы на лице. Молча смотрит. Никак не насмотрится. Пауза повисла бесконечная до неприличия.

— Отойди в сторону, барон, — раздался голос Кацмана.

Тот удивленно обернулся.

— Хватит прятаться тут в темноте, — сказал Изя, за руку снимая меня со стула, — пойдем домой, Леня.

— Новый дом? — тут же среагировал мой бывший комэск и любовник, — с кем? С ним?

Таращил белые на потемневшем лице глаза. Глядел, не мигая, как толстяк выводит меня за ручку из комнаты. Неужто и впрямь воображает, что у нас роман? С ума они все посходили, что ли? Нормальную мужскую дружбу отменили совсем?

Прощания-оправдания. Искреннее беспокойство Вероники. Улыбка Эспо. Побратим растерян. Пожелания выспаться получше. В вечно потной ладони Кацмана моя ледяная рука. В затылок жжет тяжелый взгляд Макса. На душе словно кошки нагадили.

— Не надо меня провожать, Изя! — резковато я выдернула руку, — что я девица? Сам не дойду, честь не донесу?

— Как скажешь, Леня, — сразу ответил друг. Расстроился. Зря я на него ору. Ничем он передо мной не провинился.

Я махнула рукой и пошла в свою сторону.

Луна взошла над пологим склоном горы. Запах моря и нагретого асфальта замазывал гадкую сирень.

— Привет, Лео, — раздался знакомый голос. На тенистой лавочке сидел Юнкер. Ногу на ногу закинул, покачивал черным лакированным оксфордом. — Не торопишься? Присядь со мной рядышком на скамеечку, поболтаем о том, о сем.

Он постучал ласковой ладошкой по лавочке. Видела я его болтовню в гробу! Засунула руки в карманы по самые локти.

— Добрый вечер, — буркнула и пошла дальше.

Капитан легко поднялся на ноги и увязался следом. Неназываемый! Зачем я Изю прогнала?

— Смотри, какая славная картинка, — он пошел рядом, сунул под нос телефон.

Вот кто тарахтел вертолетом в синем небе нынче утром. Узкая спина и попа. Моя белая фигура на скале. На мой замыленный взгляд, на девушку изображение походило куда сильнее, чем на парня. Неужели до эсбэшника дошло? Занятно. Я не стала реагировать.

Крыша спального корпуса закрыла косым треугольником лунный диск. Мы быстрым шагом вошли в плотную тень. Зачем я удираю от него, как перепуганная курица? Не полезет же он на меня прямо тут, перед освещенными, открытыми окнами. Что я вообще себе навоображала? Человек хочет всего лишь мирно поболтать. Я резко, с налета плюхнулась на короткую скамейку с белыми железными завитушками и подлокотниками. Юнкергрубер охотно втиснул себя рядом. Его рука тут же легла на деревянную спинку, большой палец коснулся основания шеи. Бедро прижалось к моему. Неудачное я выбрала местечко, плохо соображаю. Но менять ничего не стану.

— Чо те нужно? — нагрубила я.

— Це-це-це, мой дружочек, не так быстро, — мужчина придвинул губы к моей щеке, — покажи мне, плиз, свою ладошку. Ту самую, которой умеешь пули ловить.

Не дожидаясь моего согласия, Юнкер завладел моей левой конечностью. За прошедший месяц не осталось доже светлой отметины на коже.

— Как будто не с тобой было, Ло! Прекрасная регенерация тканей. Интересно, что на это скажет Служба Призрения?

— Обрадуется, — сказала я, отобрала руку, — даже премию тебе выдаст, прилежный мальчик Вальтер.

Я засмеялась и нахально щелкнула грозного безопасника по носу. Вдруг стало безразлично, что и как. Я мечтала вырвать из себя белую цветочную отраву:

— Только премию эту, ты, мой хороший продуманный друг, не получишь. Догадываешься почему?

Юнкер отловил мои пальцы и поднес к губам. И этот туда же! Я вырвалась в очередной раз.

— Ты будешь сидеть в «Святой Каталине» вместе со мной, в соседней камере, придурок! За организацию покушения на барона Кей-Мерера, — я презрительно рассмеялась.

— Мой милый золотой мальчик, — Юнкер уже откровенно облизывал мое ухо. Я задергалась, — Ты все неправильно понял. Это была работа спецгруппы под прикрытием с целью разоблачения попытки покушения! Я тебя уверяю со всей ответственностью: именно так и планировалось, не смеши серьезных людей, малыш. Давай не будем спорить из-за разницы подходов. Зачем? К тому же представление к награде и очередному званию я жду с минуты на минуту. Давай я тебе другую картинку покажу. Потрясающий видос.