Лолита Моро – Ло. Лётная школа (страница 4)

— А это какое отделение? — спросила я ненужно. Несвоевременно, точно.

— Универсальное, дубина! Откуда ты взялся, ваще? — сосед повернулся и попытался облить меня презрением снизу-вверх. Не вышло.

— Только что прибыл! — мне нравилось говорить о себе в мужском роде. Прикольно. Улыбалась.

— Начали! — раздался крик наблюдателя.

Полсекунды и на старте остались только мы.

— Че делать-то? — спросила я у толстяка. Глядела, как побежали в разные стороны люди.

— Пятиборье, — кинул он и потрусил вперевалку за остальными.

Я мысленно поблагодарила Китти за кроссовки и сделала выговор за щегольский ярко-синий костюмчик. Понеслась.

Бегаю я неплохо. В Сент-Грей тренировала кросс и спринт. Сливала лишнюю энергию дорожке. Только там это было не нужно никому, так игры в физкультуру. Претенденты ожидаемо поделились на батанов и качков. Обгоняя очередного умника, я гадала, что там дальше.

Стрельба из пистолета. Это я умею. Это, как дышать. Я легко вышла в тройку лидеров абсолютным результатом, сорвав аплодисменты уважаемой публики. Краем уха пронеслись цифры ставок. Моя персона нежно заплывала в ординар. Я полетела дальше. Но тут.

Какой кретин засунул в конкурс для космолетчиков верховую езду? Красавец бригадир, не иначе. Маньяк-лошадник. Я сбросила на штакетник промокший от пота пиджак и попробовала подойти к коню. К кобыле в соседнем стойле даже пытаться не стала. Лошади боятся меня. Как ни бился со мной и ими тренер в Самой престижной школе для девиц, ничего не вышло. Это мой единственный прочерк в аттестате.

— Послушай, дед, — я медленно сделала шаг вперед. Этот зверь явно видывал виды по жизни немалые. Взрослое животное переступило копытами, уходя. Ни сахара у меня нет, ни морковки. — Ну потерпи, ну хоть чуть-чуть. Хрен с ним, с барьером, давай просто сделаем круг…

— Ты разговариваешь с лошадями? — жирный мой приятель повалился на доски конюшни. Дошкандылял, наконец-то, мокрый и опасно пунцовый. — Я ни разу не попал по мишени. Я домой пойду.

— Зря, — я возразила. Конь отвлекся на вонючего парня. Я протянула короткий шажок. — Эта гонка заточена на выживание, как ты не понимаешь, тупица.

Мне стало жаль потного недотепу. Конь, кажется, забыл обо мне. Я тихонько, по стеночке подбиралась ближе

— Нужно обязательно дойти до финиша, толстый. Как угодно, хоть доползти. Этим татуированным голым чудо-спортсменам важно, чтобы мы свалились с гонки сейчас, потому что на общем тесте им нас не обскакать, понял? — заговаривала зубы я коню и конкуренту. Те кивнули согласно оба.

Воодушевившись, я вскочила в седло.

Ну, мне так показалось. Все, что получилось, это повиснуть поперек седла. Тыбы-дым, тыбы-дым. Земля раскачивалась в такт перестуку копыт. Мудрое животное само прошло положенные преграды. Запах конского пота вызвал приступ голодной тошноты. Я сглотнула. Громко и искренне. Конь заорал нечеловеческим голосом, мгновенно учуяв опасность, запаниковал, дал резко вперед и вдруг встал столбом. Инерция выкинула меня за низкий заборчик. Ржание, не хуже конского сопроводило мой высокий полет.

— Ох! Девочки, я чуть не описался! Но все равно ставлю на худышку! — красивый смеющийся голос донесся слева. — Твой кандидат не пройдет, Кей, не надейся. Эй, синий костюм! Хорош валяться! вставай и неси свою тощую задницу к финишу. Я поставил деньги на тебя!

— Аккуратней на поворотах, Эспо! Это мой младший братишка, камэски, — Ваня пытался побороть смех, получалось плохо, — вставай, Ленька, беги! Я тоже на тебя поставил, брат, не подведи.

— Не дойдет. Не доплывет, утонет. Прощайтесь со своими деньгами, — холодно заметил третий зритель в зеленой куртке.

Времени разглядывать не осталось. Я попрыгала на одной ножке по маршруту из вереницы зрителей и красных флажков. Ушибленное колено ныло зверски.

Следующей летной фишкой оказалось фехтование. Я нервно хмыкнула. Че делают электрическими рапирами воздушно-космические ассы? Дуэлят дуэли, ковыряют в носу? Ощущение идиотски-развлекательного фарса не отпускало. Росло. Интересно, билеты устроители догадались продавать?

Любители ставок прикатили. Кабриолет, вранглер и знакомая синяя тележка. Загорелый красавчик подрастерял половину девчат, поглядывал в мою сторону и строчил что-то в смартфоне. Зеленая куртка во внедорожнике держалась за руль, два ухмыляющихся рыжих близнеца на заднем сиденье пялились на меня прицельно. Добрый Ваня бросил мне через желтую ленту бутылку воды. Я не удержала в трясущихся руках с первого раза. Ловила в воздухе непокорную баклашку, как сине-грязный клоун. Аудитория зарыдала от счастья. Мой побратим вытирал ладошкой набежавшую слезу.

— Дай мне попить, — услышала слабый голос товарища по несчастью, — пожалуйста-а-а.

Больше всего на свете мне хотелось наглотаться досыта и облить пылающую от стыда и злости голову этой прекрасной, чистой, сладкой и холодной водой. Голубые плачущие глазки глядели снизу брошенным щенком.

— Потерпи, — я все же напилась первой. Дыхание выровнялось и колено почти успокоилось. Я пожертвовала страждущему половину живительной влаги. — Как ты прошел конкур?

— А никак! — радостно пробулькал мой приятель. Вода, проливаясь, чертила белые дорожки по чумазой, исцарапанной физиономии. — Я удрал, я лошадей и не видел близко никогда, боюсь страшно. Давай фехтоваться.

— Я не умею, — честно призналась, оглядываясь.

Внутри огороженного участка полигона стоял простой стул. Пустой. Никто, кроме веселящихся игроков за желтой лентой, не наблюдал за ходом состязаний. Я посмотрела на побратима. Он быстро крутил запястье, мол, давай-давай.

— Ты до фига очков набрал, приятель, даже чересчур, хватит. А у меня нету почти, давай я тебя заколю, — незатейливо предложил мне жирный парнишка. Судя по тому, как бедолага запутался в датчиках колета, рапиру он видел не чаще, чем конкур. — Я вот сейчас…

— Готов? — я защелкнула пластик защиты на груди. — Атакую!

— А! — мой визави обиженно дернулся.

Три укола, как в кино. Плечо, бедро, сердце приняли пинки электричества. Я не стала жалеть.

— Я не ответил тебе! Я не приготовился! Это нечестно! — он заплакал, упав на колени от боли. Затрясся мелко телом под рубашкой.

— Честь — это не ко мне, малыш! — я сварганила красивую фразу. Чуть было не протянула руку, чтобы погладить смешную грязную голову конкурента. Ревел неуклюжий претендент на место имперского сокола убедительно. Жалко.

— У-у-у! — улюлюкали и свистели дружно Иван и неприятно-красивый Эспо.

Вранглер, мягко урча дизелем, равнодушно двинул вперед.

Я сбросила серебристую амуницию без затей, прямо на землю. Дальше что?

— Ты много набрал очков, брат, — рассказывал Иван, двигаясь параллельно за лентой. — Идешь третьим, молодец! Как у тебя с общими знаниями? Ты в школу ходил?

— Ходил, — меня слегка покачивало от усталости. Квази убийство товарища по несчастью почему-то осело неприятной тяжестью внутри. Глупо и непохоже на меня. — Че там дальше?

— Рукопашная. Может, ну ее нафиг? Там серьезные ребята остались. Не участвуй. Доберешь потом свое на общем тесте, а? — мой побратим, нарушая правила, протянул руку через границу и положил теплую на мое плечо. Сжал. Он не верил в мою победу.

В синих глазах читалась жалость пополам с состраданием. Надо же, не ржет больше вместе с остальными.

— Я пошел, — я отодвинулась подальше от Вани. Хватит соплей. Я здесь для другого.

Вот и срослось. Я не верила им всем здесь ни на грош. Никакого потом не будет назавтра. Никакого общего теста на выявление уровня айкью. Зачем ненужные танцы с бубном? Здесь и сейчас отвалятся лишние умники-неудачники-надоеды. Наверняка, кандидатик уже определен и в списках значится. Придурочное пятиборье — это дань традициям Школы и обязательное сохранение лица. Шоу для наивных дурочек, вроде меня, и дюжины юношей, что питаются надеждой. Не зря же так заводят комэсков ставки. Веселят не по-детски. Напрягают красавчики крепкие задницы, словно корову проигрывают. Я влезла в заранее обкатанную схему и сделала их жизнь новой. Непредсказуемой. Да, мальчики, не сомневайтесь, скучно не будет.

Главное для меня — это я сама. Я сама у себя выигрываю, я сама себе судья. Единственное мнение от племени людей, которое меня еще недавно волновало. Да. Андрей. Но сейчас это не играет. Не об чем. Я — это я. Остальные — только люди. Я чуяла разные взгляды в затылок. В шею. В спину. Шла по просыпающейся зеленой травке поля ровно, не хромала.

Рукопашная. Неназываемый, слава тебе! Никуда бежать не пришлось. Место боя обнаружилось неподалеку. Зрители заметно увеличились в числе, зажали кулачки и ставки. Канвас хрустел от натиска страждущих зрелища. Солнце взошло беспощадно в зенит. Круглый дяденька в белом халате расставил нас парами. Попытался. Из чертовой дюжины до рукопашной нас добралось трое. Не по плану. Доктор заметно обескураженно задумался. Следом задумался судья в черном.

— Сколько тебе лет? — спросил нелогично-вовремя рефери. Глядел на меня с веселым интересом. Вот он точно не пропустил подозрительно гладкой кожи моей нечистой физиономии.

— Шестнадцать, — я хотела изобразить грубый голос. Закашлялась.

Подозрение родилось и усилилось. В потном запахе разгоряченных тел потянуло холодком канцелярских выяснений.

— А вот и я! — хромая на все четыре, мой славный толстун явился-таки к рингу. Еще один незапланированный мечтатель. — Я участвую!