Лолита Моро – Ло. Лётная школа (страница 3)

— Эй, парнишка, ты как? — Иван, радостно скалясь, заглядывал мне в лицо. передумал умирать. Рыжий, здоровенный. Курносый подданный Империи, к гадалке не ходи. Лет двадцать пять на вид. — Чудо, брат Ленька, произошло! Чу-до! Ты че молчишь? Глотни воды.

Я послушно отпила из армейской фляги. И задохнулась.

— Что? — удивился Иван. Перемазанный в ходе полета к небесам, он смешно таращил ярко-голубые глаза. Принюхался, — А! сори, пацан, это водка. Вот тебе вода.

Я осторожно поднесла фляжку к носу, прежде чем глотать. Вода.

— За здоровье! — мы стукнулись флягами.

Внезапно глаза стали закрываться. Отходняк. Я честно расшиперивала веки. Я устала. И я не пью. Алкоголь отнял последние силы.

— Падай сюда на мешки, брат! Какой ты чумазый, как черт, — ржал надо мной большой Ваня, освобождая половину своего лежбища. Себя в зеркале еще не видел. Он щедро плюнул на какую-то тряпку и размазал грязь на моем лбу. — Вот, так лучше. Предлагаю побрататься, Ленька, раз мы с тобой смерть видели одну на двоих. Ты как?

Я сонно кивнула, вяло стиснула широченную ладошку. Побратим улегся рядом. От его рубахи тянуло свежим потом, мятной жвачкой, стиральным порошком, водкой, порохом, армейским духом и молотым кофе. Вот что хранилось в синем пакете. Это коричневая, кофейная пыль так нас разукрасила.

— Теперь я стану за тобой приглядывать, а ты должен слушаться, — гудел в ухо мой новоиспеченный брат.

— Отвали, придурок, — честно промямлила я.

Бешеная усталость присела на веки. Но я видела, как шел вдоль левого борта один из пилотов. Взрослый мужчина с пышными седыми усами. Он гладил обнаженные, грубоватые ребра транспортного судна трудовой ладонью. Приговаривал негромко:

— Спасибо, Илюшка. Спас, спас. Вытащил. Спасибо, мальчик мой дорогой…

Мы лили на себя холодную воду из пожарной колонки на краю летного поля. Я и Ваня. Остальных спасенных и спасателей увезли по домам родные и сослуживцы.

Мужчина, не стесняясь, скинул с себя все, вплоть до черных трусов. Мылся под ледяной струей и орал, как сумасшедший. Фыркал и отплевывал мыльную пену. Я успела первой смыть кофейную пудру с лица и рук. Быстренько натянула на себя чистые брюки и толстый свитер.

— Ты будешь тихий, интеллигентный мальчик с домашним воспитанием. Тихоня-космолетчик. Не лезь на рожон. Не лезь в глаза, не выпендривайся. Тихой сапой грызи гранит науки. Если почувствуешь, что будут лупить, бей первая, не раздумывая, и со всей силы. Пальцами в глаза, коленом в пах, пяткой в голень, — наставляла меня вчера Китти, складывая в ярко-желтый рюкзак мальчишеские вещи. Делилась опытом. У нее пять родных братьев, а сколько двоюродных… — Я все приготовила: белье, одежду, длинные рубахи до колен, чтобы тебя не расшифровали. Как ты вывернешься в бане и на медосмотре, не представляю. Если что, засовывай носки в трусы для достоверности.

Я благодарно погладила мягкий синий трикотаж свитера. Спасибо, милая! Расчесала пальцами короткие волосы и посмотрела в наступающий день.

Отсюда, с плоской горной площадки аэродрома, полуостров виднелся лениво-доверчиво, как спящая черепаха. Бухта гнулась синей подковой. Белые лодки, цветные паруса. Пологие, старые горы. Городок зелеными террасами дворов, садов и огородов симпатично спускался к светлой полосе пляжа. Белые домики, красные крыши. Ну, допустим, домики не все белые, и некоторые из них далеко не домики. Виллы а-ля Фарнезина и замки в стиле Птичье гнездо выглядывали из шевелюр кипарисов ненавязчивым обаянием имперских денег. Где же Школа?

— Шикарный вид, да? — Иван подошел сзади. Погрузил свои мешки на синюю автотележку. — Впервые здесь?

— Ага! — я не стала скрывать восхищения. По большому счету, я никогда в жизни не видала столько красоты сразу.

— Я, глядя на твой культурный костюмчик, Ленька, решил было сначала, что ты местный, правосторонний, — улыбнулся парень. — Удивился, что не встречает тебя никто. Но если тебе на Левую сторону, то могу подвести.

— Это где? — я машинально посмотрела влево. Там выступал в море длинный рог бухты, поросший синим лесом.

— Это там, — Ваня кивнул вслед за моим взглядом, — Отсюда не видно.

— Мне в Летную школу, — не хотела признаваться, а пришлось.

— Отлично! И мне туда же, — неожиданно легко согласился мой новый родственник. — Погнали.

Тележка взяла солидную скорость на серпантине дороги. Километров тридцать рвала, не меньше. Хороший асфальт шуршал добродушно. Ванька улыбался рядом, шуруя рычагами. Солнышко вынырнуло из-за моря. Мы миновали гору.

В глаза плеснул весенний двухколесный мир. Байки, мотики, мотороллеры и велики. Несмотря на ранний час, местная жизнь жала на газ и крутила педали вовсю. Мчалась на работу, в школу, в университет. И да. Имперская архитектура вилл Боргезе осталась на Правой стороне. Здесь все проще гораздо.

— Ленька, ты погодник? — спросил Иван, руля лихо на своем чудо-аппарате мимо древнего самолета, памятника героям Последней войны на высоком постаменте.

Тяжелые мотоциклы обгоняли нашу телегу небрежно, забивая ноздри презрительным вонючим выхлопом. Изящные барышни на мотороллерах оглядывались на нашу парочку с откровенным любопытством. Велосипедисты равнодушно огибали справа и слева.

— Что? — я не поняла.

— Я спрашиваю, ты на какое отделение поступил? Регулировщик или метео?

Я не хотела отвечать. Нечего сказать. Дорога уперлась в черную чугунину прутьев и перекрещенных копий. «Имперские соколы». Без лишних затей сообщала надпись на железном щите.

Густая решетка ворот была очевидно на замке. Сквозь них виднелась другая жизнь. Мой товарищ остановился, вытащил смартфон, настойчиво водил пальцем по экрану. Ворота не реагировали.

Я спрыгнула на землю с синей платформы. Задрала голову вверх. Какая огромная арка! Зачем? Самолеты под ней провозить? Сердце билось, шутить не получалось. Сейчас откроется калитка в заборе, и жизнь опять разделится на двое. Здесь и там. Сердце вдруг затрепыхалось испуганно, как в детстве. Которого не помню.

— Плевать на все, — сказала я сама себе вслух, — я на летном!

— Врешь, братан! — расхохотался обидно Ваня. Смерил меня синим взглядом с головы до ног. — Таких не берут в космонавты!

Дверь Школы отворилась с мелодичным щелчком магнитного замка.

Я сразу увидела знаменитый испытательный полигон. Открытая широкая палатка, смахивающая очертаниями на шапито. Флажки и вымпелы на распялках добавляли впечатления. Вытоптанное футбольно-бейсбольное поле и высокий берег моря во всю синеву горизонта. Солнце.

У палатки суетились люди. Многовато, на мой вкус.

— Девять часов пятьдесят минут, — сообщил женским голосом будильник в моем кармане. Пора.

Я бросила свой цыплячьего цвета рюкзак с пожитками у полосатого столбика ограждения. Перешагнула пластиковую ленту, сделала десяток шагов и оказалась в общем строю.

— Вы напрасно думаете, что кому-то из вас обязательно повезет, — заявил насмешливо красивый мужчина. Френч, галифе, сапоги пускают зайчиков в глаза надраенными голенищами. Погоны, фуражка, усы. Кавалерист. Его вороной жеребец косил на меня недобрый глаз. — Зачислен будет только действительно достойный. Была б моя воля, я и половины из вас не допустил к испытаниям, но правила Школы разрешают любому здоровому мужчине от шестнадцати до двадцати лет претендовать на право обучаться в этих легендарных стенах. Дерзайте!

Добрый дядя тронул стеком бархатную шею коня и отбыл величавым шагом. Претенденты остались дожидаться своей участи.

— Слушай, Ленька, а ты и вправду отчаянный паренек, — высказался позади Иван. Пристроил куда-то свои мешки и вернулся. — Легче было поступить в Школу с самого начала, чем сейчас. Чертова дюжина кандидатов! Ходынка, а не конкурс. И зрителей набежало, как в цыганском цирке. Жесть, братишка!

Ваня похлопал меня по плечу, подмигнул и ушел за черту. Границу между теми и этими.

Реально полегчало от его дружеской тяжеленькой руки. Я задрала нахально подбородок вверх, хотя, куда уж выше. Стояла последней в шеренге испытуемых. Или первой, это с какой стороны считать. Торчала длинным тощим гвоздем.

Да. Зрителей хватало. Похоже, что все счастливые обладатели курсантских нашивок в компании мам, пап, подруг-недругов и всех зевак Левобережья собрались полюбоваться испытательным шоу. Если оторопевшие глаза меня обманывали, то ненамного. Кто-то пришел поболеть за товарища, кто-то насладиться провалом.

Белый кабриолет придымил финальным апофеозом. Загорелый здоровяк за рулем и букет разноцветных красавиц выпадает наружу с красных диванов машины. Выплескивается от переизбытка тела, как они сами из крошечных маечек.

— Это камэск пограничников! Сам Эспозито приперся, гад! — пробормотал стоящий слева от меня смешной парень. Толстый, в очках, помятый какой-то весь. Тот еще конкурент. — Будет глумиться над нами, сволочь!

Глумиться, положа сердце в руку, а глаза в ладонь, было над чем. Я зря переживала, что окажусь белой вороной среди статных молодцов и могучих, как на подбор, атлетов. Ничего подобного! На единственное свободное место претендовали тринадцать человек. Пара кандидатов мускулистыми голыми торсами в наколках более-менее тянули на спортивных людей, остальные: сбор хромых и нищих. Неудачники, пролетевшие со свистом на остальные отделения. Надежда, глупое чувство, здесь умирала последней.